Взаимосвязь

      Редкие ночи можно было назвать спокойными, ведь положение обязывало озаботиться о многих вещах, тем более перед вылазкой за стены. Эрвин Смит просиживал допоздна, изучая документы, и сегодня особенно. До начала собрания оставалось меньше суток. От него уже поступило предложение о внесение дополнительных мер. Главнокомандующий не дал ни согласия, ни отказа. Сомнения в высших эшелонах власти нарастали, а вместе с тем и нервозность среди солдат. Никому не хотелось оказаться в пасти гиганта, перекусанным надвое. Финансирование затратной кампании не раз подвергалось пересмотру за неимением результатов и огромных потерь. Невзирая на отданные силы и жизни во благо будущего человечества, мирное благополучие в каменной клетке здесь и сейчас ценилось выше. Исследования территорий могли прекратиться.       Довольное хихиканье со стороны двери перевело его внимание с исписанных страниц на подглядывающую за ним девушку. Ханджи Зоя вызывала у Эрвина симпатию. Ученые — люди временами проблемные, дотошные, с аналитическим складом ума и с не имеющей границ самоотдачей. Можно сказать, ценный кадр для разведки. -Нашла.       Ее карие глаза широко распахнулись за плотностью стекол в толстой оправе, а руки задрожали в нетерпении. Она не меньше его была одержима желанием узнать правду, впитывая как губка любую информацию о гигантах. Глядя на нее Эрвин Смит распрощался со сном окончательно. Она искала слушателя, а он единственный бодрствовал в столь поздний час.       Ночная тишина кабинета нарушалась их голосами и шуршанием страниц. Ее предложение о поимке одного из титанов зацепили такой же пытливый ум. Рискованная затея, но не лишенная смысла. Природа гигантов неизвестна, а возможности их изучения сильно ограничены. Упомянув о новичке, которого Эрвин привел в штаб, она вдвойне уверилась в успехе. И хоть попытки сблизиться с новобранцем ничем не заканчивались, ее любопытство к нему не утихало. -Он хорош, — согласился с ней Эрвин, откинувшись на спинку стула, — настоящий самородок. -Вот-вот, — просияла она, — идеальное сочетание проворства, ума и наглости. Если брать трехметрового… -Командование будет против, — одной фразой сметя настроенные ею воздушные замки. — Ресурсов недостаточно, а наши ряды редеют и без этого. Сейчас важнее территории. — Как громом пораженная, Ханджи схватилась за голову. — И о самородке, — прозвучало погодя, когда эмоции стихли, — не налегай на него.       Многие воспринимали Леви в штыки из-за холодной заносчивости, казалось, ему на всех и все плевать. Он не слушался приказов, нарушал правила и часто вел себя по-хозяйски. Обладая уникальными боевыми навыками, он любого укладывал на лопатки, если находились желающие подраться. Во владении УПМ ему не было равных, с чем тоже приходилось считаться. В редкие их встречи Эрвин не позволял себе прошлой вольности. Незначительные прикосновения и пристальные взгляды, получающие взаимность, не более. Никаких поцелуев, словно они вернулись к началу. Иногда он пользовался своим положением, вынуждая его присоединиться за едой.       Ранним утром, сложив книги и документы, Эрвин взял тонкое покрывало и укрыл им уснувшую за столом девушку. Сам он о сне не думал, выходя из кабинета в пустующий коридор. Каменные стены подхватывали каждый шаг, унося эхом дальше. Холодный облив по пояс привел бы в порядок мысли не встреть он в душевых Леви. Мужчина ростом ниже среднего расстегивал рубашку, когда обернулся на шаги и встретился взглядом с голубыми глазами командира. Решение о его переводе непосредственно под командование Эрвина Смита находилось на рассмотрении, но для них давно вступило в силу. -Не знал, что ты просыпаешься так рано, — произнес Эрвин, подходя ближе, и добавил: — Доброе утро.       Время смены караула самое спокойное и удобное. Леви не любил излишней толкотни и шума, потому вставал раньше прочих, чтобы помыться. Вместо объяснений очевидного, он отметил усталость на его лице. -А ты ничуть не меняешь свои привычки.       Слежка за ним отложилась в памяти особенностями его распорядка. -Иногда приходится чем-то жертвовать.       Специально или нет, но слова о жертве всплыли образами Фарлана и Изабель. Леви оцепенело смолк. С их гибели минуло три недели. Верных товарищей, которым он доверял, больше нет рядом. Все, что у него осталось это сила и цель, ради которой он по-прежнему носит форму разведкорпуса. Скосив взгляд на полураздетое тело рядом, на котором отпечатались следы ремней, тесно стягивающих во время использования УПМ, он нахмурился. Пожалуй, его можно было назвать красивым. При утреннем свете он углядел несколько родинок на светлой коже, скользнув взглядом по дорожке русых волосков уходящих в пах. -Ривай.       Голос Эрвина стал на тон ниже, а его звучание ближе. Леви осекся и поспешил внести ясность. -Не надумай лишнего, трахаться с тобой не собираюсь. -А хочется? -Двинуть по яйцам? — зыркнув на командира с намерением воплотить угрозу. -Не стоит, — досадливо отдалился тот, — сегодня важное собрание. -О вылазке?       Продолжив раздеваться, Леви сложил белую рубашку и расстегнул штаны. Его совсем не стесняла обнаженность, да и чего прятаться, если человек под боком успел и увидеть и потрогать. -Одна из тем, — что подтверждало расползающиеся слухи. -Настолько невтерпеж стать закуской? -Защита стен не избавляет от проблем с гигантами. Мы обязаны узнать правду. -Безумство храбрых.       Эрвину нравилась его прямолинейность и некоторая резкость в манере общения. Чувствовался волевой характер. Закончив с приготовлениями, он ступил на холодный пол босыми ногами и прошел к деревянным ведрам. Задранные до колена штаны открывали вид на массивные икры. Он набирал воды, когда за спиной раздалось нечто похожее на фырканье. -Какой толк от ведра, если вокруг никого. -Я не планировал мыться, — отозвавшись на голос и увидев полностью раздетого Леви, что взирал на него своими хмуро-синими глазами, а после молчаливо скрылся за стенкой.       Душевая разделялась на три секции: раздевалка, зона с мойками и ведрами, и десять кабинок с душем. Небольшое по площади помещение в разгар утреннего подъема становилось выносимо тесным. В первый раз оказавшись здесь Леви едва не психанул. Не будь тогда Фарлана рядом и он бы точно уложил добрую половину голожопых разведчиков по больничным койкам. Открывая кран, он не ожидал, что пойдет сразу горячая. В штабе имелась личная котельная с установленным режимом работы. Прерогатива имелась у высших командиров, один из которых заглянул к нему в кабинку. -Разреши присоединиться, и я готов поменять планы, — попытал счастье Эрвин, стараясь не поддаваться желанием.       От вида струящихся капель воды по худощаво-точенному телу в уставший за ночь мозг полезли грязные мыслишки. Их уединение добавляло соблазнов. -Не намерен делить эту роскошь с кем-то, — ответил тот, окунувшись с головой под душ. -Тогда в следующий раз.       От брошенных напоследок слов Леви повернул голову, да поздно. Командир вернулся к своему ведру. Он слышал сдержанные возгласы и плеск воды, раздумывая над его мотивами. Когда в душевой появился кто-то третий, его мысли иссякли. Вот почему вода горячее обычного, скоро здесь воцарится хаос. ***       Одевшись и повязав на шее белый платок, Леви присоединился к общей массе разведчиков. Построение началось с привычно-скучной тирады, изменилось лишь место — теперь он стоял в другом ряду. Ничего нового солдаты не услышали. Разговоры о вылазке звучали на каждом углу. Подготовка шла точно по графику. Через три дня разведркорпус выйдет за стены и встретится с гигантами. Хочешь не хочешь, а в сознании мелькали не самые радужные картинки. Немного заскучав, Леви беглым взглядом охватил ровную шеренгу солдат впереди и заметил неприкрытый интерес девушки в соседнем ряду. Из-под Он не запоминал имен и не заводил друзей, а на стремление сблизиться включал игнор. С этой особой было бесполезно.       Голос с трибун изменился и его взгляд вцепился в выступающего. Среди командиров, сделав шаг вперед, стоял Эрвин Смит. Его баритон вещал твердо, не особо громко, но доходил до каждого. Утренняя тишина разносила слова по рядам. Истинный лидер. Отданное сердце на благо человечества не вписывалось в убеждения Леви. Какое там человечество, если приходилось бороться за собственное право жить. Он лишь повторял жест, не более, но что-то побуждало задумываться и о большем. Или это был кто-то, чей взгляд всегда устремлен вперед, куда-то в неизвестную даль.