Мы?

-Люблю я вас. . -За что? -А не знаю. Может быть-за рот. А может быть-ни за что. Просто так. Александр пожал плечами. Владимир продолжил, улыбаясь чуть-чуть, а может, даже совсем не улыбаясь. -Я чувствую себя виноватым. Ясно, что должна быть не просто-так-любовь, а потому-что-любовь. Все стихии должны быть. Владимир подошёл к Александру чуть сбоку, а после улыбнулся ему, теперь не корчась, не делая вид, что не приподнимает свои уголки губ в слабом потоке радости, улыбаясь по-настоящему, по-доброму, искренне, вкладывая в эту незамысловатую, по мнению Александра, работу мышц все свои оставшиеся после долгого, нудного дня силы. -потому что любовь Владимир повторил за своим оппонентом, стараясь получше прочувствовать смысл его слов, вникнуть в них и понять посыл, который ускользал от него с каждой секундой всё дальше, а на смену правой мысли быстро пришла другая. Губы почти сразу коснулись, почти автоматически, щеки рядом стоящего юноши, на вид прямого, от этого тот казался только выше, на плечах белая рубашка, такие у всех. Но именно на нём она выглядит как-то по-особенному, уникально. Взгляд напротив стал быстро бегать, осматриваясь, а после и не замечая на площади никого кроме них, остановился на спутнике. Вечно влюблённые дважды два, Вечно слитые в страстном четыре, Самые жаркие любовники в мире- Неотрывающиеся дважды два… Таблица умножения мудрее, абсолютнее древнего Бога: она никогда — понимаете: никогда — не ошибается. И нет счастливее цифр, живущих по стройным вечным законам таблицы умножения. Ни колебаний, ни заблуждений. Истина — одна, и истинный путь — один; и эта истина — дважды два, и этот истинный путь — четыре. Владимир не стал убирать улыбку со своего лица, начиная медленный, но на долго задерживающийся на губах, поцелуй. Он был мягкий, на губах появлялся мягкий румянец, кончики носа едва соприкасались, подбородки иногда терлись друг о друга, а Александр положил свои ладони на плечи Приморского, а сам юноша стоял на подкашивающихся, от тумана в голове, ногах, а улыбка даже во время этого процесса не спадала с лица. Романов спустя пару минут отстранился, снова примыкая к Владимиру, только теперь к шее, проходясь дорожкой осторожных поцелуев по его коже, останавливая зубы только на кадыке, именно зубы, он не кусал просто придерживал партнёра, который ладонями блуждал по спине рядом стоящего юноши, ладони то останавливались на пояснице, то снова начинали своё движение, пока Приморский томно вздыхал от каждого касания чужих рук, приходящихся по телу, остановились кисти на талии брюнета, изо рта сверху послышался вздох, оповещающий об ожидании продолжения, которое не следовало. Александр снова отстранился от Владимира, быстро целуя его в щеку, на что второй вздохнул и повернул голову вбок, убирая свои руки с тела Романова. -что-то не так? Может ты продолжишь? Романов вопросительно сказал и посмотрел на своего партнёра, проводя большим пальцем по его губам, смакуя и наслаждаясь. На лице красовалась еле заметная улыбка, глаза быстро бегали по лицу, иногда заглядывая в лазурные глаза напротив. -может для начала продолжишь ты? Александр по новой уткнулся носом в шею Владимира, проходясь и собирая запах духов на теле Приморского у себя на слизистой. Перед глазами была только бледная кожа, сияющая на солнце, у человека, живущего на востоке, там где восходит солнце, разве может быть такая бледная кожа? Не самая путная мысль возникла в голове. В Володиных мыслях не было почти ничего, только неимоверное желание уткнуться лицом в обнаженную кожу любимого, осторожно, но быстро снять с него одежду, откинув её в сторону, а после лежать на груди лицом, оказываясь на полу, после чего губами проходиться по пальцам на руках, на ногах, не важно.