Чего желает его светлость

      Чонгук несется через весь Глассклифф, сломя голову.       — Несносный! Отвратительный! Гадкий мальчишка! — кричит ему омега в след, пытаясь догнать.       Придворные только шокировано округляют рты, начинается гомон, все обсуждают эту выходку и наверняка гадают, что же юный лорд учинил в этот раз.       Чонгука это мало волнует, у него нос и щеки в земле, руки тоже по локоть грязные. Он очень расстарался в покоях у этого омеги. Ему жарко, но в его планы точно не входит быть пойманным, он сбивает с ног прачку с корзиной, та ойкает, после он пытается спрятаться за стражника, бегает вокруг него, пока омега кричит проклятия и пытается дотянуться до Чонгука. В целом, он вновь навел шум и суету. Ему удается уйти от удара, омега пытается всыпать ему сложенным веером, но он все равно более проворный. Он несется дальше, легкие горят, ему и смешно, и страшновато. Это далеко не первая его проделка, он бежит, и перед ним вырастает неожиданное препятствие.       — Юный лорд, остановитесь сейчас же! — доносится от кого-то из придворных. — Вы же омега! Это просто…       Возмущенный ропот становится всё громче. Но поздно. Он врезается прямо в наследного принца.       Чонгук здорово впечатывается тому в солнечное сплетение. Вообще, он бы с легкостью маневрировал, будь пол в замке не такой скользкий и намытый.       — Ваше высочество, — надсадно говорит он, поднимая голову, чтобы суметь разглядеть выражение лица альфы.       Принц Тэхён поджимает губы и смотрит хмуро.       — Несносный! Гадкий! — омега принимается колотить его веером, но Тэхён хватает того за руку.       — Я разберусь с этим, не стоит, Ваша светлость, — обращается принц к разъяренному омеге.       Тот замирает, смотрит какое-то время, а после одаривает Чонгука испепеляющим взглядом, оправляет камзол, сдувает выбившуюся прядь волос и уходит. Принца нельзя ослушаться. Тэхён ведь будущий король. Будущий правитель. Тем более, если метишь на место короля-консорта. Вряд ли принц возьмет в мужья просто кого-то из знати, но всегда можно стать фаворитом. И многие омеги искренне верят в это. Только Чонгук плевал, чего они там думают. Он точно знает, что Тэхён будет принадлежать ему. Безраздельно.       — Что на этот раз? — Тэхен присаживается перед ним, достает платок и принимается оттирать руки.       У Чонгука от этого простого действия сердце начинает биться пуще прежнего, хлеще, чем от забега по замку.       — Я вымазал его наряд для вашего свидания. Теперь на нем грязь и дождевые черви, — горделиво замечает Чонгук.       — Отвратительно, — Тэхён принимается оттирать его щеки. — С чего ты решил, что у нас с ним свидание?       — Подслушал, — честно признается Чонгук.       — Оттого, что ты будешь портить чужие наряды, я не стану ходить на свидания с тобой.       — Ну и пусть, — резко произносит он. — Зато и с ними не будешь.       — Чонгук… — вздыхает Тэхён, качая головой. — Каждый раз одно и то же… Ты слишком мал еще, понимаешь? Тебе тринадцать.       — Мне не будет вечно тринадцать. Почему ты мне не веришь? — он дует губы.       — Ты подрастешь, и всё это будет казаться тебе большой глупостью. Ступай, Чонгук.       — Чонгук! — слышится крик с другого конца коридора.       — Отец, — Чонгук жмурится, ему попадет по первое число.       — Лучше сразу принять наказание, чем вечность оттягивать его, Чонгук, — Тэхён треплет его по волосам и поднимается.       — Ваше высочество, — отец Чонгука кланяется. — Прошу прощения за моего сына…       — Всё в полном порядке, герцог. Лично мне Чонгук не доставляет никаких неудобств, а с его светлостью я переговорю, улажу, — говорит Тэхён сдержано.       Это далеко не в первый раз, когда Чонгук творит подобное. И далеко не в первый раз, когда Тэхён его защищает. Выгораживает. Хотя сам вечно твердит, что Чонгук ему не пара. Иногда он и правда замечает у того просто уставшее лицо. Порой Чонгук входит в раж.       Тараканы в супе у благородных омег, испорченные наряды, а однажды Чонгук запер одного из них в кладовой, подбрасывал крыс в постель… В общем, стал ходячей катастрофой. И виной тому была неразделенная любовь.       — Сколько раз, Чонгук? Сколько это будет продолжаться? — отчитывал его отец каждый раз. — Нам просто везет, что принц считает твои выходки безобидными. Выкинь эту дурь из своей головы. Вы не будете с принцем вместе. Еще несколько лет, и он станет королем. Он возьмет в мужья другого принца какого-нибудь государства. Не говоря о том, что ты еще слишком мал.       Чонгук на это только молча слушал, потупив взор. Он не мог ничего с собой поделать. Как только он видел, что принц любезничает с другими омегами, в нем разгоралось мерзкое чувство, словно кто-то посягает на то, что принадлежит ему. Более того, мысль, что Тэхён будет ходить с кем-то на свидания, удручала его. Поэтому он саботировал взаимоотношения между Тэхёном и предполагаемыми будущими мужьями или женами всеми способами, какими мог.       Конечно, Тэхён говорил ему жесткое нет. Потому что Чонгуку тринадцать. А тому уже восемнадцать. Тот считает себя очень взрослым, рассудительным, умным. Хотя Чонгук иногда на того очень злится. Раз такой умный, почему не видит, что он — его судьба?

***

      — За последние годы твое поведение ни на йоту не улучшилось, — отец меряет покои шагами, держит руки за спиной, нервничает. — Это последняя капля, Чонгук. Последняя. Всё ведь было не так плохо в последние полгода, какая муха тебя укусила?       Чонгук искренне удивляется тому, что у его отца всё еще возникает подобный вопрос. За эти три года его отношение к Тэхёну ни капли не поменялось. Ему уже шестнадцать, он не просто мальчишка, он юный красивый омега, только вот принц не прекращает любезничать с другими.       — Он попытался поцеловать принца, — тихо произносит Чонгук.       — А тебе какое дело? Чонгук… Это старый разговор. Я решил, что ты уже всё понял. Полгода. Полгода без происшествий. И вот…       — Никто меня не слушает. Тэхён — мой альфа. Понимаешь? Мой. Я знаю это. Точно, — сжимая кулаки произносит Чонгук.       — Даже если он, как ты говоришь, твой. Тебя он в мужья не возьмет. Правитель не может думать лишь о том, чего ему хочется. В первую очередь тот думает о том, что важно для государства. Ты не хочешь исправляться, ты не хочешь вести себя, как полагается молодому лорду. К тому же, ты омега. Ты поднимаешь меня на смех перед всем двором. Ты позоришь меня. Что бы подумала твоя мама? — отец смотрит пристально, и под его взглядом охота сжаться.       Это запрещенный прием. Чонгук ненавидит, когда отец напоминает про маму. Он помнит ее смутно и может лишь представлять, какой бы была его жизнь, если бы та не скончалась, когда ему было пять лет.       — Я постараюсь… — вздыхает Чонгук.       — Свежо предание, — отмахивается отец. — Я принял решение.       — Решение? — Чонгук округляет глаза.       — Да, присядь, — требует родитель.       Чонгук садится, чувствуя, как внутри что-то начинает дрожать. Если отец говорит таким тоном, то ничего хорошего можно не ждать.       — Ты уже не маленький. Не ребенок. Шестнадцать лет — это уже юношеский возраст. Тебе пора готовиться к тому, что ты будешь чьим-то мужем.       — Отец…       — Не перебивай, — тот строго вскидывает руку. — Ты абсолютно не умеешь вести себя в приличном обществе. Видит Бог, я старался сделать всё, чтобы тебе было комфортно, но всё же я не омега, я не могу дать тебе всего. Ты отправишься учиться.       — Учиться?       — Верно. Поедешь в самый большой монастырь в Скайлэнде. Ты пробудешь там до восемнадцатилетия, а после вернешься обратно, сюда — в Глассклифф. К тому моменту я уже выберу тебе мужа.       — Отец…       — Не смей перечить мне. Твое поведение, неприличное, вызывающее — это лишь моя вина. Мне следовало отправить тебя к монахам гораздо раньше. Там ты будешь в обществе одних лишь омег, тебя научат послушанию.       Весь мир переворачивается, в голове рушатся стены, поддерживающие зыбкую надежду стать мужем Тэхёна, жить в спокойствии и тишине тут, у альфы под боком.       Он не помнит, как выбегает из Глассклиффа на улицу, в голове отголосками звучат слова отца, и от понимания того, что вся жизнь его поменяется в угоду кому-то, а не ему самому, в груди поселяется тошнотворное давящее чувство.       Чонгук несется в лесную чащу, горячие слезы застилают глаза, катятся бесконтрольно по щекам. Он бежит все дальше, за ним послали слуг, те окликают его, но он не отзывается, старается убежать дальше, скрыться в своем тайном месте. Чонгук всегда был хорош в том, чтобы скрыться от тех, кому не желал попадаться.       Он без труда находит поляну с домиком на дереве. Там он играл в детстве. И сюда же убегал подальше от всех, чтобы просто побыть подальше от нравоучений, криков, критики, вечных замечаний. В домик он не рискует забираться, всё же он уже давно не малыш. Но здесь есть бревно, на котором можно посидеть, вглядываясь в кроны деревьев, что окружают поляну, словно величественные исполины. Он утирает лицо рукавом камзола, всматривается в посеревшее хмурое небо. Наверняка через пару часов грянет дождь.       — Будешь тут прятаться до самой ночи? — слышится слева.       Тэхён верхом на коне появляется меж деревьев. В белой рубахе, с растрепанными волосами цвета пшеницы, едва ли тот собирался на конную прогулку.       Чонгук угрюмо смотрит на альфу. Сколько раз он твердил тому про любовь? И сколько раз получал «ты слишком мал». Сейчас Тэхёну уже двадцать один. Тот возмужал еще пуще прежнего. Широкие плечи, как положено любому альфе, мощная шея, черты лица стали более точеными, хотя тот всегда был хорош собой, сейчас принц расцвел особенно. Да, он невольно любуется.       — Сколько потребуется, столько и буду. Тебе какое дело? — быстро утирая лицо, спрашивает он.       — Что произошло? — тот ловко спрыгивает с лошади, подходит и присаживается рядом.       — Ты не ответил на вопрос, — упрямствует Чонгук.       — Ты думаешь, мне не должно быть до тебя дела?       — Ты не принимаешь мои чувства, ты считаешь, что это детская блажь, так с чего тебе интересоваться, что у меня случилось? — едко замечает Чонгук.       — Я всегда заботился о тебе, Чонгук. Сколько тебя знаю. Пусть мы и не родня друг другу, ты мой младший. Я должен оберегать тебя. В том числе и от разбитого сердца. Ты прекрасно знаешь, что я не могу ответить тебе взаимностью. Я себе не принадлежу.       — Теперь ты будешь свободен от бремени заботы обо мне, — хмыкает Чонгук. — Отец отправляет меня в монастырь. Научиться манерам. А по возвращении он отдаст меня замуж.       Тэхён рядом тяжело вздыхает.       — Чего молчишь? Ты не рад? — вскидывается Чонгук, глядя, как выражение лица принца мрачнеет.       — Так будет лучше, — произносит Тэхён.       Чонгук замечает, как у альфы желваки играют, так сильно тот стискивает зубы.       — Наверняка к тому моменту, как я вернусь, ты уже будешь королем.       — Наверняка, — просто говорит тот. — Ты должен хорошо проявить себя там. Если ты будешь прилежно учиться, то тебя не оставят на более долгий срок, Чонгук. Будь послушным. Считай, это желание твоего будущего короля. Пообещай мне, что станешь слушаться, будешь хорошо учиться.       — Наверняка ты к моменту завершения моего обучения уже и женишься… — задумчиво произносит Чонгук. — Неужели ты совсем не думал обо мне, как о своем? Вообще? — он заглядывает Тэхёну в глаза, тот усмехается, растягивая пухлые губы в улыбке.       — Пообещай мне, Чонгук, — произносит принц. — Не думай сейчас о том, что будет потом.       — Пообещаю, если ты поцелуешь.       — Чонгук, — в голосе альфы слышится мягкий упрек.       — Честное слово. Я никогда тебя не обманывал. Я обманывал воспитателей, отца, учителей, кого угодно, но не тебя, я пообещаю, мне уже шестнадцать, ты только…       Внезапно он чувствует прикосновение чужих губ на своих. И это мягко, и в то же время напористо. Он не знает, что делать. Чонгук ни разу не целовался. Ему и не положено. Он омега. Благородный. Да и не хотелось ему ни с кем. Ни с кем, кто не Тэхён. И сейчас он готов умереть прямо на этом самом месте, потому что Тэхён горячей ладонью обхватывает его шею, а потом вдруг зарывается пальцами в волосы. Тот словно переходит в наступление. Он чувствует, как его и без того приоткрытые губы раздвигает горячий мокрый язык, проскальзывает внутрь, и Чонгук вдруг издает всхлип, сводит колени. Внизу живота странное чувство поселяется. Организм реагирует на Тэхёна. Еще бы. Он его так давно. Давно. Бесповоротно. Беспощадно. Навсегда. Он хочет верить, что навсегда. И вряд ли какое-то замужество или монастырь это изменит.       Тэхён всегда к нему относился с особой заботой, и Чонгук в том сразу разглядел своего альфу. Сразу же. Даже до того, как у него случилась первая течка. Но тот всегда держался на таком расстоянии, что было больно. И при этом всегда оказывался рядом, когда нужна была помощь и защита. Поэтому Чонгук не сдавался. Поэтому упорствовал. Поэтому не мог успокоиться.       И пусть Чонгук напросился, но Тэхён его целует. Он его ц е л у е т. Его принц. Будущий король Скайленда. Он дарит свой первый поцелуй тому, кого любит. Чонгук подстраивается, и теперь у него лучше получается двигать губами навстречу, он даже пробует огладить язык Тэхёна своим, и его притягивают за плечи ближе, а потом вовсе пересаживают на колени, он мычит в поцелуй, так ему приятно. Даже если в него сейчас ударит молния, ему не будет жаль.       Тэхён очень близко. Теплый, сильный, в его объятиях так легко почувствовать себя под защитой. Спокойный. Сдержанный. И всё же целуется так, что у Чонгука сердце готово пробить грудную клетку. Альфа одурманивающе пахнет.       Гром раскатисто звучит совсем рядом, Чонгук дергается, но Тэхён прижимает к себе, он ощущает, как сильные руки смыкаются на талии, как будто никогда не отпустят.       Тэхён отрывается от его губ, смотрит прямо в глаза, и Чонгук видит то, чего там никогда раньше не видел. Что-то новое. То ли не замечал, то ли альфа лишь недавно понял что-то. Осознал. Он любуется невольно чертами лица будущего короля. Тэхён очень красив. Не только лишь лицом, нет. Тот прекрасен, начиная от кончиков светлых волос, заканчивая бесконечно длинными ногами. Тэхён пахнет для Чонгука волнующе, сразу и пряно, и свежо. Запах у того становится ярче.       — Тэхён?       Внезапно Чонгук ощущает на щеке влагу.       — Нужно ехать. Я не хочу, чтобы ты промок и простыл, — говорит принц.       И хотя Чонгука сажают на лошадь и бережно приобнимают, его не покидает ощущение недосказанности. Словно момент был упущен. Словно Тэхён чего-то не договорил.

***

      Чонгука увозят, и первое время Тэхён пытается уговорить себя, что ничего страшного не произошло.       — Солгал самому себе, но поверить так и не смог, — говорит он вслух, стоя в покоях, вглядываясь в ночное бесконечное небо.       Чувства к Чонгуку всегда тщательно оберегались. Юного омегу он держал на расстоянии. Сначала неосознанно. Просто потому, что тот был ребенком, когда принялся признаваться ему в любви. Когда Тэхён впервые это услышал, Чонгуку было всего десять, а ему пятнадцать. Это его так позабавило, но серьезно он того не воспринимал. До тех пор, пока Чонгук от слов не перешел к действиям. В тринадцать тот будто осатанел, отгоняя всех возможных претендентов на сердце Тэхёна. И тогда он сам себе объяснить не мог, почему крамольное поведение маленького лорда не кажется ему таким уж ужасным. Он, честно, не видел в Чонгуке никого, кроме своего младшего. Да и внешность маленького омеги не бросалась в глаза, если про многих юных особ шли разговоры, какими красавцами и красавицами те вырастут, то о Чонгуке помалкивали или обсуждали, какое ужасное у юного лорда поведение, и что виною тому отсутствие материнской руки. Чисто внешне Чонгук был скорее мило-смешным. Глаза-блюдца, крупноватый нос, небольшой бантик губ, вечно растрепанные темные волосы. Сорванец, играющий в войнушки и прятки во дворе. А потом Чонгук начал взрослеть. И если раньше у Тэхёна вызывал лишь умилительные чувства, то позже он увидел, что тот растет с заявкой уничтожить его сердце. Признания начали всё больше распалять его кровь, и сам Чонгук, по мере взросления, заставлял невольно задуматься, что он вполне может представить их в будущем вместе. Всё сложнее было отказывать. Не быть рядом с Чонгуком он не мог, а будучи рядом, не позволял себе подпускать того слишком близко. Тэхён вечно доставал его светлость из передряг и затыкал рты всем, кто хотел что-либо предъявить тому, конечно же, он не афишировал своих действий. Иначе бы появились вопросы. К тому же и Чонгуку не всё было положено видеть и слышать.       Тэхён не представляет, как проведет два года без Чонгука. Без понимания, что тот где-то рядом, в замке. Сначала он уговаривал себя не поддаваться омеге, говоря себе про их разницу в возрасте, хотя для многих она показалась бы вовсе незначительной — всего пять лет, но не для Тэхёна. Он всегда считал, что рассудителен потому, что старше. Оказалось, когда запах жасмина ударяет в голову, а жалобные глаза смотрят в самую душу, он плохо управляет собой. Тэхён не смог отказать. Не Чонгуку, нет. Малодушно не сумел справиться с собой. Поцеловал. И сделал бы это вновь, если бы представилась возможность повторить этот день. Это воспоминание он готовится тщательно оберегать следующие два года. А может и до конца своих дней, если Чонгук не станет его.

***

      Родные края встречают Чонгука дождем. Когда он прибыл в монастырь, ему казалось, что возвращение домой маячит где-то далеко, будто впереди вечность в мрачных безрадостных стенах. А сейчас он возвращается, выглядывает из кареты на знакомые лесные пейзажи. Только вот не знает, рад ли он тому, что едет обратно. Отец отправил письмо, в котором говорилось о том, что для него уже выбрали мужа. Герцог Ким Намджун, по словам отца, желает как можно скорее с ним познакомиться. Чонгук безуспешно пытается вспомнить про этого альфу что-нибудь, кроме имени. Но не выходит. Еще бы. Ведь в голове у него все эти годы был только Тэхён. Только о нем он грезил, только им были полны мысли.       Глассклифф гротескно возвышается на утесе, поднимается шторм, и чем ближе замок, тем меньше Чонгук хочет туда. За эти два года он успокоился. Монахи оказались не такими уж плохими, научили его справляться с сильными эмоциями, а еще помогли смириться. Смириться с тем, что у каждого своя судьба. На каждого уготован свой план, и если уж так случилось, что Чонгук не может получить то, что желает, то нужно попросту учиться извлекать из всего хорошее. Это было, конечно, проще сказать, чем сделать. Первое время без Тэхёна поблизости было поистине мукой. Воображение рисовало разное. Что Тэхён тут же находит себе мужа или жену, тут же забывает о каком-то Чонгуке. Всё это время он убеждал себя в том, что Тэхён попросту никогда и не подумывал о том, что они могли бы быть вместе. Он попросту обесценил свои чувства к принцу, стараясь таким образом уменьшить боль от разлуки и неведения. Отец ничего не писал о Тэхёне. И вопросы об этом игнорировал.       Чонгук решил для себя, что сделает так, как хочет отец. Он вполне научился быть сдержанным, вести себя подобающе, и более не хотел никого позорить. Ему уже восемнадцать. И дома Чонгука ждет некий герцог, который желает его руки.       Когда Чонгук оказывается в Глассклиффе, то ему кажется, что тут совершенно ничего не поменялось. Как будто вообще. Словно он и не уезжал никуда. Когда Чонгук проходит по коридорам, господа обращают на него внимание. Когда он выражает свое почтение, те выражают его в ответ, и будто уже не глядят так, как раньше. Как на ребенка. Больше нет. Лишь эта деталь отличается.       — Сын, — встречает его отец с распростертыми объятиями.       Его прижимают к себе, и Чонгук не может сказать, что не скучал. Скучал.       — Ты такой взрослый, такой красивый, — произносит отец, обхватив его лицо ладонями, улыбается.       — Я рад тебя видеть, — честно говорит Чонгук.       Обида на отца тоже давно забылась. Чонгук долго размышлял над своим поведением, и в чем-то понял своего родителя. Поставил себя на его место.       Ему дают отдохнуть пару дней перед встречей с герцогом Намджуном. В монастыре у него не было большого зеркала, поэтому там он видел себя в малюсенькое зеркальце как бы по кускам, и сейчас, вновь находясь у себя в покоях, он словно знакомился с собой заново. Темные волосы отросли еще сильнее, он стал шире в плечах, набрал мышечной массы, вытянулся. И это всего за два года. Он мало напоминал того юношу, что уезжал со слезами на глазах из дома.       Перед встречей с Намджуном он очень волнуется. Но отец убеждает его, что герцог альфа серьезный, при этом скромен, и ему не чужды такие качества как честь, достоинство, доброта. Чонгук, конечно, хочет в это всё верить, но решает сделать выводы после знакомства.       Кажется, Намджун, по виду, волнуется пуще него самого. И когда Чонгука ему представляют, тот путается в словах, но всё же берет его руку в свою, оставляя вежливый поцелуй. После ужина альфа приглашает его прогуляться по окрестностям. Расспрашивает про учебу Чонгука, про его увлечения, оказывается, что Намджун Чонгука помнит хорошо, только вот он с ним не дружил.       — Мысли мои были заняты другими вещами, — кивает Чонгук.       — И всё же я рад, что Ваш отец удостоил меня такой чести, просить Вашей руки, — Намджун держится на приличном расстоянии, они просто гуляют по садам рядом с Глассклиффом.       — Вы кажетесь мне хорошим человеком, — произносит он. — Что мой отец вам обещал?       — Обещал свадьбу в ближайшую неделю.       — Разве можно в такой спешке узнать, подходит ли вам человек? — вскидывает брови Чонгук. — Наши семьи считают наш брак достойным, Вы мне тоже кажетесь хорошим человеком, я постараюсь сделать всё, чтобы в этом замужестве Вы чувствовали себя счастливым. Я не говорю про любовь прямо сейчас, но возможно, потом…       — Возможно, — перебивает Чонгук. — Осталось получить благословение короля.       — Аудиенция назначена на завтра, на три часа, не думаю, что король Тэхён откажет, — задумчиво произносит Намджун. — Обычно это лишь формальность.       — Король Тэхён? — у Чонгука округляются глаза.       — Ах, Вы отсутствовали так долго, — понимающе кивает герцог. — Король Тэхён правит вот уже полтора года. Его отец занемог, слёг, а после испустил дух. Тэхёна незамедлительно короновали. Он правит справедливо…       — Простите, — произносит Чонгук, — я устал, — врёт он, — мне нужно вернуться в покои, к себе. Встретимся завтра.       — Да, конечно, — тот выглядит чуть обеспокоенно, — я провожу Вас.       Чонгук не намеревался встречаться с Тэхёном. Тем более при таких обстоятельствах. Он понимал, что это могло случиться рано или поздно, но не думал, что всё повернется таким вот образом.       В эту ночь ему спится беспокойно, и единственное, чем полны его мысли — это Тэхён. Наверняка тот уже и женился. Полтора года прошло с коронации… Полтора. Скорее всего, тому подобрали выгодную партию, и теперь тот счастлив. Чонгук засыпает с мыслью, что вовсе не готов к этой встрече. Только не так. Хотя, с другой стороны, если он спокойно среагирует на Тэхёна, то сможет двигаться дальше. Выйдет замуж за Намджуна, тот и правда вызвал у него хорошее первое впечатление. Лорд вежлив, хорош собой, говорит справедливые вещи, и у них были общие темы для бесед. Возможно, этого достаточно, чтобы вычеркнуть Тэхёна из своего сердца?

***

      Тэхён не готов к тому, что он слышит от советника:       — Повтори ещё раз.       Он восседает в зале на троне. Почти весь день расписан аудиенциями, и он совсем не ожидает услышать имя герцога Чона. И не просто герцога Чона. А еще и с сыном — Чонгуком. И с ними же герцог Ким с сыном.       — Герцог Чон и герцог Ким с сыновьями явятся просить благословить брак молодых лордов Намджуна и Чонгука.       — Почему мне не доложили, что Чонгук вернулся? — хмурится Тэхён.       Если бы только он знал, что тот прибыл…       — Вы не давали такого распоряжения… — растерянно лепечет его советник, разводя руками.       — Ясно, — отмахивается Тэхён. — И когда они прибудут?       — Они уже здесь…       — Так почему вы заставляете их ждать? — вспыхивает Тэхён.       — Но ведь…       Он вскидывает руку, чтобы советник замолчал, министры вокруг замирают трусливыми зайцами в ожидании того, что он скажет.       — Просто пригласите их скорее, — сделав тяжелый выдох, произносит Тэхён.       Глашатай объявляет прибытие герцогов, двери распахиваются, стража равняется. Герцоги проходят в середину зала. Единственное, куда стремится взгляд Тэхёна — это в сторону Чонгука.       Конечно, он полагал, что Чонгук расцветет пуще прежнего, но совсем был не готов к тому, как за два года тот поменяется. От мальчишеского в нем не осталось и следа. Тот чеканит шаг позади своего отца, одетый во всё светлое, камзол расшит золотой нитью, черные волнистые волосы струятся по плечам вместе с белыми атласными лентами, которыми завязаны волосы, собранные на затылке. Единственное, что не поменялось — это глаза. Эти глаза Тэхён узнает из сотен других, пусть даже те будут похожи по оттенку. Большие, черные, в которых отражается множество бликов. Сложно сказать, что за выражение застыло на красивом точеном лице омеги. Губы не трогает ни улыбка, ни грусть. Бесстрастен, словно тому всё безразлично. Румянца на щеках нет.       Тэхёна не волнуют ни герцог Ким, ни герцог Чон. Ни Намджун, который то и дело поглядывает на Чонгука. Его волнует только омега, который вдруг, когда его отец начинает говорить о причинах их аудиенции, переводит взгляд на него. Смотрит прямо. И Тэхён не уверен, что он видит в этом взоре. Его воспоминания полны тем Чонгуком, который всегда был бесхитростен и прям, который смотрел с обожанием, и видел он в глазах омеги всегда лишь любовь с неизменной дерзостью. Сейчас же Чонгук будто научился прятаться. И всё же он им любуется.       — … Ваше величество? — вдруг вырывает его из раздумий голос советника.       — Да? — раздраженно спрашивает Тэхён.       — Герцог ожидает Вашего вердикта, — прокашливаясь, произносит советник, и он осознает, что так увлекся рассматриванием Чонгука, что прослушал всё.       — Вы, если я правильно понял, — Тэхён осознает, что начинает волноваться, — просите меня дать благословение на брак между лордом Чонгуком и лордом Намджуном? — переспрашивает он, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно.       — Именно так, — в замешательстве подтверждает герцог Чон.       — Что же, — Тэхён поднимается, чтобы не выдать своего волнения, — я вынужден отказать, — он принимается медленно прохаживаться из стороны в сторону, стараясь не смотреть на герцога.       По залу прокатывается волна из перешёптываний.       — При всем моем глубоком уважении, Ваше величество, позвольте поинтересоваться, какова причина Вашего неодобрения? — растеряно спрашивает герцог Чон.       — Король не обязан делиться подобными умозаключениями, — вступает советник.       Тэхён замирает, оборачивается, полосует того взглядом.       — Король сам может решить, делится он или нет, — хмурится он. — Отвечая на Ваш вопрос, причиной стал тот факт, что Чонгуку нужен другой альфа. Тот, который был бы достоин его красоты, его ума, его характера, — глядя прямо на омегу, произносит Тэхён. — Я не умаляю достоинств лорда Намджуна, однако же есть мысль, что для Чонгука существует более достойная партия.       — Могу ли я осмелиться спросить, кого именно король рассматривает в качестве пары для Чонгука? — спрашивает герцог Ким.       — Король рассматривает себя в качестве супруга молодого лорда Чонгука, — произносит он веско, и в этот момент чувствует, что уверенность в голосе неподдельная.       Этого хочет его сущность. Этого хочет он сам.       Ропот по залу превращается в активное обсуждение, Тэхён видит шок, застывший на лицах вельмож.       — А Его величество не желает спросить лорда Чонгука, хочет ли он в супруги короля? — вдруг дерзко спрашивает омега, подходя ближе, протискиваясь между герцогами, его хватают за плечо, но тот вырывается.       — Чонгук! — предупредительно окликает того герцог Чон.       — Оставьте, — вскидывает руку Тэхён.       — К чему это всё? Не ты ли мне отказывал год за годом? Не ты ли говорил, что не принадлежишь себе, а сейчас? — видно, что Чонгук злится, тому явно всё равно на свидетелей. — К чему этот цирк?       — Цирк? — округляет глаза Тэхён.       — Ты думаешь, я побегу в твои объятия сейчас же? Что ты о себе возомнил?       — Чонгук, ты говоришь с королем, — с нажимом замечает герцог Чон.       — С королем, отец, а не с господом богом, — произносит тот едко. — Разберитесь в себе для начала, Ваше величество. Сможете ли Вы выполнить обещание о браке? Теперь Вы себе принадлежите? — нарочито вежливо говорит Чонгук. — Я — не вещь. Мною нельзя располагать, когда Вам угодно.       И хоть звучит обидно, и Чонгук не просто произносит слова, а бьет наотмашь, Тэхён слегка улыбается, он узнает своего омегу. Просто поздно понял, что Чонгук его. Не успел сказать. Сглупил. А сейчас расплачивается сполна. Но видит Бог, он готов.       Чонгук расталкивает герцогов и уходит, оставляя всех в зале в замешательстве.       — Простите моего сына… — начинает было герцог.       — Не стоит, всё в порядке. Я заслужил, — усмехается он. — Я переговорю с молодым лордом сам.       Намджун выглядит раздосадованно, как и герцог Ким.       — Лорд Намджун, — окликает Тэхён альфу.       — Да, Ваше величество? — кисло произносит тот.       — Обратите внимание на графа Пака. Помнится мне, что он неровно к Вам дышит, — хитро произносит Тэхён.       — Я… Эм… Да, спасибо, Ваше величество, — тот кланяется, и герцоги спешат покинуть зал.       Как только закрываются двери, на него нападают министры и советник, вещая о том, что этим жестом Тэхён закрывает себе путь для налаживания отношений с соседствующим Вудлендом.       — Неужели наша страна не может ничего предложить в качестве гарантии исполнения мирного договора? Король сказал свое слово. Я намерен жениться на лорде Чонгуке. Тот родит мне здоровых наследников. Едва ли это по силам принцу из Вудленда, который вечно болеет, — отмахивается Тэхён.       — Но браки для скрепления союза — это многолетняя традиция, — вещает один из министров.       — Видимо, пора что-то менять. Многолетнее — не значит хорошее, — произносит Тэхён. — А теперь прошу меня простить, мне нужно найти моего будущего мужа.

***

      Чонгук выбегает из Глассклиффа и тут же ловит чувство дежавю. Если два года назад он бежал потому, что не мог и мечтать о Тэхёне, то сейчас бежит от альфы. Он даже не подозревал, что может так злиться на того.       Вопросов было много: отчего, если Чонгук так важен ему, тот ни разу не написал за два года? Отчего не пытался объясниться? Почему, когда он приехал, тот даже не попробовал лично поговорить?       Это больше походило на какую-то попытку самоутвердиться, нежели чем на предложение руки и сердца. Чонгук годами грезил о том, что Тэхён будет его мужем, его альфой. И когда тот изъявил свое желание, оказалось, что имеет смысл не только факт предложения, но и то, каким образом оно было преподнесено. Два года. Два года его жизни вдали. Два года в попытках забыть Тэхёна. И когда он вот уже смирился, решился попробовать жить, думая о себе, о своем реальном счастье, а не предаваться глупым грезам, Тэхён выдает вот это.       На сей раз он уезжает в лес верхом. Отец сильно обрадовался тому, что Чонгук присмирел и согласен выйти замуж, поэтому подарил ему скакуна. На сей раз никто Чонгука не спешит догонять, и он несется прямиком в сторону леса. Ему нужно остыть. В нем бурлят смешанные чувства. Перед глазами образ Тэхёна, такого красивого в своих королевских одеяниях, кожа — дикий мед, волосы напитанная солнцем пшеница, а голос… Глубокий, вызывающий мурашки по телу. Но на сей раз Чонгук не намерен унижаться, не намерен просить, уговаривать и бегать вокруг подобно послушному щеночку. Король или не король, Тэхёну придется в этот раз заслужить его расположения.       Он гадает недолго — найдет ли его Тэхён на старом месте. Тот ожидаемо нагоняет его, но Чонгук не спешит спрыгивать с лошади, так и остается сидеть верхом. Тэхён на своем вороном коне подъезжает ближе, они останавливаются друг напротив друга.       — Ты примешь мое предложение? — спрашивает Тэхён. — Или же я тебе уже опротивел и ты любишь Намджуна?       — Предложение? А разве оно было? Кажется, ты поставил всех перед фактом, — Чонгук старается держать лицо беспристрастным.       — Я — король.       — Не припомню, чтобы в тебе когда-то была такая спесь, — едко замечает Чонгук. — Я не твоя собственность. С чего ты переменил свое мнение? Я кажусь тебе теперь достаточно красивым? Достойным твоей постели?       — Не говори так, — Тэхён сжимает поводья. — Я принял решение давно. Как только тебя забрали.       — Именно поэтому за все два года не было вестей от тебя? Именно поэтому ты не писал?       — Даже королевским особам не положено нарушать уставы монастыря, Чонгук. Альфам не положено навещать омег в монастыре, ровно как и отправлять письма. Исключение — родители. Но ты прав, нужно было найти способ сообщить тебе. А может и забрать. Но я не хотел гневить твоего отца и показывать себя своевольным самодуром. Нужно уважать решения твоего родителя.       — Жалкие оправдания, альфа.       — Пусть так. Но я тоже человек, Чонгук. И мне свойственно ошибаться. Я тоже был младше, был глуп в чем-то. Если бы я мог, я бы поступил иначе.       — Например?       — Я бы поверил тебе с самого начала. Я спутал, Чонгук. Очень легко спутать чувство ответственности за тебя с чувством принадлежности тебе. Я всегда заботился, всегда оберегал, просто не знал, почему так поступаю. А когда тебя забрали — до меня дошло. Примешь ли ты мое предложение, станешь моим мужем?       Чонгук смотрит на Тэхёна и понимает, что перегибает. Да, они оба всего лишь люди. И, возможно, он излишне строг, но обида бурлит, не хочет успокаиваться. И всё же натура Чонгука всегда была взбалмошной, дерзкой, ему хочется, чтобы Тэхён хоть немного понервничал. Хоть немного ощутил то, что ощущал он все те годы, что его чувства высмеивали и пытались убедить, что это всё — детский лепет, блажь и забудется со временем.       Альфа смотрит с нескрываемой надеждой в глазах, выжидающе.       — Я подумаю, Тэхён, — наконец говорит Чонгук.       — Когда ты дашь ответ?       — Как только всё хорошенько взвешу. Ты узнаешь первым, — Чонгук улыбается краешком губ.       — Если ты больше не хочешь быть моим, если я противен тебе, я дам благословение на ваш с Намджуном брак…       — Очень благородно, Ваше величество, — Чонгук пришпоривает лошадь и объезжает Тэхёна, ему нужно вернуться к себе, иначе он сдастся очень быстро.       Тэхён даже не представляет, какую власть на самом деле имеет над ним. И хорошо, иначе тот бы надавил еще сильнее, и Чонгук прямо тут растаял бы. А ему нужно держаться. Тэхён не знает, что решение Чонгук сердцем принял сразу же. Он не может сказать ничего, кроме «да». Но обида гложет. К тому же, не такое предложение от любимого альфы он ждал. Вот и пусть теперь подумает над своим поведением.

***

      Чонгук Тэхёна сводит с ума. Тот ходит по Глассклиффу с таким видом, словно Тэхёна не существует. Молодой лорд завел себе друзей среди придворных омег, и так полюбился всем внезапно, что его начинает это коробить. Всем достается внимание Чонгука. Всем, кроме короля. Он отправляет к омеге гонцов, которые то и дело приходят с одной и той же вестью: «Молодой лорд не готов дать свой ответ».       Так проходит неделя, затем другая. Его омега — крепкий орешек. Поэтому и любит, в том числе. В какой-то момент Тэхён ловит в этом некое мазохистское удовольствие. Приятно знать, что Чонгук рядом, дома. А то, что тот не бегает за ним с признаниями — это мелочи. Чонгук уже и не мальчишка, чтобы так делать. Теперь его очередь побегать, Тэхён понял. В третью неделю он понимает, что упустил один момент. Важный момент. Он отправляет Чонгуку подарки. Сначала перстень. Затем ожерелье. После ленты для волос. Затем решает, что мелочиться нечего — целый наряд передает с гонцом.       И когда в один из дней видит Чонгука в обеденном зале в том самом атласном темно-синем костюме, то чувствует себя неприлично счастливым. И несмотря на то, что Чонгук надел его подарок, тот всё еще ведет себя холодно и отстраненно. Но Тэхён чувствует себя самым счастливым человеком на земле. Его омега принимает ухаживания. Пусть так, пусть без единого слова одобрения, но важны ведь поступки.       Близится праздник весны, но у Тэхёна настроение отнюдь не радостное. Он мается в ожидании ответа Чонгука. Но единственное, что он может сделать — запастись терпением, хотя и оно имеет свойство заканчиваться.       В замке кипит процесс подготовки к празднику. И Тэхёна только одно радует — все обязательно соберутся на балу, и Чонгук тоже будет. И, возможно, ему удастся пригласить того на танец. Он распоряжается отправить Чонгуку новый наряд. Сшитый из тканей, что привезли из далекого востока.       Он задумчиво наблюдает, как слуги украшают тронный зал.       — Лорд не дал вам ответа? — в очередной раз интересуется советник.       — Пока нет, — сдержанно отвечает Тэхён.       — Он вас извел. Подобающе ли принимать подобное поведение от омеги? Пусть и знатного…       — Он не какой-нибудь омега. Это Чонгук. Мой будущий муж. Я дам ему столько времени, сколько требуется, — говорит Тэхён резко.       — И всё же, Вы бы могли ускорить процесс принятия решения. Сегодня бал, Вам следует воспользоваться этой возможностью. При всём уважении, я не могу смотреть на то, как Вы мучаетесь.       — Я сам в этом виноват, — задумчиво произносит Тэхён. — Но возможностью я воспользуюсь, — кивает он.       Единственное, что он может — это убедить Чонгука. И на этом балу он того не упустит.

***

      Чонгук рассматривает наряд, присланный королем. Тот неустанно одаривает его подарками. И он вовсе не против. Ему приятно. Тот каждый раз так точно выбирает то, что может ему понравиться. И в этот раз перед ним лежит костюм алых тонов и кюлоты, не традиционно-черные, а в тон длиннополому камзолу. Завершает костюм жюстокор с набивным золотым рисунком. Да, алый — броский цвет, цвет любви. Чонгуку нравится.       Если бы только Тэхён знал, чего ему стоит игнорировать того в стенах замка. Проходить мимо и чувствовать взгляд, но не сметь смотреть в ответ. Он держится только на врожденной вредности и упрямстве.       Когда вечером он проходит в зал, где уже собрались все, то тут же ловит на себе взгляд карих раскосых глаз. Как же хорош король во всем белом. Чонгук занимает место рядом с отцом. Король говорит свою речь, поздравляет всех с началом весны, и Чонгук в очередной раз убеждается в том, что Тэхён идеально подходит на роль правителя. Того слушают, разинув рты, у того речь льется, струится, а голос ласкает слух. Спокойный, собранный, величественный, как и положено королю. Все принимаются поднимать бокалы за начало весны, есть, болтать. Играет музыка.       В какой-то момент к нему подходит Намджун и уводит танцевать. А он не отказывается. Не потому, что хочет насолить Тэхёну, а потому, что чувствует некую грусть. Он даже начинает побаиваться, что ошибся в своем короле. Вероятно, тому надоест вскоре добиваться его.       — Вы еще не дали ответ королю? — интересуется Намджун.       — Нет. Боюсь, что ему надоест ждать ответа. У меня довольно скверный характер, — усмехаясь произносит Чонгук.       — О, я не думаю, что его пугает Ваш характер, он с Вас глаз не сводит. А я… Я, похоже, скоро женюсь. Хотел рассказать Вам. Вы мне импонируете, я хотел бы, чтобы мы остались друзьями, Чонгук, — Намджун умело ведет в танце.       — Я слышал радостную новость. Граф Пак Чимин достойная партия, — кивает он.       — Хотел лично пригласить Вас на наше бракосочетание, а еще погостить на лето в нашей резиденции…       Меж тем мелодия заканчивается, и Чонгуку с Намджуном приходится поклониться друг другу. Тут же начинается другой мотив, но Намджун не успевает вовлечь его в следующий танец.       — Позволите? — низко звучит рядом.       Намджун сдержанно смотрит на Чонгука, тот слегка дезориентирован, но отказывать в танце без видимых объективных причин — совсем уж дурной тон. Тем более королю. Поэтому Чонгук коротким кивком выражает свое согласие.       Его мягко притягивают к себе за талию, Чонгук вкладывает свою руку в руку Тэхёна. Вальс начинается. Намджун не теряется, приглашает своего будущего мужа. И все со стороны выглядит вполне сносно, так кажется Чонгуку.       Тэхён так давно его не касался, что у него голова кругом идет не от танцевальных па, а от запаха альфы. Сладкий аромат гречишного меда, тепла, свежескошенной травы.       — Тебя порадовали мои подарки? — спрашивает Тэхён.       — Да, спасибо. Очень красиво, — сдержанно говорит Чонгук, чувствуя, как рецепторы захватывает запах альфы, как у него пересыхает в горле.       — Тебе очень идет этот наряд. Я мечтал увидеть тебя в алом. Так красиво смотрятся черные волосы на контрасте с алым…       — А вот тебе лесть не к лицу.       — Это не лесть. Долго еще будешь мучить меня?       — А что, тебе уже так плохо? Не выдерживаешь? Сдаешься? — Чонгук вздергивает бровь, заглядывая альфе в глаза.       Теперь они одного роста, и он более не смотрит на того снизу вверх. И есть в этом нечто приятное.       — Я готов ждать, — кивает Тэхён смиренно.       — Сколько? Подождешь еще два года?       — Подожду, — уверенно произносит тот, и Чонгук невольно приоткрывает рот. — Только вопрос в том, хочешь ли ты столько ждать? Я не глуп, Чонгук. Если бы ты хотел отказать мне, ты бы уже давно это сделал, — Тэхён очень хороший, уверенный танцор, Чонгука ведут по вальсовому квадрату, и даже такая мелочь делает его слабым.       Он слышал, что говорят о хороших танцорах. Каков альфа в танце, таков он и… У него кровь приливает к щекам.       — Верно, — произносит Чонгук хрипло.       — Мне не нравится то, что происходит. Я хочу поговорить с тобой.       — Мы уже говорим.       — Не так. Не на виду у всех. Только вдвоем.       — Тогда побежали, — произносит Чонгук на ухо альфе.       — Мы не можем, — тот широко распахивает глаза.       — Ты — король. Что тебе сделают? Высекут? — издает смешок Чонгук.       — Ты доведешь меня, — качает головой Тэхён. — Ладно, на счёт три. Раз, два…       — Три! — вскрикивает Чонгук, пугая всех вокруг, хватает Тэхёна за руку и бежит в сторону выхода.       Все застывают, и музыка вдруг прекращается.       — Продолжайте веселиться! — командует Тэхён на бегу. — Это просто небольшое временное похищение вашего короля. Все в порядке…       Стражники смотрят в замешательстве, а Чонгука пробивает на смех, они принимаются бежать по коридорам, и редкие слуги смотрят на них, как на умалишенных. Чонгук бежит впереди и слышит смех Тэхёна.       — Боги, за тобой не угнаться, — говорит он, когда они оказываются на улице, в саду.       Чонгук тяжело дышит, поворачивается, смотрит, как Тэхён стоит наклонившись, упершись руками в колени. Тот смотрит на него, хватая судорожно воздух губами. На улице свежо, пахнет молодой листвой и петрикором.       — У меня большой опыт в том, чтобы убегать, — со смешком выдает Чонгук.       Сердце понемногу замедляет ритм. Они проходят в беседку, Чонгук присаживается.       — Я помню про твой опыт, — произносит Тэхён, присаживаясь рядом. — Я помню всё. Ты можешь думать, что я занимался своими делами, забыл, но это не так. Первые полгода были особенно тяжелыми. А потом умер отец…       У Чонгука сердце сжалось. Он за всей своей обидой забыл о том, что Тэхён потерял отца.       — Прости, я не выразил своего сочувствия, — он кладет нерешительно ладонь на руку Тэхёна.       — Я уже пережил эту утрату, всё в порядке. Первое время было непросто, несмотря на то, что всю жизнь меня готовили к тому, что я стану королем. Смена власти, пусть и на законного наследного принца, всегда сопровождается волнениями. Мне нужно было успокоить народ. Укрепить те связи, которые наладил отец. Но я не забывал о тебе, Чонгук, — произносит тот задумчиво, переворачивает руку и переплетает их пальцы, сжимая крепче.       — Я повел себя в очередной раз как ребенок. Не подумал, как тебе пришлось…       — Ты вправе обижаться на меня. Мне нужно было наплевать на это всё. Не позволять увозить тебя. Ты всегда был смелый, в отличие от меня.       — Я был глупым и взбалмошным. В моем детском разуме устранение соперников было логичным. Но позже я понял, что если бы ты не любил меня, то это попросту бы не помогло. Нельзя насильно внушить любовь, это я понял только в монастыре.       — Я не могу исправить прошлое, Чонгук. Я не могу вернуться на пару лет назад и заставить себя сказать то, что нужно было, но я могу сказать это сейчас…       — Тэхён, — у него перехватывает дыхание.       Альфа становится перед ним на колено, не выпуская руки, кладет поверх вторую, держит крепко. Так тепло становится от этого и спокойно.       — Я люблю тебя, Чонгук. Мне жаль, что я не сказал этого раньше. Я не желаю видеть подле себя никого другого, — его король делает короткую паузу, гулко сглатывая. — Станешь ли ты моим мужем? — тот смотрит серьезно, уверенно, сведя брови у переносицы.       — Да, — срывается с губ так естественно и просто, что Чонгук даже не сразу это осознает.       Тэхён расплывается в улыбке.       — Вот и слетела твоя маска, — тот становится на оба колена, тянется к нему, и Чонгук не видит смысла отнекиваться, не видит смысла говорить что-то против.       Он обхватывает плечи альфы, чуть разводит колени, чтобы Тэхён мог подобраться ближе. Тот кладет руки на его бедра, Чонгука накрывает сладкий желанный запах, и он невольно тянется навстречу. Это второй их поцелуй. Уже в качестве будущих супругов. Губы Тэхёна мягкие, напористые. Такие, какими он их запомнил, он зарывается в светло-русые локоны пальцами и чувствует, как Тэхён сжимает его бедра, пробуждая в нем новые ощущения.       Чонгук двигает губами навстречу, и Тэхён не теряя времени, проскальзывает языком ему в рот, вызывая трепетное чувство внизу живота, заставляя жаждать этих ощущений больше, жаждать Тэхёна.       В этот вечер король Скайленда возвращается в зал, ведя его под руку и объявляет о том, что этот день увенчан еще одним знаменательным событием — лорд Чонгук согласен стать мужем короля Тэхёна. Чонгук смущается, вцепляется в того и не отходит ни на шаг до конца праздника. Они танцуют и сидят теперь рядом. И всё же им приходится расстаться. Ибо приличия таковы, что будущие супруги до брака никак не могут проводить ночь вместе.       Чонгук то и дело оборачивается, когда отец уводит его в покои, Тэхён смотрит обещающе, вожделенно, так, что он еще долго ворочается в постели, вспоминая своего альфу, его пьянящий аромат, прикосновения рук и губ.

***

      Все вокруг твердят, что это самый счастливый день в его жизни. Королевская свадьба. Через какие-то жалкие пару часов он станет законным супругом Тэхёна. Даст клятву перед Господом и народом Скайленда. Все вокруг много болтают. Только вот Чонгук не чувствует радости. У него мандраж. Мандраж и волнение. Не потому, что предстоит идти к алтарю, а потому, что ему нельзя было видеться с Тэхёном накануне, и он только и может думать о том, что ему предстоит первая брачная ночь. Наверняка, если бы Чонгук высказал все свои тревоги Тэхёну, тот бы всё понял, успокоил, но он остался один наедине со всеми своими переживаниями. Поэтому он чувствует легкое головокружение, а еще его мутит. Чонгук не может есть, только пьет воду. Его трясет. Родитель в своих напутствиях крайне сух и скромен. Всё же отец — не омега, ему не понять всех переживаний Чонгука по поводу свадьбы.       Бесконечный поток спутанных мыслей «А если я сделаю что-то не так? А если Тэхёну что-то не понравится? Как ему может не понравиться, он же меня любит. Да, Тэхён меня любит. А что, если произойдет какой-то конфуз? Хоть бы не свалиться там от волнения». И всё это маячит в его голове по кругу. Плевать он хотел на всех вокруг, его волнует только Тэхён.       Чонгук придирчиво осматривает себя в зеркале с головы до пят. Весь в белом сегодня. Ему кажется, что всё в порядке. Он кивает сам себе.       Время пришло. Чонгук идет к алтарю. Множество людей собрались в часовне, но ему ни до кого нет дела. Всё словно в тумане.       «Тэхён станет моим мужем. Тэхён. Будет только моим» — бьется судорожное в голове. Одна бесконечная непрекращающаяся мысль блуждает по кругу. Пространство сужается. Чонгук не замечает ничего и никого. Только лишь Тэхёна, который ожидает его на другом конце, у алтаря. Тот выглядит серьезным, статным, как всегда. На нем сегодня тоже праздничные белые одежды. Но не они привлекают взор Чонгука. Нет. Глаза Тэхёна, его выражение лица. Всё вокруг словно застлано белой пеленой, и он не замечает, как уже стоит напротив, и слышит голос архиепископа.       Они смотрят друг на друга, и волнение смешивается с трепетом. Тэхён говорит свою клятву. Он заученно выдаёт свою. Слова выходят без понимания того, что он произносит. Чонгук отмирает только тогда, когда губы Тэхёна накрывают его. До него доносится гул из голосов и аплодисменты. И всё же Чонгук не может поверить в то, что это реальность. Всё происходит слишком быстро.       Ему не дают и словом перекинуться с Тэхёном, всё время приходят люди с поздравлениями. Он сидит подле своего мужа на троне. Говорит Тэхён и его советник. Поток любезностей и благодарностей кажется бесконечным.       В какой-то момент объявляют их первый танец в качестве супругов. Тэхён целует его руку нежно, заглядывает в глаза, и тут Чонгук немного расслабляется. Тут он может довериться своему альфе. Только вот от толпы вокруг ему дурно. Обилие запахов. Разговоры. Музыка.       — Чонгук, ты за всё это время не улыбнулся ни разу, — кружа его в танце произносит Тэхён. — Ты не рад?       — Я… Я переживаю, — честно произносит он, смущаясь, а затем, в какой-то момент, ощущает слабость и теряет контроль над собственным телом.       — Ты ел что-нибудь сегодня? — ловко подхватывая Чонгука, спрашивает встревоженно Тэхён.       Он отрицательно машет головой. Они прекращают танцевать. Тэхён жестом требует остановить музыку.       — Я не желаю, чтобы праздник превращался для тебя в муку, — говорит тот хмуро.       — Тогда забери меня. Я не хочу здесь находиться, я хочу остаться с тобой. Только с тобой, — произносит он тихо на ухо своему альфе и чувствует тут же, как его плечи сжимают бережной, но сильной хваткой.       — Господа, — объявляет он громко, — король-консорт чувствует себя нехорошо. С вашего позволения мы удалимся, вы же наслаждайтесь вечером.       Тэхён выводит его из зала, и только сейчас Чонгук ощущает, как он голоден на самом деле.       Когда они приходят в покои, Чонгук оседает на край кровати, Тэхён выходит за двери на мгновение и дает распоряжение. Тот возвращается, рывком срывает с себя мантию, кидает ее на кресло. Тут же присаживается у ног Чонгука, смотрит обеспокоенно.       — Прости, я всё испортил, — говорит Чонгук.       — Что ты, — произносит тот мягко, проводя большим пальцем по его щеке. — Тебе нужно было сказать мне раньше, что ты дурно себя чувствуешь…       — Я не ел не потому, что мне плохо. Я не ел потому, что разволновался. Я так переживал, что сделаю что-то не так, но в итоге испортил наш день.       — Ты стал моим мужем, теперь мы законные супруги. Это самое главное. А гости и без нас повеселятся. Мне никто не нужен кроме тебя, Чонгук. И меня огорчает, что я не досмотрел. А ты ходил весь день голодным…       Им приносят еду и напитки. Тэхён принимается раздевать Чонгука. И он ему благодарен. Наряд, пусть и красив, ужасно неудобен. Он остается в одной тонкой льняной сорочке и подштанниках, и всё бы ничего, но Тэхён и сам начинает раздеваться, оставаясь в таком же наряде. Щеки Чонгука тут же начинают гореть. Сначала Тэхён не придает этому значения, а затем, когда наконец обращает внимание, Чонгук прячет взгляд.       — Чонгук, ты стесняешься меня? — слегка улыбаясь спрашивает Тэхён.       — Нет, — отрицательно качая головой, говорит Чонгук, хотя это вранье.       Наглое, беспощадное вранье.       Чонгук отворачивается, чтобы не выдавать своих истинных чувств. Еще и солнце не село, а они друг перед другом в таком вот виде. Чонгук чувствует, как перина рядом с ним проседает под тяжестью, Тэхён садится рядом и ставит поднос между ними.       — Мы вернемся к этому, когда ты поешь, Чонгук, — звучит серьезно.       И в этот момент желудок Чонгука издает урчание, вгоняя его в еще большее смущение.       — Давай, Чонгук, — Тэхён окунает кусочек сыра в мед и подносит к его губам.       Чонгук послушно открывает рот, решаясь посмотреть на своего альфу. Он невольно слизывает остатки сладости с кончиков длинных пальцев Тэхёна.       — Хорошо, — хрипло говорит его король. — Можешь сам… если хочешь, — произносит тот.       Чонгук принимается есть самостоятельно и успокаивается понемногу. Он рядом со своим мужем. Всё хорошо.       — Это вкусно, — говорит Чонгук, откусывая спелую клубнику. — Попробуй, — он протягивает Тэхёну, но у альфы взгляд потемневший, тот всё это время наблюдал за ним, сам практически не прикасаясь к еде.       — Попробую, только иначе, — альфа тянется к нему, Чонгук так и замирает.       Тэхён проводит большим пальцем по его нижней губе, стирая сладкий сок, а после облизывает палец, Чонгук думает, что на этом всё, но тот вдруг приникает к его губам, вовлекая во влажный поцелуй со вкусом клубники.       Чонгука в это мгновение накрывает осознание. Наступает ясность, он спихивает поднос с едой на пол, вообще не заботясь более ни о чем. Его альфа, его муж — вот кто волнует его сейчас. Тэхён с готовностью за талию притягивает его к себе, он с ногами оказывается на кровати.       Он с ума готов сойти от того, какой Тэхён горячий, как прижимает к себе, и всё, что разделяет их — тонкий полупрозрачный материал. Поцелуй становится глубже, так они еще не целовались. Так развязно, так мокро, так нецеломудренно. Но у Чонгука нет ощущения неправильности или греховности. Ему сладко. Слаще чем сок клубники, что тает на губах. Медовый запах Тэхёна пьянит его. И когда альфа подминает его под себя, двигая губами, проводит рукой по его плечу, груди, перемещается на живот, который вздымается от частого дыхания. Тэхён и здесь ведет, как и в танце. И Чонгук вовсе не против.       Тот вдруг останавливается, становится, упираясь коленями в кровать, Чонгук завороженно смотрит, как альфа стягивает полупрозрачную сорочку, и его взору предстает облитый смуглой кожей, подтянутый живот, крепкая грудь, широкие плечи. Тэхён невыносимо красив. Его альфа. Его король. Даже так, без пестрых одеяний, по тому видно — королевская особа. Чонгуку нравится, что у Тэхёна чуть растрепались волосы, хочется утонуть в них пальцами, затягивая в поцелуй, но он только смотрит, не говоря ни слова.       — Я нравлюсь тебе, муж мой? — вдруг спрашивает Тэхён.       — Сколько себя помню, — шумно сглатывая, произносит Чонгук.       — Я не про это, — тот мягко улыбается. — Нравлюсь ли я тебе как альфа? Хочешь ли ты меня?       — Не заставляй меня говорить такое, — Чонгук закрывается обеими руками, чтобы муж не видел его смущения.       — Тебе нечего стесняться. Если ты так переживаешь, я скажу первый. Я хочу тебя, Чонгук. Ты великолепный, красивый, — тот руками пробирается под низ его сорочки, оглаживает живот.       Чонгук всхлипывает. Никогда его так не касались. Кажется, он не выдержит. А ведь еще ничего толком и не произошло.       — Ты не видел меня… Ты же не знаешь, вдруг я не понравлюсь…       — Ты поэтому переживал? — осеняет Тэхёна догадка. — Чонгук, — тот заставляет убрать руки от лица, — ты не можешь мне не понравиться, это невозможно. Разреши убедить тебя в этом на деле? Разрешишь?       Чонгук тяжело вздыхает и, чуть успокоившись, всё же кивает.       Тэхён помогает ему высвободиться из сорочки, стягивает ту, и он оказывается перед своим мужем почти обнаженным.       — Теперь подштанники, — говорит Тэхён.       — Нет, погоди, — он судорожно хватается за последнюю деталь одежды.       — Хорошо, тогда я первый, — Тэхён с готовностью спрыгивает с кровати и одним рывком развязывает узел на исподнем, подштанники спадают с него, оголяя мощные бедра и внушительное возбуждение.       Чонгук сначала широко распахивает глаза, а потом тут же ладонями закрывает лицо.       — О, Боги…       — Чонгук, мы ничем не отличаемся друг от друга. Разве что я не умею истекать… Тебе нечего стесняться, только не меня.       — Но я стесняюсь, — упрямо бубнит он в ладони.       — И тебе вовсе не понравилось то, что ты увидел? — абсолютно непринужденно спрашивает Тэхён.       Он шумно дышит, упрямо молчит, надеясь, что Тэхён не будет мучить его такими вопросами.       — Тебе придется ответить, — говорит Тэхён со смешком. — Ты невероятно очарователен в своем смущении, ты знаешь? — добивает альфа.       — Понравилось, — выдавливает из себя Чонгук, он слышит, как перина вновь продавливается от тяжести чужого тела.       — Убери руки, плохо слышно.       Чонгук повинуется, и когда убирает ладони от лица, то понимает, что Тэхён навис над ним.       — Ну же, я хочу это услышать, мне будет очень приятно, — просит его альфа.       — Мне понравилось. Просто ты смущаешь меня…       — Ты научишься не смущаться. Я обещаю тебе, — тот целует его в лоб, осторожно убирая пряди с глаз. — Как только ты поймешь, что в этом нет ничего страшного, как только привыкнешь, ты станешь сам делать всякие вещи…       — О, заткнись, альфа, — закатывает глаза он.       Чонгук чувствует, что покраснело не только его лицо, у него горят и уши, и шея, теперь еще и грудь.       — Как скажешь, — тот хищно улыбается, и Чонгук совсем не ожидает, что альфа накроет его собой, так, что он будет ощущать жар всего тела Тэхёна. Тот целует его коротко в губы, это знакомо и безопасно, но на этом всё не заканчивается, тот целует подбородок, а после место ниже, под челюстью, ведет губами по шее, влажно присасывается. Чонгук не знал, что это может быть так волнительно и приятно. Никогда не считал, что шея — это какое-то особое место. Но Тэхён своими ласками доказывает, что всё, о чем он помышлял, о чем фантазировал — было полной ерундой.       Тэхён выцеловывает его грудь, втягивая кожу, обводит языком соски, и Чонгук невольно вздрагивает, всхлипывает, реагирует на каждое прикосновение. Его тело не знает подобных ласк.       — Я с ума схожу от того, какой ты чувствительный и податливый, — произносит Тэхён.       У Чонгука глаза сами закрываются от удовольствия, он расслабляется так сильно, что замечает, что с него стянули подштанники ровно в тот момент, как Тэхён присасывается к низу его живота. Он сам по наитию зарывается в пшеничную копну волос.       Только сейчас он ощущает, что его отверстие пульсирует, выдавая порции смазки, под ним всё намокло. Он так возбудился, ему даже говорить ничего не нужно, тело выдает его с головой. Член твердый, прижат к низу живота, блестит от смазки. Он ощущает и нестерпимое желание внутри, и тяжесть внизу живота.       — Я сейчас кое-что сделаю, если тебе понравится, потом ты сможешь попробовать сделать так со мной, — говорит Тэхён, отрываясь от вылизывания его живота.       Чонгук не успевает ничего на это сказать. Альфа захватывает его член в кольцо из пальцев, а после он ощущает теплую влажность рта на головке, и как Тэхён плотно обхватывает его член губами. Он вскрикивает от неожиданной чувствительности. Альфа заглатывает его член, обхватывает рукой основание, помогая себе. Чонгук невольно сжимает волосы в кулак, оттягивая, не понимая особо, что должен делать, до его ушей доносятся мокрые пошлые звуки, и — вопреки тому, что он думает — его это заводит. Тэхён ускоряется, и из Чонгука бесконтрольно вырываются стоны, бедра естественно движутся навстречу горячему рту. В какой-то момент альфа останавливается, смотрит снизу вверх, и Чонгук видит, каким пьяным тот выглядит, с румянцем на щеках, с алыми губами.       — Тебе хорошо? — спрашивает тот, задевая губами головку члена, а после, словно показательно, проходится языком по уздечке, дабы выбить ответ.       — Да, очень, — говорит Чонгук надсадно.       Тэхён удовлетворенно мычит, прикрывает глаза, трется щекой о его член.       — Как же ты пахнешь, Чонгук, — бормочет тот. — Хочу напиться твоей смазкой…       — Что ты болтаешь, несносный, — Чонгук дергается, желая привстать, но сильная рука не дает.       Тэхён хватает его под коленями, заставляя развести ноги шире, тот присасывается к яичкам, обводит языком, поочередно засасывая, и Чонгук забывает о стыде. Ему так хорошо. Его уносит дальше от понимания того, что есть какая-то реальность, есть материальный мир, всё концентрируется только лишь на ощущениях. Тэхён влажно спускается ниже, к истекающему сфинктеру, присасывается, проталкивает язык внутрь, и правда, словно пытается напиться им.       — Тэхён, — зовет он его, — Тэхён, мне очень хорошо… мне так хорошо, — как в бреду бормочет он.       — Тогда давай мне об этом знать громче, — с влажным звуком отрываясь от Чонгука, произносит альфа и тут же приникает обратно.       Тэхён ласкает Чонгука, делая из него податливое нечто, обводит языком отверстие, сжимает крепкой хваткой бедра, заставляя стонать, вскрикивать, дергать бедрами навстречу.       — Тэхён… Муж, альфа, — зовёт Чонгук.       — Да, чего желает его светлость? — спрашивает Тэхён, тяжело дыша.       — Я желаю тебя, тебя, — ему вовсе не стыдно, совсем не совестно болтать такое, — альфа, возьми меня, пожалуйста. Я хочу, так тебя хочу…       — Меня очень радует, что ты больше не стесняешься, — в голосе его мужа слышится неподдельное удовольствие.       В следующее мгновение Чонгук ощущает, как Тэхён пристраивается мокрой головкой к отверстию, он замирает, открывает глаза, смотрит на альфу. Он ловит себя на мысли, что хочет любоваться таким Тэхёном, ему нравится, какой тот растрепанный, какой нетерпеливый, как пожирает его глазами.       — Если вдруг будет больно…       — Не будет, я чувствую, что не будет, — нетерпеливо бубнит Чонгук.       У него всё горит внутри, так ему хочется, чтобы Тэхён вошел в него, сделал своим. Чонгук ощущает, как плавно альфа проталкивается, он жмурится, но вовсе не от боли. А от удовольствия, которое заставляет его вцепиться пальцами в сильную руку Тэхёна, заставляет притянуть к себе ближе, чтобы тот уже перестал так осторожничать. Тот поддается, входит до упора, и Чонгук распахивает глаза. Ему хочется видеть, как сейчас выглядит Тэхён. А тот закусывает губу, подается вперед, нависает над ним, упираясь локтями по обе стороны.       Чонгук скрещивает ноги у того на спине, обхватывает бедрами, вцепляется пальцами в плечи, и все его беспорядочные мысли перекрываются удовлетворенным стоном Тэхёна в самое ухо.       — Как же в тебе горячо. Так приятно, — шепчет тот, и смазанно целует Чонгука в щеку. — Красивый, невероятный мой…       Тэхён болтает что-то еще, невозможно приятное, пока движется в нем сначала медленно, неторопливо, словно готовит его к чему-то большему. И Чонгук понимает, ему мало. Мало этих плавных движений. Ему нужно быстрее, резче. Он принимается двигаться навстречу.       — Быстрее, — обхватывая руками альфу, прижимая к себе теснее, требует Чонгук.       А тот словно того и ждал. Тэхён демонстрирует ему, насколько быстрым и мощным может быть. Тот прикусывает его шею, по-животному резко двигая бедрами, наполняя его. Становится жарко, запах Тэхёна заполняет всё вокруг, как и его собственный. Он весь вымок, и из него течет, бедра и его, и Тэхёна — все в смазке. С каждым движением раздается звонкий шлепок. Ему нравится, как Тэхён начинает стонать с ним в унисон, низко, несдержанно, ему так приятно от этого. Тот ласкает языком его шею, мокро целует, и Чонгук с удовольствием подставляется, чтобы тот не прекращал, чтобы знал, как ему приятно.       Всё происходит стремительно. Тэхён подбирается к его члену, начинает водить кулаком в такт своим движениям. Внизу всё словно нарастает, удовольствие движется к своему пику, он начинает сжиматься на члене Тэхёна, изливаясь альфе в кулак. Тот тоже кончает, Чонгук чувствует это, движения становятся не такими мощными, но альфа ускоряется, и вот, он ощущает, как его наполняют семенем, но Тэхён не остается, тот не позволяет сцепке произойти, выходит. Только Чонгук не дает тому отстраниться, притягивая, чтобы тот лег сверху, ему хочется продлить этот общий момент близости. Тот устроил голову у него на груди, и Чонгук слышит учащенное сердцебиение. Он любовно убирает растрепавшиеся вымокшие светлые пряди со лба Тэхёна, гладит своего альфу, давая понять, как хорошо ему было. Ему нравится, каким тот выглядит умиротворенным, как жмется.       — Говорил ведь, что ты будешь моим альфой, — задумчиво произносит Чонгук.       Тэхён издает смешок и оставляет поцелуй где-то на его груди.

***

      Чонгук пьет чай в покоях, стоя у окна. Приятный летний день. В Скайленд пожаловало солнце и зной. Он знает, что эти вынужденные мгновения тишины вскоре прервутся. Тэхён с Джинхо ушли кататься верхом. Их сын не может сидеть на месте. И его муж говорит, что это всё кровь Чонгука. Обычно он присоединяется к таким поездкам, но сегодня дал себе поблажку — не захотел никуда так рано. Теперь его организм бунтует против ранних пробуждений. Даже ради поездок верхом, даже ради охоты и еще бог весть чего.       — Папа! — слышится за спиной. — Ты зачем так долго спал? Мы видели косулю!       Сын стаскивает с подноса клубнику.       —Джинхо, руки, — только и говорит Чонгук.       — Да они чистые, — бубнит омега.       Чонгук скептически смотрит на того.       — Ступай, помой руки, — Тэхён заходит в покои, — тебе уже целых десять лет, а папа всё еще напоминает тебе о таком.       — Ладно. А ты сам мыл руки? — хитро щурится Джинхо.       — Конечно, иначе почему я пришел позже тебя? Ступай, — говорит Тэхён.       Сын с мученическим вздохом уходит. Тэхён же подходит к Чонгуку, который спешит отставить чашку на поднос. Альфа обнимает его и тут же мягко вовлекает в поцелуй. Времени у них не так много, этот день — приятное исключение, и Чонгук наслаждается объятиями и лаской мужа.       — Знаешь, что Джинхо мне сегодня сказал? — вдруг произносит альфа, отрываясь от губ Чонгука.       — Что? — он жмется к груди мужа, вдыхая родной аромат.       — Что влюбился.       — О нет, я думал у нас есть пару лет…       — Ты забываешь, кто у него папа.       — Я как раз отлично помню, кто его папа, — со смешком выдает Чонгук. — Пообещай ученым награду, пусть уже придумают способ, чтобы мне не нужно было производить наследников, а они как-нибудь сами…       — Зато делать их так приятно, — шепчет Тэхён ему на ухо низко, и Чонгук не может не согласиться.       — И в кого влюблен наш сын?       — В юного сына герцога Кима.       — В сына Намджуна?       — Выбрал благороднейшего альфу, — подмечает справедливо Тэхён.       — Иисус, Мария и Иосиф, — вздыхает Чонгук. — Мне нужно будет с ним поговорить.       — Главное, не подай ему идей. Он уже высказывает мысли о том, что если другим омегам не нравится, что он водится с Лиеном, то он с удовольствием сожжет их игрушки.       — У нас теперь забот станет в два раза больше, — вздыхая, произносит Чонгук.       — В смысле, из-за его увлечения? — замирает Тэхён, смотрит пристально.       — В том смысле, что если у нас родится второй омега, то молись, чтобы у него был твой нрав.       — Повтори. То есть, перефразируй, — Тэхён не сводит с него глаз, проводит нежно по его щеке большим пальцем.       — Я жду ребенка, — произносит Чонгук, невольно прикрывая глаза, поддаваясь ласке.       — Спасибо тебе, спасибо Чонгук, — чуть сдавленно произносит Тэхён, тут же принимаясь покрывать его лицо поцелуями. — Я так рад, ты не представляешь…       — Ваше величество! — вдруг прерывает их голос служанки, заставляя Чонгука вздрогнуть. — Там Джинхо…       — Что он сделал? — хмурится Чонгук.       — Он стащил сельдь с кухни и кинулся ею в сына графа Сонга… Няня не может нагнать их, они не слушают.       — Меня они послушают, — хмуро говорит Чонгук.       — Ты уж будь с ним помягче, — произносит Тэхён негромко.       — За мягкость у нас отвечаешь ты, любимый муж, — целуя в щеку альфу, произносит Чонгук.       — У меня перед Джинхо слабость. Как и перед тобой, — нехотя отпуская Чонгука, произносит Тэхён.       Чонгук улыбается. Это правда. Тэхён правит, держа всё в своих руках, король, которого уважают подданные, которого боятся враждебно настроенные государства. И всё же, когда дело касается его сына-омеги, из него можно вить веревки. Джинхо удивительно похож на Чонгука, разве что волосы светло-русые, как у отца, который не упускает возможности баловать того. Хорошо, что Чонгук составляет противовес такому воспитанию.       Когда он подходит к столовой, то слышит крики, угрозы, и как что-то с грохотом падает. Не сказать, что Чонгук не был готов к такому нраву своего ребенка. Был, конечно. И всё же, у него прекрасная семья. Такая, которой у него самого никогда не было. Такая, о которой он мечтал.