Напарник

Рина, слегка матерясь и пиная траву на своем пути, шла по дорожке леса. В голове крутилась не одна дюжина мыслей, она хотела в какой-то момент даже вскрикнуть, выстрелить в столб дерева чтобы выпустить пар, но предпочла не привлекать к себе внимание недружелюбных соседей из Испанской деревушки. И хоть идти до них было далеко, но кто же знает, когда эти твари соизволят прорваться сквозь крепость и устроить спецагентам заваруху. Спецагентам… Ха, это слово во множественном числе звучит так по-новому для девушки, что привыкла разгребать всё дерьмо на заданиях одна. А тут к ней отправляют напарника, дело гос.важности и прочие бредни бюрократической машины. В гробу она видела работу в коллективе, хоть и не являлась социопатом. Рина любила одиночество, сосредоточенность, а белый шум в лице каких-то напарников превращал все её спец.операции в одну большую нервотрепку. В голове у девушки вновь всплыл вчерашний разговор с главой подразделения: — Стоп, как это, напарник? — липкое и ненавистное слово обволокло горло девушки, — и с каких пор федералы работают вместе с прихвостнями президента? — С тех пора когда планету настиг гребанный вирус, — громкий, настойчивый голос, а затем и уставший вздох слышится через динамик телефона. Немного помедлив, мужчина продолжил, — Андерсон, мы ценим твой профессионализм, но дело должно быть разрешено в кратчайшие сроки, поэтому мы и хотим отправить к тебе Кеннеди, — голос на другом конце трубки отчеканил свой вердикт холодно и бескомпромиссно. Спецагент уж хотела возразить, но вовремя осеклась, слегка ухмыляясь:

 — Того самого, что умер 40 лет назад? — Колкости оставь на знакомство с Леоном, посмотрим как долго вас двоих хватит друг на друга, — мужской голос слегка смягчился, и Рине даже показалось, что начальник улыбается, — впрочем это уже ваши заботы, — резюмировал собеседник, — до связи, агент. — До связи, шеф. И вновь ей тошно. Она остановилась, оперлась на ближайшее дерево и закрыла глаза, пытаясь сосчитать до ста. Вроде военный психотерапевт в моменты панических атак рекомендовал именно так и делать, при этом не забывая вдыхать как можно чаще воздух. Запах дождя бил в нос Рине, она опустилась ближе к земле, доставая из кармана пачку сигарет. Эта привычка убьет её быстрее пули, она была в этом уверена, но на такой нервной работе никотин это единственное что может успокоить человека. Если ему конечно нельзя шуметь и привлекать к себе внимания. Так-то идея стрельбы по стволам деревьев всё ещё пленила разум Андерсон. Но не сейчас, и не по деревьям вовсе. «Какого черта его направили ко мне», — пронеслось в голове у девушки. Кокон воспоминаний потихоньку начал раскрываться. События восьмилетней давности резонировали в голове у спецагента. Рина знала, что его школьного "приятеля", официально они никогда не признавались друг другу в чувствах, приняли на специальную службу, как и её. Разные подразделения, но сути это не меняло. Они любили друг друга, но не так как это заведено у обычных подростков. Не было ни выраженной похоти, ни громких заявлений. Они наслаждались друг другом тихо, без показухи на публику. Порой могли часами напролет лежать в обнимку, слушая заезженную кассету в плеере, мечтать о будущем и кидать кроткие и смущенные взгляды друг на друга среди толпы одноклассников. Но после окончания школы их пути разошлись, расставание было очень мучительным как для Андерсон так и для Кеннеди. Всё могло бы быть иначе, но уже тогда мужественность и упертость парня дали о себе знать. Липкое чувство надвигающейся беды настигало Леона с каждым днем. Он не мог терпеть мыслей, что с Риной может что-то случиться из-за его будущей службы, да и изъезженные слова «если любишь — отпусти» гудели у него в голове так часто, как он думал о их совместном будущем. Поэтому он ушел, так ничего толком и не объяснив. А она… Она собрала волю в кулак и отучилась на юриста, успев даже побывать в армии. Когда мир настигла угроза всемирной эпидемии она была далеко от Раккун Сити, но знала, читала и видела по новостям, что её некогда «приятель» стал героем не только Америки, но и всего мира. Это не бесило, отнюдь, Рина радовалась успехам Леона. Но внутри гудел шрам обиды, рубец которого будто вновь начал кровоточить. Они пересекались на летучках, каких-то совещаниях, но ни разу не говорили друг с другом. Иногда пристальный взгляд Кеннеди обрушивался на девушку, но она предпочитала в эти моменты разглядывать любой объект в комнате, а не отвечать на его заинтересованность. Да и можно ли это было назвать заинтересованностью? Она не знала, и ответы на этот вопрос не искала, поэтому не стремилась сломя голову узнать что-либо новое о Леоне от кого-то, даже от него самого. А сейчас она заложница обстоятельств. И она будет терпеть его присутствие столько, сколько потребуется для разрешения миссии. Ведь это чертов приказ. «Интересно, а как он отнесся к этой новости», — закуривая уже вторую сигарету размышляла Рина, сидя под лунным светом, пробивавшимся сквозь крону леса, — «наверное принял всё как должное, он же у нас человек самых честных правил», — от этой мысли тишину разрядила легкая усмешка девушки. — Отчего веселая? — над ней раздался слишком знакомый голос. Агент подскочила на месте, ногами оттолкнувшись от ствола дерева и сделав сальто назад, заметно увеличивая расстояние с тем, кто побеспокоил её в ночи. Ловким движением руки она достала пистолет, нацеливая его на голубоглазого напарника. Девушка дышала резко, надрывно, не намереваясь сложить оружие обратно в кобуру. — Так и будешь на меня направлять пушку? — невозмутимо сказал Кеннеди, выходя из тени леса. Лунный свет играючи прошелся по его серебристым волосам, остановившись на лице. Стали заметны его уставшие, лишенные той непосредственности и открытости глаза как раньше. На смену им пришел взгляд хищника, разгребший на своем веку не один вагон дерьма. Рина прищурилась, и явно с неохотой убрала пистолет. — Какого черта ты творишь? — прошипела агент, сокращая между ними расстояние, которое до этого она выверено увеличила. Девушка стояла почти вплотную к мужчине. Хоть Рина и была ниже, но сейчас ничуть не чувствовала разницу в росте с оппонентом. В ней говорил не голос молодой школьницы, а человека, которого в ночи до усрачки напугал самодовольный болван. — Слишком неприветливо, Арина, — Кеннеди явно знал на что давить, ведь полное имя девушки почему-то за всю её жизнь произносил только он, да покойные родители. И сейчас он делал это тем самым голосом. Хотя ни доли искренности не чувствовалось в его интонации, лишь сладкая издевка, которая могла как заставить вспомнить события прошедших лет, погружавшие в теплые воспоминания, так и достать нож и всадить его в шею виновника переполоха. — Извини, что польку в знак гостеприимства не станцевала, чертов засранец! — Девушка хотела бы вывалить на мужчину вагон матных слов, кипевших в ней, но не смогла. Лишь это смешное выражение «чертов засранец» слетевшее с губ, которое звучало из уст Рины забавно, а не угрожающи. Она и сама это понимала, а как только увидела ухмылку на лице Леона убедилась в этом на сто процентов. — Думаю, что настолько помпезных приемов я не достоин. — Тогда довольствуйся тем, что есть, — шикнула девушка, слегка отстраняясь от агента. В порыве гнева она и не заметила как близко стояла к нему, но теперь, слегка смутившись, отступила назад от Кеннеди. Тишину леса разрушил звук хруста веток где-то вблизи. Оба агента сразу же достали пистолеты из кобур, прислоняясь спинами друг к другу. На опушку выбежал кролик, остановившись на пару секунд дабы посмотреть на двух придурков, а затем скрылся в кустах. Глубокий вздох и девушка случайно сильнее чем надо облокачивается на напарника. Кеннеди хмыкнул, отстраняясь от натянутого как струна тела Рины. Агент в моменты опасности была слишком напряжена, поэтому могла казаться испуганной. Но это лишь изъяны языка тела. Андерсон облегченно выдохнула и тоже расслабила хватку. Слишком много стресса она испытывала пока рядом с ней был Леон. В голове у агента промелькнуло: «Если так и продолжится, клянусь богом…», — Рина уже хотела продолжить монолог в своей голове о том, какие экзекуции бы последовали, открыв Кеннеди свой рот, но вереницу мыслей девушки вновь нарушил злополучный напарник. — Так и останешься тут, или в твою лачугу пойдем? — скрестив руки на груди спросил Кеннеди, явно забавляясь тем, как кипят щеки девушки. В начале их встречи ему даже подумалось, что её напыщенность это лишь профессиональная выдержка, что она стала неприступной и холодной, измененной обстоятельствами, обрушившимися на неё. Но, увидев молнии в её глазах, он изменил своё мнение. Так она смотрела только на него. «Много чести, придурок!» — промелькало в голове Кеннеди её голосом, отрицающим какие либо чувства связывающие их почти десяток лет назад, но видя эти зеленые глаза, хмурый взгляд и причудливое выражение бровей — всё вставало на свои места. — Я пойду в свой дом, а если ты где-то заприметил тут лачугу, то она в твоем распоряжении, — Рина прошла мимо мужчины, ловко доставая ещё одну сигарету из пачки в кармане. — Спеси в тебе не поубавилось, Андерсон, — резюмировал агент, поравнявшись с девушкой, что быстрым шагом шла по тропинке леса. — Ты тоже ни одно из своих достоинств не растерял, Скотт, — девушка победно в своей голове показала язык агенту. Не только он мог манипулировать познаниями в полной формулировке имён. Мужчина ничего не ответил. Ему изрядно надоела эта глупая перепалка, которая далеко не разряжала обстановку между ними. Через минут 10 уже виднелся дом, некогда названный лачугой. Рина побежала вперед, и, пошарив по карманам, не нащупала в них ключей. Она покрутилась на месте раза два, вглядываясь в траву около дома, но всё было безрезультатно. Леон, наблюдая за этой картиной и слегка окрикнув её, кинул ей ключи. Девушка с легкостью поймала их, и с такой же легкостью отворила дверь. Помедлив, она развернулась к Кеннеди и спросила: — Откуда у тебя они? — недовольная агент скрестила руки на груди, преграждая дальнейший путь мужчине. — Удивительно, как долго ты не задавалась вопросом как же в целом я нашел тебя, — проделав ту же операцию с руками спокойно произнес напарник. Рина лишь вскинула бровь, вместо того, чтобы сказать Кеннеди, что он может поведать эту занимательную историю. Леон сразу же понял намек, но прищурившись сказал: — Слушай, на пороге этой прекрасной лачуги не так уж и удобно разговаривать, так что извини, но, — агент взял сумку, лежавшую на скамейке под окном дома, и не замечая «нерушимую» стену в лице девушки, прошел внутрь. Рина раздраженно вздохнула и закрыла дверь изнутри, задвигая защелку.