Массаж для любимой

Энакин Скайуокер закончил миссию раньше положенного и вернулся в свою родную комнату в храме. Как и ожидалось, она была пуста, но не так как была еще три года назад, когда он, нежданно-негаданно, остался без падавана. Сейчас пустота комнаты была другая, она пахла знакомыми духами, нежными и легкими, с нотками карамели, что примешивались к нему. Она была наполнена стоявшими на полке книгами и лежавшими так же голокронами, а так же аккуратно висевшей на стуле домашней туникой и лосинами, что придавали этой пустоте уют и давали надежду на то, что она не навсегда. Что пройдет еще несколько часов и ее заменит радостное присутствие второго живущего здесь. Второй, что не было целых три года и Энакин уже не думал встретить ее хоть раз и тем более рассказать о том, что чувствует к ней и каких отношений хотел бы от нее в действительности. Но это случилось и Асока вернулась в его жизнь, в его комнату и в Орден и все стало как раньше. Нет, не как раньше, лучше и непринужденнее, когда между ними ничего и никто не стоит, ничто не запрещает им быть вместе. Ничто, кроме признания, которое Энакин так и не решился ей высказать вслух, как впрочем и иначе намекнуть на чувства. Боялся, не верил, не мог разрушить хотя бы то, что уже установилось. Да впрочем сама Асока тоже никоим образом не давала ему понять, что хочет изменить что-то в их отношениях, будто бы ее устраивало и то, как было сейчас. И он решил не торопиться, положился на волю Силы и просто наслаждался тем, что просто может видеть любимую когда захочет, быть с ней рядом и помогать, а так же жить вместе, словно они и есть в настоящая семья. Поверить в это хотя бы на время, параллельно фантазируя, как это могло бы выглядеть, будь оно правдой. И сейчас тоже, пока Асоки нет, Энакин решил приготовить ужин, Шпилька наверняка придет усталая и голодная. - Усталая, - произнес Скайуокер вслух, нарезая кружками колбасу и после взбивая смесь для омлета. Это слово давно порождало в его душе самые разные фантазии и открывало для них много дверей, заставляя представлять как он помогает тогруте избавиться от этой давящей на плечи усталости. Но чаще других фантазий он представлял одну и сейчас, следя за жарившимся омлетом, в которой набросал еще нарезанные грибы, с упоением отдался ей, ощущая жар на лице и совсем не от плиты. Как приятно сжималось и подрагивало внутри от мыслей такого рода, как приятно слабели руки, будто ощущая что-то под пальцами. Что-то нежное и мягкое, как шелк или бархат. Но вот с готовкой было закончено и когда Энакин выключил плиту, дверь в комнату открылась и туда, тяжко вздыхая, зашла Асока. - Жесть, ну и денек выдался, - начала она с порога, сбрасывая сапоги и плюхаясь на кресло - Совсем оборзели эти коррупционеры, я, что, должна по всей галактике за ними носиться? Сенат на что? Энакин посмотрел на нее и как ожидалось отметил все симптомы усталости - бледное лицо с небольшими кругами вокруг глаз, тяжелое дыхание и то, что сидит она как-то неровно, то и дело поводя плечами. Видя это он так и рвался подойти с определенным предложением, одергивая себя в последнюю секунду. Вдруг она истолкует это превратно, обидится или пошлет подальше. Хотя, если подумать, то ничего такого в этом нет, Энакин ведь не переспать ей предложить хочет. Но учитывая их всегда непростые отношения это может выглядеть…даже не сразу поймешь и как. Поэтому, решив выиграть немного времени, Скайуокер позвал Асоку за стол и уже накрыл его для них двоих. Шпилька с аппетитом набросилась на омлет, запивая его чаем. Энакин тоже старался есть не отставая от нее, но его внимательный взгляд отмечал по мимо воли все то, что интересовало. Вот Асока сидит на стуле и повернувшись опять повела плечами, потом, склонившись над тарелкой, поморщилась и рукой потерла поясницу. Что ж, похоже ей и правда не по себе, так может попробовать, в конце-концов, Энакин ничем особенно не рисковал. Ну пошлет она его подальше, надуется, и что? Да, будет обидно, но пережить можно все. Это не повод отказываться от него, хотя бы как от друга или товарища по Ордену. В самом плохом случае отношения вернутся на первоначальный уровень. Дожидаясь пока Асока допьет чай и отнесет посуду в мойку, Скайуокер пересел рядом с ней на кровать, где та устроилась полусидя, свесив ноги на пол. Внутренне успокаиваясь и убеждая себя не волноваться ни в коем случае, он повернулся к тогруте и легко, ненавязчиво касаясь ее руки, чуть проводя по ней, что являлось вполне дружеским жестом, не содержа в себе ничего двусмысленного, сказал, делая свой голос максимально доверительным, почти как у гипнотизера: - Шпилька, я вижу сегодня тебе особенно досталось, могу понять, что ты сейчас чувствуешь, уверен, что у тебя так все ноет, что ужас, знаешь, я могу помочь облегчить твои страдания. Я немного умею расслаблять мышцы, была небольшая практика. Если ты не против, конечно. Высказался и замер, ожидая ответа, при этом мысленно дал себе по губам за то, что упомянул о практике, Асока легко догадается, где он ее приобрел и приятно это ей точно не будет. Поэтому, смирившись, что отказ будет неизбежен, Энакин морально подготовился к нему и был готов услышать его в какой-угодно жесткой форме, когда Асока ответила: - Правда? А я и подумать не могла, что ты умеешь это. Я хотела уже пойти к целителям. Мне сейчас крайне необходимо подобное, а то я точно не доживу до утра. «Ну слава Силе! Думала он никогда не предложит! Я намекала как могла, только постонать для верности осталось!» - подумала тогрута, сдерживая довольную улыбку и желание потянуться в предвкушении того, что вот-вот должно было произойти - «Я лучше намекну более прозрачно!» - Не допустим этого, - сказал Энакин, робко улыбаясь, не веря еще до конца, что ему дали зеленый свет - И раз ты принимаешь мою помощь, то давай разденься и ложись на эту кровать, тут будет удобнее всего, а я пока поищу масло или крем. И скромно отведя взгляд, Скайуокер поднялся и зайдя в санузел сразу нашел небольшой флакон с изображением шилийского цветка. «Надо же, я это сказал! Я смог! Я сделал первый шаг!» - ликовал про себя мужчина - «Теперь осталось немного, а при этом самое основное - сказать ей о своих чувствах, но не прямо, а так, чтобы она поняла без слов, как я ее люблю, чтобы увидела, что лучше, чем со мной, ей не будет». Когда же он вернулся, Асока была уже готова, она лежала на кровати, лицом вниз, положив лоб на сложенные руки. И вот неожиданность, была совершенно голой. Видимо, не так поняла слово «Разденься», надо было уточнить, что он имеет ввиду лишь верхнюю часть ее тела, остальное же тут не нужно, чего ради оно будет мерзнуть. И взяв со второй кровати плед, Энакин прикрыл Асоку ниже пояса, оставляя на виду лишь поясницу и то, что выше. После этого сел рядом на стул и положил руку ей на лопатку, проверяя напряженность мышц, она оказалась высокой и это ему вовсе не понравилось и потому, обильно смазав ладони маслом, Энакин начал не совсем так как собирался. Опустив ладони на голову Асоки он легкими движениями, едва касаясь пальцами, провел по всей длине лекку, начиная от монтраллов. При этом пальцы уловили легкую дрожь, что говорило о том, что пациент расслабляется, потом перешел к более интенсивным движениям, чуть разминая пальцами каждый лекку отдельно, не забывая о монтраллах, которые тоже имели много чувствительных зон. Напрасно многие пренебрегали этой областью, прорабатывая все, только не ее, ведь на голове у тогрут много значительных точек, ответственных так же за общее расслабление тела. Асока в ответ на эти касания, вздыхала и чуть слышно постанывала, но явно не от боли. Энакин вообще решил действовать максимально нежно и деликатно, не позволяя причинить ей боль. Потом он осторожно сместил средний лекку, чтобы освободить шею, позвонки на которой следовало хорошо проработать, затем поставил ладони на затылок и принялся аккуратно расправлять мышцы на шее по обеим сторонам, отмечая, что они стали более мягкими и зажатость понемногу уходила. Это позволило перейти к плечам, на которые Энакин положил руки параллельно друг другу и для начала провел несколько раз от шеи до предплечий, чтобы затем мягко размять каждое плечо по всей поверхности. Потом, дотронувшись до правой руки, заметил на ней небольшое растяжение в области плеча и спросил, неожиданно для себя: - Почему так вышло? В ответ прозвучало немного хриплое, но вполне отчетливое: - Я сражаюсь двумя руками одновременно, однако, я все же правша, поэтому правой руке достается больше. - Придется это исправлять, - пробормотал Скайуокер, нанося масло на поврежденную область и мягко расправляя пальцами мышцу. - У тебя неплохо получается, - послышалось из-под сложенных рук - Талантливый человек талантлив во всем. Энакин оценил похвалу и теперь несколько раз провел по ее спине, спускаясь сверху до поясницы, по обеим сторонам позвоночника, тоже легко, почти, что не касаясь, придавая мышцам легкую вибрацию, слыша в ответ такие же легкие стоны. Это активировало нервные окончания, чтобы можно было вернуться к лопаткам и начать спускаться опять по спине вниз круговыми движениями. - У тебя нет на спине узоров, но без них даже красивее, - сам не зная зачем произнес Энакин. - У нас их почти никогда и не бывает, - ответила Асока обычным тоном, а Скайуокер опять себя обругал, ну и бред же он несет, узоры какие-то…Что за дело ему до этих узоров, когда очевидно, что Асоке он совершенно безразличен. Она никак не реагирует на его касания, даже не сказала, приятно ли ей, он касается ее обнаженной кожи, а она считает это обычным делом, словно пришла к рядовому массажисту. И это при том, что он едва удерживает рвущиеся наружу желания. Наклониться над этой спиной и покрыть поцелуями эту нежную, бархатную кожу, что заставляет его пальцы просто гореть. А потом перевернуть на спину и тогда… Но нет, зачем, если ей это не нужно? - Приподнимись, - сказал он ей, прежде, чем начать разминать поясницу - Мне нужно проработать здесь. Асока тяжко вздохнула и подтянулась выше, с трудом удерживая досадливый стон.

***

«Нет, я ему совершенно не нравлюсь,» - подумала Асока, одеваясь в домашнюю одежду - «Не может быть, чтобы он был настолько тупым, что не увидел таких явных намеков. Я была перед ним совершенно голая, а он даже не обратил внимания, купила специально этот флакон с маслом такое взяла, где написано крупными буквами «Массажное», я едва держала себя, чтобы не получить оргазм от его прикосновений, кусала губы, лишь бы не возбудиться, стонала, чтобы отвлечь и ничего! Спросил про какие-то рисунки, хотя и знал, что у нее их нет! Сто раз мою спину видел, живот, кстати, тоже, про то, что ниже спросить не догадался, тормоз, ситх его возьми!» Да, нет в жизни счастья, любимому ее любовь не нужна. Как быть?

***

Возможно, оба они по-своему правы, а может и нет. Кто же ошибается? Энакин? Асока? Оба? Никто? Ответ их ждет ровно через месяц, когда им предстоит совместная миссия.