Feeling of loneliness

***

Рома шёл по притихшему ночному посёлку. Горели несколько фонарей, завывала беспощадная метель, силясь порвать тонкие обмёрзлые провода. Снежные хлопья легко плясали в воздухе, опадая на ресницы. Его вновь обуревало беспощадное чувство, которое словно медленно разъедало изнутри, заставляло сердце лихорадочно биться, а грудь выпускать рваные вдохи. Опять тоже самое. Ромка предпочитал ходить с избитыми, кровавыми костяшками, до боли сжимать кулаки и кусать губы, дабы избавиться от этих назойливых, словно мухи, мыслей. Ему хотелось найти её и придушить. Или со всей силы схватить за шею, прижать к стене и поцеловать, вложить всю свою жестокость, которая одолевала на протяжении долгого времени. Пытаясь разобраться в себе парень снова думал про Смирнову. Такие думы—словно густой, беспросветный лес, от которого веет жутким холодом. Близость будто огонь. Обжигающий, болезненный и ядовитый. Снова Рома безвозвратно канул в пучину раздумий. Сердце вновь замерло. Переживать это снова сейчас не хотелось. Прокручивать в голове все моменты, картинки и любые сцены с её участием. Каждая минута в её обществе надолго врезалась в память. Он силой вырвался из своих мутных, неясных помыслов. Голова сильно болела, перед глазами всё плыло. Мысли превращались в густую, липкую и вязкую паутину, из которой не смог бы выпутаться даже сам паук. Послышался звук шагов и скрипучего снега. Ему на плечо легла чья-то рука. Широко раскрыв глаза, Пятифан резко обернулся, наотмашь махнув кулаком. Послышался громкий и знакомый стон боли. Ромка шокировано расслабил руки и, проморгавшись, сфокусировал взгляд на человеке. Он увидел растерянного и обеспокоенного Антона, который держался за плечо так, что его костяшки побелели. Удар прилетел именно туда. Видимо он тоже как обычно возвращался домой через жуткий лес. Лицо Петрова наполовину скрылось в тени густой чащи. Оглядывая Антона, он всё ещё прибывал в своих мыслях, и уж тем более не думал извиниться. Вид у него был весьма странный, будто он бежал куда-то. Куртка была распахнута, а тёплая шапка съехала набок, да и Ромка не слишком отличался. Расширенные зрачки метались из стороны в сторону, а руки взбудоражено подрагивали. Волосы растрепались, воротник расстёгнут, словно ему было жарко зимой при том, что беспощадно шёл снег.       —Ром, ты в порядке? -робким голосом обеспокоенно спросил Тоха, выйдя из тени. На нём не было очков, рука была сильно сжата в кулак. —Тебе нехорошо?       Рома иронично выгнул бровь, скептически оглядев запыхавшегося друга с ног до головы.       —Всё просто отлично, отвяжись. -Выдавив натянутую улыбку, которая больше походила на хищный оскал, ответил Ромка.       —Я же вижу, что нет. Поделись со мной этим. Пожалуйста. -Антон заглянул ему прямо в глаза, ни капельки не смутившись, как бывало раньше. Рома нашёл в них что-то такое преданное, что его сердце легонько дрогнуло. Словно он правда хотел помочь. Он шёл вперёд, а Антон увязался за ним, и Ромка чувствовал на себе внимательный взгляд зелёных глаз. Их дома были далеко друг от друга, но у той же злополучной лесной чащи. Повисла тишина, прерываемая лишь хрустом снега под подошвой обуви. Падающие снежинки тем более не нарушали мёртвое спокойствие местности. Антон молчал, словно давая ему подумать, стоит ли рассказывать, или напротив.       —Смирнова. -Прервав их молчание, силой выдавил Ромка хрипло. «Слабак, слабак, слабак ёбаный» - лихорадочно крутилось внутри словно старая заевшая пластинка. Он уже ненавидел всё окружающее. Голос его охрип, а в этом слове слышалась ненависть, смешавшаяся с непонятной тоской.       —Что? -Тоша непонимающе выгнул бровь. Шестерёнки в голове друга отчаянно вращались, мальчик пытался сопоставить слова Ромки со всеми его поступками. Наверное, он понял, что творилось с его другом всё это время, что его так тревожило. Собравшись с силами, Антон тихо выдавил :       —Она тебе...нравиться? -От таких слов протяжно скрипнули до боли плотно сомкнутые зубы.       —Эта стерва не даёт мне покоя. -Выпалил Рома, одной рукой сильно и отрезвляюще сжимая в кармане нож-бабочку. Словно железка была ниточкой, за которую сейчас держался парень. Холод металла пронизывал, а его ладони вспотели. —Она притягивает меня и отталкивает, ненавижу. -Рявкнул он, поддавшись эмоциям. Петров напряжённо замолк и закусил нижнюю губу. Слишком тщательно подбирал слова. Антон непрерывно шёл вперёд. Мальчик чувствовал, будто ходит по краю, и своим затяжным молчанием он добил Рому. В тишине послышался тихий рык безнадёжности.       —Десятый класс, Ром. Осталось чуть-чуть. Резко подняв голову, Рома злобно поднял на него взгляд и прищурился. Его холодные глаза потемнели, а Петров уже не знал, чего стоит ожидать. Что-то подсказывало Антону бежать. Наверное, инстинкт самосохранения.       —Не напоминай. -Наконец сказал он и отвернулся. —Скоро мы закончим эту ёбаную шарагу, и я её больше не увижу. -Сорвался на крик Ромка, и сам опешил от такого признания. Внутри что-то щёлкнуло, а быть может и вовсе оборвалось. Мысли в голове окончательно запутались. Катя, словно гадюка надолго поселилась в нём, сначала бросив лишь маленькую семечку. Маленькое семечко - её гадкая натура и яд. Её харизма, поведение, манеры - всё вызывало жгучую, бурную ненависть, а вместе с тем, заставляло чувствовать. Эти чувства зашкаливали в её присутствии. Этот образ Ромка давно вынашивал, сам того не понимая. Все взаимные упрёки и подкалывания, едкие замечания стали гадкой, вредной привычкой. Пятифан стремительно продолжил свой путь.       —Признайся ей. -Вдруг сказал Антон, даже не подняв взгляд, словно раздумывал. Рома уставился на него.       —И как ты себе это представляешь, придурок? -Остановившись сказал он. Где-то с пышной ели переместилась птица, и неожиданно для них с ветки упал снег, плюхнувшись в общую массу.       —Это ты сам должен понять. - Антон похлопал Рому по плечу, и подтянув рюкзак, развернулся по протоптанной тропинке в сторону своего дома. Пятифан остался в одиночестве со своими мыслями, провожая Антона уставшим взглядом. Плечи медленно опустились, а руки потянулись за пачкой сигарет.

***

Солнце на мгновение ослепило Рому, и тот, поняв что проспал, резко поднялся с кровати. Голые ноги прикасались к холодному полу, а по коже бежали крупные мурашки. Бил озноб. Остановившись перед раковиной, мальчик обратил свой взгляд на зеркало. У него под глазами красовались тёмные мешки, будто он не спал целый месяц, а взъерошенные волосы торчали во все стороны. Открыв кран, он набрал в руки холодную воду, а затем умылся. Волосы на руках встали. Жидкость смыла усталость, оставшуюся после короткого сна. Чтобы скорее сбежать от одиночества и самого себя, Рома поплёлся в школу, забив на всё.

***

Очередной неожиданный звонок прорезал напряжённую тишину в классе. Нехотя встав, Рома вновь поплёлся в другой кабинет. Сегодня его все обходили за два метра, боясь заговорить, а пацаны здоровались лишь кивком головы. Апатия захлестнула с головой, а в глазах плескалось безразличие. Монотонные серые будни разбавляли лишь мысли о ней. Смирнова была как глоток свежего воздуха, который в любом случае наконец обжигал лёгкие. Весь шум отошёл на второй план. Его снова нагнали Бяша и Тоха, которые то и дело отставали. Но ему было всё равно. На друзей и знакомых, которым он пожимал руки, на первоклашку, у которого отобрал обед, на парней, забивших стрелку. Толпа младшеклассников бежала со всех ног по коридору, играя в догонялки. Противный писк разносился по всему первому этажу. Рома расправил спину, твёрдо шагая вперёд. Сворачивать он не собирался, и прямо на него бежал наглый малец, явно попутавший что-то. Малый будто страх потерял, ожидая, что Пятифан свернёт. Мальчик со всей силы врезался в него и упал. Судя по звукам, мальчику и его пятой точке досталось нехило. Внутри словно подул ветер, поджигая почти потухшие угольки. Рома вскипел от ярости. Мелкий боязливо посмотрел снизу вверх. Нижняя губа тряслась, но он упрямо продолжал смотреть. Пятифан хмыкнул, показав клыки.       —Смотри куда скачешь. -Агрессивно прорычал Ромка. Закатал рукав, и вышел вперёд. Конечно, он не собирался драться, а точнее бить, но можно было слегка припугнуть наглеца и выплеснуть пар. Всё-таки он соответствовал слухам. Вокруг них собрались галдящие дети, словно коршуны ожидая расправы над третьеклассником. Толпа зашевелилась, и откуда-то раздался до боли знакомый смех, полный издёвки и высокомерия, посещавший его в ночных...кошмарах? Вперёд вышла Катя, скрестив руки на груди, и лукаво усмехалась. Её хищный оскал через чур походил на его собственный. Теперь всё внимание обратилось к ней.       —Пятифанов опять за своё, как бешеная собака кидается на людей, ха-ха-ха. -Смирнова заливисто и весело смеялась, уставившись на него. Её колючий смех расползался по венам, проникая в кровь. Руки Ромы сжались в кулаки, и вырвался полный агрессии рык.       —Кинься ещё и на меня, Ромочка. -С притворной лаской медленно произнесла она, и на щеке появились ямочки. Глаза ласково и опасно прожигали в нём дыру. Толпа взбудоражено зашептались, а Антон с Бяшей что-то обеспокоенно говорили, видимо обращаясь к нему, но Рома не обращал на них внимание. Остальные словно размылись на её фоне. Его сейчас волновала только Катя. Такая красивая, и такая ядовитая, словно ловкая, опасно-красивая и элегантная гадюка. Рванув вперёд, Рома за несколько шагов добрался до невозмутимой девочки, и грубо схватив за руку, потащил в сторону. Руки сжались вокруг тонкого запястья сильнее положенного. Её рука была холодной, будто вода, так хорошо отрезвляющая его с утра. Приторно сладкий запах кружил голову. От неё пахло ванилью. Одна прядка выбилась из косы, но она до сих пор ухмылялась. Глаза парня горели яростью, хотелось развернуться и со всей силы встряхнуть суку. Какая наглая, даже дыхание не сбилось. Парня сильнее распаляло то, что она не лебезит перед его хищной харизмой и авторитетом. Мало того, она даже бровью не повела в ответ на грубые действия, а лишь сильнее ухмылялась, не уступая. Даже не пыталась строить из себя жертву и вырывать свою руку. За ними никто не последовал. В школьном крыле было пусто. Кажется, его друзья позаботились об этом, за что мысленно он поблагодарил их. Катина рука наконец-то дернулась, вынуждая её отпустить. На запястье остался лёгкий след. Кожа в этом месте покраснела. Рома хрипло дышал, проклиная девушку напротив. Она лишь нацепила маску превосходства, сложив руки на груди и продолжая хищно ухмыляться. Было так прохладно, что ощущалось даже лёгкое дыхание Смирновой. Зрачки неистово расширились, а глаза застелило пеленой. Изнутри вырывался звериный рык. Руки парня припечатали Катю к стене. Ладонь опустилась на её подбородок, подняв его. У девушки не было другого выхода, кроме как посмотреть на него. Выразительные глаза загорелись и с ненавистью глядели на Пятифана. Остались только их горящие глаза.       —Чего уставился, Ромочка? Он сорвался. Не отвечая за свои действия, он потянулся к шее. Горячее дыхание щекотало кожу Смирновой, а холодный нос уткнулся за ухо. Руки переместились на талию, сминая к чертям идеально выглаженную одежду. Катя выдохнула ему в ухо. Это послужило спусковым крючком. Рома резко сократил между ними расстояние, и прижавшись вплотную, поцеловал. Губы впились в её с огромным напором. Пятифан беспощадно вжимался в неё. Катя сильно, до боли сжала его плечи и издала приглушённый стон. Маленькие клычки впились до крови в нижнюю губу. На языке почувствовался металлический привкус. Из Ромы вырвался болезненный стон, и он запустил пятерню в красивую причёску. Да плевать он хотел на последствия. Наконец они перешли ту размытую временем, хрупкую черту. Уже ничего не вернёшь. Их демоны вырвались наружу, парень показал свою слабость. Она отвечала на его поцелуй так, что кровь в жилах стыла. Холодные пальцы пробрались под футболку парня, и ноготки с силой провели вверх по спине. Руки Пятифана нагло опустились ниже с талии, сжав округлые бёдра. Лёгкая дрожь прошла по её телу. Возбуждение свернулось тугим жгучим узлом внизу живота, а он вновь переместился на шею. Рома грубо прикусывал нежную фарфоровую кожу. Она выгибалась ему навстречу от удовольствия, граничащего с болью. Уста Кати добрались до его уха, и она порывисто шепнула:       —Продолжай. -А затем сильно прикусила мочку мягкими губами. Это слово эхом отдавалось в его голове, а по коже побежали мурашки. В животе всё перевернулось. Рома провёл рукой вдоль её ноги, задирая школьную юбку. Катя издала тихий стон, желая, а точнее требуя большего. Его прикосновения будто обжигали кожу, будучи такими грубыми и желанными. Пятифан сжал её приличную грудь через ткань. Девушка запустила руки ему в волосы и оттянула. Губы переместились ему на шею, оставляя тёмные следы. Она не жалея, кусала кожу и нетерпеливо ёрзала. Руки спустились ниже, желая большего. Пятифан больше не мог. Спортивки вмиг упали на пол, а Смирнова обвила его ногами. Одно резкое движение - и сладкое напряжение тягуче нарастало. Крепкая рука зажала ей рот, и она протяжно выдохнула. Руки девушки бегло путешествовали по телу, пока парень бешено двигался. Рома рвано дышал в её шею, доводя обоих до пика. Пальцы сжали её талию, крепко удерживая на месте. По телу Кати разлилось приятное тепло, и наступила такая долгожданная разрядка. Руки вмиг ослабли, а ноги стали ватными. Желание двигаться пропало. Сфокусировав взгляд, она увидела запыхавшегося Ромку, который сжимал её так, как утопающий соломинку. Словно она и правда была его единственным спасением. Перед ним стояла взмокшая девушка с выбившимися прядками, опираясь на его плечи и порывисто дышала, пытаясь осознать, что произошло. Кажется, судьба уже всё решила за них. Им не надо было слов и признаний, ведь истина висела в воздухе. Хрупкое равновесие восстановилась между ними.

***