Пьяный поцелуй

      В баре приглушëнный свет, пока что тихо, только джаз играет на фоне, утягивая мысли куда-то далеко на дно. Кейл помешивает сангрию в бокале трубочкой, перемешивая лёд и кусочки цитрусовых в розоватой жидкости, хмыкая и слушая слова Стэна.       — По своей сути, сангрия — это вино, разведенное водой с добавлением разнообразных фруктов и сахара. В классическом варианте используется красное сухое вино, цитрусовые: лимоны, апельсины, и тростниковый сахар. — рассказывает Тейлор, поглядывая на уже пьянеющую от новой порции текилы с лимоном Кейдж.       — Вкусно. — кивает Кейл, после того, как пробует через трубочку.       Как-то даже пить не хочется. Ничего не хочется. И домой не хочется, и тут быть не хочется. Хочется просто в очередной раз уснуть, забыв о проблемах, но появляется новая — бессонница, глушимая только таблетками, которые принимать много тоже нельзя.       — Ммм… — сонно тянет девушка, громко ударяя рюмкой о стойку и лежа на ней лицом. — Налей-ка мне ещё.       — Тебе уже хватит. — Тейлор забирает рюмку, сразу спешно промывая еë и очищая до блеска прозрачного стекла в теплом освещении. — Бессонница так и не прошла?       — Ага. Только хуже становится.       — А что врач?       — Говорит из-за стресса и просит перестать много работать. Хах. — Хенитьюз усмехается.       Меньше работать? А деньги ему с неба падать будут? Еда просто так появляться? Наверное и коммуналку оплатит Дед Мороз? Если бы.       — Или попробовать завести отношения. Они вроде как помогают.       — М-да…       — Тэйлорчик! Налей ещё! — прерывает Кейдж, протягивая рюмку, которую Стэн ещё не забрал. Он благодарно кивает и начинает мыть ещё и еë.       — Мешать с алкоголем снотворное нельзя. Буду надеяться, что вырублюсь.       Последние несколько дней ещё и голова безумно трещит. Обезболивающее не помогает, а сон… Вы уже поняли, ни в одном глазу.       — Может правда уменьшишь нагрузку? Найди себе помощника. Или… — Кейл перерывает его жестом.       — Нет. Я справлюсь. — Хенитьюз вытаскивает трубочку, кладя еë на стол и выпивает сангрию залпом, оставляя нерастаявший лёд и круги апельсина и лимона.       — Как знаешь.       — А я вот думаю… — подскакивает девушка, так и не получив порцию алкоголя. — Найди себе пару, может правда нервы улягутся.       — Куда? Только лишние добавятся. — прошлые отношения у Кейла были ещё в двадцать лет, и не сказать, что было прям вау, только переживания 24/7, потому что парня, откровенно говоря, он выбрал хуёвого. Рискованного, любящего ездить на байках и пару раз сломавшего себе ногу. Правую. всë бы ничего, вылечится, может мозги появятся, Кейл по своей сути не любит ссоры и всë, что с ними связано, но с ним он мог кричать до хрипоты, чтобы в конце услышать: «И чë?» Как будто в этих двух словах заключены все его аргументы на жизнь.       В общем, нетрудно догадаться, почему они расстались. И почему сейчас Кейл против отношений. Нет, не так. Он не против, но не хочет в них состоять из-за сжимающегося в переживаниях сердца и глупых мыслей, в которых он вновь боится, что человек умрёт, даже сильно пострадает.       Если коротко, Кейл не хочет снова переживать за каждый шаг когда не рядом с ним. Не хочет снова только один думать о будущем, когда человек рядом бросает всë, угоняя в ночи на байке. Тейлор понимающе вздыхает.       — Сделать ещё?       — Давай.       Дверь в практически пустующий бар открывается, громко хлопая, но не привлекая к себе внимание.       — Извините, — тихо произносит человек позади, подходя к барной стойке.       От него веет свежими сладкими персиками, будто побуждая посмотреть на себя, понять, кто это пахнет солнечным днем. И Кейл смотрит, мельком кидает взгляд на парня, садящегося рядом. Кейдж рядом отрубилась, подложив под лоб «подушку» из рук, и, непроизвольно икая во сне, дёргалась, Тейлор протирал бокалы, смотря с восхищением на проделанную работу, а сам незнакомец глянул на ассортимент за спиной Стэна.       — Дайте вино Majuang. Бутылку.       Хах. Забавно. Вино Majuang мягкое, фруктовое с очень выраженным ароматом персика. Ему подходит.       — Прекрасный выбор. — Тейлор открывает и ставит вино с всë ещё воткнутой пробкой в горле и бокал перед незнакомцем, а после и изготовленный коктейль перед Кейлом.       — Мне отвезти еë? — Хенитьюз кивает в сторону девушки, на что Тейлор умиротворëнно качает головой.       — Не нужно, я сам. Моя смена скоро закончится.       Кейл кивнул, вытягивая через трубочку алкоголь. Боковым зрением он видел, как парень легко открыл бутылку, наливая в фигуристый бокал золотистую жидкость.       — Впервые пьëшь? — спрашивает Кейл, когда Тейлор уходит по своим рабочим делам, попивая из бокала алкоголь.       — Так заметно? — он давит улыбку, фальшивую, такую Хенитьюз узнаёт издалека, потому что сам часто слишком напряжëнно улыбается.       — Решаешь, надо ли тебе это. — поясняет Кейл, он недолго наблюдал за парнем, но успел понять столь очевидную истину. — Зачем бутылку заказывал?       — Можно я тебе кое-что расскажу? — парень глубоко вздыхает, отставляет бокал и теребит руки, переживая.       — Валяй. — всë равно безумно скучно. Этот разговор ничего не поменяет, но скрасит и ускорит вечер, чтобы побыстрее вернуться на работу после, Кейл надеется, крепкого, хорошего и в кои-то веки долгого сна.       — У меня есть… Нет, теперь был пар… — он вдруг замер, поджал губы. — Партнёр.       И дураку ясно, хотел сказать парень.       — И?       — И он… Она…       — Давай так, это был парень? — Кейлу, честно говоря, подобное надоело, если рассказываешь, то точно.       — Ага. — он понуро кивнул. — Тебя не смущает?       — Всë равно.       — Короче, он постоянно творит какую-то хрень, а я переживаю. Хенитьюз кивнул, только недавно думал про одного такого придурка.       — И… Я даже не знаю, что чувствую. Он мне стал, как младший брат, а не парень. Я за него переживаю, когда он ездит на мотоцикле, почему-то ночью. Уже несколько раз забирал его из больницы и полиции, но ему будто всë равно. — парень вздохнул так глубоко, что показалось в баре закончился кислород, иначе почему Кейл задержал дыхание, смотря на него?       — В каком смысле?       — На всё мои упрёки он говорит, что это его жизнь и справится он сам. А ещё это его: «И чë?» Вымораживает.       Кейл на секунду замер, усмехаясь.       — А как зовут твоего бывшего?       — Арчи Килвит-Дорá.       Кейл сначала прыснул, прежде чем засмеяться. Блять. Ни капли не измениться за пять лет? Это возможно? Хенитьюз перестал смеяться, видя непонимаюший взгляд, но продолжал улыбаться.       — Я тебя поздравляю. Расстаться с Арчи та ещё проблема.       — Что?       — Кейл Хенитьюз, — он протягивает руку, заинтересовано осматривая парня напротив с персиковым одеколоном. — Бывший Арчи Килвит-Дорá.       — Хах. — знакомый по несчастью нервно усмехнулся. — Альберу Кроссман, последний бывший Арчи Килвит-Дорá.       — Сочувствую.       — Можно спросить? Он всегда был таким… Взбалмошенным?       — Сколько я его помню, всегда. Так что не нужно грустить, нужно радоваться.       — Думаешь? Но ведь это я его бросил.       Кейл на это замер, шире улыбаясь, в его глазах Альберу значительно вырос.       — А я не смог.       — Почему?       — Боялся, что если не я, то кто будет вытаскивать его из полиции и приходить в больницу? — Кейл вздохнул, вспоминая слишком наивного себя. — Ты правильно сказал, он был скорее проблемным младшим братом, которого уберегать нужно, а он на рожон лезет.       — Ха-ха… — он искренне засмеялся, не отрывая взгляда от Хенитьюза. — Не думал, что меня кто-то поймëт.       — Кейл, — позвал Тейлор, едва дотронувшись до плеча. — Мы поедем, не засиживайся долго, даже если у тебя завтра выходной.       — Ясно. Удачно добраться. — Хенитьюз кивает, соглашаясь.       — Знакомые? — смотрит он за спину нового знакомого, глядя на идущих парня и девушку, которую парень тащит на себе.       — Ага.       — Так думаешь, мне нужно радоваться?       — Ты сам бросил Арчи, а не он тебя. Естественно.       — Но это странно радоваться, когда он может сейчас в больнице лежать.       — Я его просто заблокировал и зажил спокойно. — Кейл уставился на Кроссмана, а затем перевёл взгляд на бутылку. — Выпьем за его здоровье?       Кроссман кивает, разливает вино в новый бокал Кейла, любезно предоставленный барменом.       — Чтобы не угодил прямиком в морг. — поднимает бокал Альберу, миролюбиво улыбаясь. Давно ему не было так спокойно и мирно. Давно он не откидывал мысли о здоровье Арчи далеко и надолго, погружаясь в беседу хоть с кем-то.       — Пусть будет так.       Кейл довольно милый. Он красноречив, даже когда отвечает кратко. Это странно, но Альберу уже просто улыбается, затуманенным пьяным взглядом смотря на Хенитьюза, рассказывая про вино, про то, что ему больше нравится полусухое красное, но белое сухое тоже ничего, про то, как он однажды вытащил его из в прямом смысле морга, потому что тот заблудился, и от этих слов как-то неприятно зудело.       Ему не нравились отношения Кейла с Арчи, но что более странно, ему не нравилось то, что именно Хенитьюз состоял с ним в отношениях. Забылось как-то, что совсем недавно Кроссман хотел выговориться и, может быть, попросить совета от незнакомца, который смотрел бы на это с трезвой головой и незатуманенными чувствами.       — Как говорят, любовь слепа, полюбишь и козла. — смеялся уже пьяный Альберу, улавливая тихий, по-доброму звенящий смех справа от него. Такой добрый смех, приятный.       — Это точно.       Спустя несколько часов, пролетевших, как на истребителе, Кейл поднимается со стула, потягиваясь, и с красными щеками, но трезвым сознанием, заказывает такси.       — Уже уходишь?       — Первый час уже.       — Тогда я тоже.       За это время они выпили несколько бутылок вина, и персикового, и гранатового, и портвейна бутылку, ясное дело, голова Альберу кружилась, а сам он с ориентацией дружить совсем не хотел.       — Заказать тебе такси?       — А ты можешь?       — Могу. — Кейл опирает Кроссмана на себя, закидывая его себе на плечи и волоча следом.       — Тогда… Ик… Закажи. Свежий воздух улицы отрезвляет, даёт возможность дышать полной грудью, что до этого казалось невозможным.       — Кейл. — он встаёт ровно, облегчая нагрузку на спину, и долго-долго смотрит в карие глаза, излучающие интерес. — Можно я тебя поцелую?       Кейл сглатывает, непонимающе смотрит на Кроссмана и юрким языком облизывает нижнюю губу в предвкушении.       — Можно.       В то же мгновение он чувствует теплоту, сладость портвейна, оставшегося на губах, и то, как самому Альберу это нравится. Он сжимает белую свободную рубашку Кейла, будто боится, что тот исчезнет, тянет парня за подбородок, заставляя открыть рот, и проникает внутрь, проводя языком по верхнему ряду зубов, сплетается с языком Хенитьюза, тихо вздыхает прямо в поцелуй.       Оба не знали, что делают, не знали, почему голову сносит от касаний, почему отрываться не хочется, почему хочется лишь сильнее прижаться, впиться в розовые губы, долго и медленно, похотливо целовать, выдавливая стоны из друг друга.       — Поедем ко мне? — Кейл не опьянеет даже от девяносто пяти градусной водки, но губы Альберу с этой задачей справились, Хенитьюза ничего не понимает, просто не хочет расставаться.       — Поехали. — и снова целует более требовательно, головокружаще, до дрожи и холодка по спине приятно.

***

      Эй Альберу забери меня отсюда. Я в полиции. Опять.       Эй че игноришь? Блять щас телефон заберут. Забери меня быро.       Здравствуйте, это капитан полиции Хан. Ваш буйный всем нам надоел. Но я не буду вас просить его забрать. Пусть отсидит пятнадцать суток. Может умнее станет.       — Кто там? — спрашивает Кейл, сквозь сон слыша дребезжание телефона.       — Не знаю. — Альберу прижимается со спины, вдыхая аромат ореха. Приятно просыпаться в чьих-то объятиях, а не в пустой кровати, с новой порцией переживаний за чью-то жизнь.       Человек, который их свëл — общий очень раздражительный бывший, за которого переживать нужно каждый день. Правда, теперь переживать нужно будет, если увидешь особенно хорошего кандидата на свою замену. А потом долго-долго целовать, оставляя метки по всему телу.       Моë. И только.       Собственничество это у них семейное.