Во царствии твоем забудь нас

Черный дым заполонил улицы Константинополя. День смешался с ночью, тревожный колокольный звон потерялся в вое пламени. Весь город напоминал собой потревоженный муравейник. Во Царствии Твоем помяни нас, Господи... Зычными голосами вещали диаконы о грядущем конце времен. О суде, которого не избежать ни единой живой душе. Они призывали покаяться в прегрешениях и искать защиты под покровом Небес. Они не успели сказать о том, каким скорым будет этот суд. И что Небеса укроют землю слепящим, невозможным пламенем. Блажени плачущии, яко тии утешатся. От нестерпимого жара слезы высыхали, не успев пролиться. Матери прижимали к себе своих детей – слишком юных для того, чтобы их проступки можно было причислить к грехам. – Безгрешным открыты врата райские. Чего же ты боишься? – взмах меча слишком стремителен, чтобы она успела осознать произошедшее. Яркая тонкая вспышка поразила, словно молния. – Б̵о̷л̶ь̸ш̸е̶ ̸н̷е̸ ̸б̶у̶д̶е̶т̷ ̴с̴л̵е̶з̸.̴ Блажени алчущии и жаждущии правды, яко тии насытятся. Сундуки с золотом плавились, превращаясь в бесформенную массу. В черных камнях и обломках стен с трудом можно было узнать дворец префекта столицы. Расплавленный металл вытекал из пустых окон, разъедая все, что представляло из себя хоть малейшую преграду. Эта сияющая река никак не прекращалась, и оторопь брала от одного только представления, сколько богатств было нажито на чужом горе. Впрочем, те, кто могли над этим злорадствовать, больше были заняты собственным спасением. Блажени чистии сердцем, яко тии Бога узрят. На пылающие крылья было невозможно смотреть. Казалось, что стоит задержать взгляд на лишний миг, и глаза истекут кровью. – Мы не Бог, но мы подобны Ему. Разрезами молний сверкало возмездие. Истошные крики вплетались в гром, которым гремели взмывающие в вышину крылья. И неважно, насколько далеко они улетали – весь небосвод был залит пламенем. – Более не останется покрытых мраком тайн. Блажени есте, егда поносят вам, и изженут, и рекут всяк зол глагол на вы, лжуще Мене ради. Сгорали богатые хоругви и знамена. Было время, когда со святым именем на устах воины отправлялись на великие дела. Но было и то время, когда с тем же именем творилось беззаконие. Воины из холодных земель навострили мечи. Сколько раз обнажали они их против сирых и беззащитных; сколько раз пронзали эти клинки тело не врага, но недруга. Алчность, зависть и гордыня въелись в металл и передавались от отца к сыну. И даже кровь, пролитая во славу Небес, не смогла бы смыть эти грехи. Радуйтеся и веселитеся, яко мзда ваша многа на небесех. Тяжелые шаги эхом отдавались в тронном зале. Там, где раньше рядами стояли придворные, теперь лишь клубился сизый дым. За дымкой виднелась фигура в темных одеждах и с крыльями цвета расплавленного золота. С кончиков перьев стекала кровь, и с каждым шагом красная дорожка из нее становилась все длиннее. – Суд свершился. К трону покатилась облаченная в корону голова последнего императора Византии. Золотые крылья почти полностью скрыли тело, и только алые глаза пристально наблюдали за окружением. Они начали было отдаляться, как темный тонкий силуэт поднялся с трона. – Брат мой, как всегда, особо усердствует. Кожа под тогой выглядела белее снега. В ледяных синих глазах промелькнул лукавый огонек. Крылья, черные как ночь, коснулись запачканных кровью перьев. – Не было смысла тянуть дальше. Их дни и так сочтены, незачем томиться в ожидании. Бледные руки зарылись в светлых волосах, и черные перья мягко потерлись о золотые. – Твой суд и правда страшен, Михаил.