Наша весна

Едва нога Кимико минула порог дома, она рысью побежала в свою комнату, не желая никого видеть и ни с кем разговаривать. Войдя в спальню, она закрыла за собой дверь и, прижимаясь спиной к стене, сползла на пол, прикрыв лицо руками. Ее холодные ладони касались алых горящих щек, а ноги поджимались к груди, словно пытаясь задержать в клетке сердце, которое вот-вот вырвется наружу, разорвав грудь. Ее одолевало смущение всякий раз, когда она вспоминала события недавно прошедшего часа, но большее смущение возникало от понимания, что эти воспоминания, хоть и были неловкими и нелепыми, все же грели души, и Кимико не хотела с ними прощаться. Она не смела признаваться самой себе, что хочет их сохранить, спрятать в шкатулку, чтобы никто не мог даже догадаться об их существовании, кроме той, кому они принадлежат, и каждый вечер открывать свой тайник, чтобы проживать все снова. Кими опустила голову на поджатые колени и посмотрела в окно. Ее спальня находилась на втором этаже, над гостиной. В доме было всего две комнаты, окна которых позволяли увидеть дерево сакуры, и девушке всегда было приятно осознавать, что одна из этих двух комнат — ее. Ее взгляд по привычке обратился к дерево сакуры, бутоны которого неспешно раскрывались. Она жадно сделала большой глоток воздух и, закрыв глаза, прошептала: «Хорошо, что завтра — выходной». Следующий день прошёл достаточно быстро, и Кимико была вынуждена идти в школу. Для нее посещение занятий никогда не было очень сложным делом, но сегодня даже ее тело не хотело покидать дом, каждую секунду у нее либо начинал колоть бок, либо кружилась голова. Она постоянно думала, как теперь должна вести себя перед ним: стоит ли ей поздороваться с ним или ей следует начать избегать его? В голове постоянно, с огромной скоростью мысли менялись между собой, не давая возможности выбрать и ежесекундно предоставляя новые варианты развития событий. Наконец, Кимико вышла из комнаты и спустилась вниз, встретив маму, сидящую за столом с чашкой чая. — Ты уже собралась? — спросила женщина, внимательно осмотрев дочь с ног до головы. — Ты дурно выглядишь, может, тебе лучше сегодня остаться дома? Кимико лишь отрицательно помотала головой. — Да ты бледная! — с ужасом воскликнула мама и поспешила дотронуться до лба своего ребенка. — Температуры, вроде, нет. — Со мной все в порядке, просто не выспалась, поэтому такая бледная. Мама с недоверием и беспокойством в глазах взглянула на дочь, но не могла насильно держать ее дома, поэтому лишь пожелала хорошего дня, вернувшись к чаю и утренней газете. Не прошло и часа, как Кимико уже шла по школе с задумчивым видом, постоянно оглядываясь по сторонам. По непонятным для нее причинам, она надеялась увидеть Вакатоши, ей хотелось восполнить в голове образ черт его лица, что не полностью сохранились в памяти, сравнить его облик в темноте и при ярком свете дня, но больше всего, ей хотелось узнать, какой же будет у него реакция, когда он ее встретит. Смутиться он, улыбнется, или пройдет мимо, даже не заметив? Но Мураками не везло. Ни войдя в школу, ни прогуливаясь по коридору, она не встретила его, видимо, случайные встречи на то и случайны, что их нельзя подстроить и предугадать, как бы душа не желала обратного. «Ужас, — думала она, — какой ужас! Нечаянно попасть в неловкую ситуацию не так стыдно, как бегать за человеком, которого я не знаю, » — сетовала девушка, презирая саму себя. Но ведь это правда, она не знала его, не знала, что он любит, как улыбается, во сколько встает по утрам. Ей довелось узнать лишь имя и то, что он занимается волейболом, хотя она ни разу не видела его игры. Только, даже столь скудной информации о нем и лишь пары встреч хватило, чтобы ее сердце забыло о покое. И это ее пугало. Вечером следующего дня Кимико удобно расположилась за кухонным столом с чашкой чая в руках. Прозвенел звонок в дверь, и она поспешила выйти в коридор, зная, что пришел папа. Мистер Мураками — глава дома и любимый член семьи Кими. Нет, конечно, она безмерно любила обоих родителей, но все же отец был ей ближе по духу, он был спокойным, рассудительным, и хотя мистер Мураками был излишне суховат в выражении своих чувств, все домочадцы знали — он самый добрый член семьи. — Ну, и дождь на улице, — удивлялся отец семьи, снимая пальто и отряхивая зонт. — Ох, дорогой, ты уже пришел, — говорила миссис Мураками, спускаясь по лестнице, — ты сегодня несколько припозднился, — встав на носочки, она нежно провела ладонью по щеке мужа и сняла с него промокшую шляпу, устранив помеху, мешавшую ей увидеть лицо любимого полностью. — Работа, — устало ответил он, убирая свою сумку в шкаф, — ты же знаешь, весной всегда много дел, приходится задерживаться, — затем он ласково взглянул на дочку, которая прежде скромно стояла в проходе между коридором и столовой, облокотившись на стену. — В последние дни так редко вижу тебя. Как дела в школе? — Все хорошо, — с улыбкой сказала, получив легкий треп по голове о отца, который никогда не сомневался в том, что в школе у Кимико все всегда лучше всех. — А где же Ёсико? — Она, как обычно, спит, — проворчала мама, уставшая бороться с любовью младшей дочки ко сну. — Ёсико, — крикнул отец, — сколько же можно спать? Так всю жизнь проспишь. Послышались тяжелые шаги и вздохи. — Похоже, кто-то не в настроении, — заметил мужчина, немного посмеявшись. В отце Кимико ценила многое, его умение поддержать разговор, легко сходится с новыми людьми, но его главным достоинством она считала умение острить. Причем эти остроты не были обидными, не отличались оригинальностью или гениальностью, но они всегда были точными и своевременными. — Ёсико, ну, наконец, — восклицала мама. Показалась девочка, лет тринадцати, потиравшая сонные глаза. Ёсико была на четыре года младше Кимико, но разница в возрасте не мешала сестрам быть лучшими подругами друг для друга. Именно с Ёсико Кимико делилась всем, доверяла самые сокровенные секреты, пожалуй, кроме одного. — Кими, — начал отец, не отрываясь от горячего блюда, — а ты видела игру вашей команды по волейболу? Говорят, они лучшие в префектуре. Кимико на секунду вспомнила случай возле спортзала, на щечках выступил легкий румянец, но она сразу же поспешила отогнать от себя посторонние мысли, сосредоточившись на мясе. — Не знаю, лучшие ли они, но их игра меня поразила, — «и не только игра, » — подумала она. — Сходить бы нам, как-нибудь, на их соревнования, посмотреть, что из себя представляет команда, — сказал он, а после обратился к жене. — Что думаешь, Минами? — Было бы неплохо, но когда? С твоим-то графиком, — буркнула женщина в ответ. Она очень любила весну, так как ее приход означал наступление тепла, пробуждение природы, но излишняя занятость мужа в этот период смогла омрачить столь прекрасное время года. — Весне свойственно заканчиваться, — отец вновь обратил свой взгляд на старшую дочь. — Кими, у них проходят соревнования летом? Но Кимико лишь пожала плечами. — Ну, что же, если суждено увидеть их игру, то время найдется, — молвил мистер Мураками, а после принялся нахваливать горячее. На следующий день Кимико сидела за партой на уроке литературы. Она любила делить предмета на нужные и ненужные, относясь к одним с особым вниманием и усердием, а к другим — с пренебрежением и даже с некоторым презрением. Поэтому, считая литературу одним из ненужных предметов, Мураками часто уносилась в просторы собственных мыслей и фантазий, потупляя свой взгляд либо на учителе, либо на доске, либо чередуя учителя и доску. — Кими, — шепнула Мидори, сидевшая позади. Услышав свое имя, девушка обернулась и встретила веселое лицо одноклассницы. — Ты пойдешь на соревнования по волейболу? — спросила она, а в ее очах блеснула прежде не знакомая Кимико искра. — Когда? — заманчивое предложение, но Кимико не хотела тратить свое внеурочное время на то, чтобы посмотреть на игру, в правилах которой она не разбиралась. — В следующую пятницу, вместо уроков литературы и физкультуры. — Как же нас отпустят с уроков? — Ах, ты не понимаешь, — Мидори закатила глаза, — наша команда будет выступать, поэтому все желающие ученики могут посмотреть, если их отпустят учителя. — Точно! — с живостью в голосе воскликнула новенькая, но, похоже, не только Мидори удалось услышать ее. — Чему ты так обрадовалась, Кимико? — поинтересовалась преподавательница, давно заподозрившая, что ученица не слушает ее. — Ничему, извините, — ответила она, опустив взгляд и из последних сил сдержав улыбку со смешком. Как же она могла так облажаться? Ведь именно перед учительницей по литературе ей придется отпрашиваться. — Все преподаватели хвалят тебя, а я не могу, — сетовала женщина, все ближе подходя к провинившейся. — Тебе стоит быть старательнее! — Да, миссис Такахаси, — стараясь исправить ситуацию, соглашалась девушка, все еще надеявшаяся уйти с уроков в пятницу. — Надеюсь, мои просьбы не останутся незамеченными. Прозвенел спасательный звонок, и учительница, напоследок строго посмотрев на Мураками, вышла из кабинета. — Какой ужас, — рассмеялась Мидори, прежде еле сдерживавшая себя. — Кими, ты просто, — наконец, смех окончательно выбил ее из колеи, и она не смогла закончить начатую фразу. Мураками смеялась в ответ. Девушки вышли из класса и направились к выходу из школы. — Как же мне теперь отпроситься у миссис Такахаси? — взволнованно спросила она, вспомнив, что у недавно произошедшей истории есть и темная сторона. — Не волнуйся, я сама попрошу ее. Миссис Такахаси, может, та еще заноза, но, спасибо судьбе, она человек незлопамятный, а сейчас у нее есть целых десять дней, чтобы забыть все, что сегодня произошло. Кимико заточила свою спасительницу в широких объятиях. — Не думала, что тебя так сильно обрадует прогул уроков, — выбираясь из крепкой хватки рук выдавила Мидори. — Знаешь, — освободившись, начала она, загадочно улыбнувшись, — почему эти соревнования так хороши? Догадавшись, что дело не только в пропуске уроков, и вспомнив необычную, прежде не виданную искру в ее глазах, Кимико, готовая внимать каждому слову, озадаченно взглянула на подругу. — Я потом тебе лично покажу эту причину, — сказала Мидори, сделав акцент на слове «причина». — Что же за причина такая, что нельзя ее озвучить сейчас? — с обидой спросила Мураками, успевшая разочароваться в ответе. — А такая, — со смехом сказала она, — ее нужно увидеть, чтобы понять меня. Ученицы покинули учебное заведение и по дорожке направились к калитке. Кимико, поглощенная интересом к «причине» Мидори, молча шагала рядом с одноклассницей. Дорога к калитке была расположена вдоль спортивной площадки академии, которая сегодня не пустовала. Приглядевшись к бегавшим, Кимико узнала в них членов волейбольной команды, а в самом высоком — Вакатоши. На секунду они поравнялись, спортсмен, имевший с девушками одно направления движения, обернулся и, немного замедлившись, посмотрел в глаза Кими. Их карие очи вновь встретились и, словно удерживаемые магнитом, не смели оторваться друг от друга. Ее лицо покрылось легким румянцем, сердцебиение участилось, и Мураками почувствовала давление в области легких, мешавшее ей сделать вдох. Она смущенно улыбнулась ему, получив в ответ легкий кивок головы, которая через секунду скрылась за зданием. — Они уже начали заниматься на улице? — удивлялась Мидори. — Обычно они выходят только в середине мая, а сейчас лишь начало. — Весна в этом году теплая, наверное, поэтому, — провожая взглядом место встречи с взглядом Вакатоши, отвечала Кимико. — Наверное, — ответила девушка и, дождавшись, когда они достаточно отдалятся от площадки, остановилась, посмотрела в глаза собеседнице и сказала, — тренер этой команды меня пугает, он грозный человек и наверняка еще тот скряга. Впрочем, я и не знаю, кто на меня наводит больший страх он или капитан команды Ушиджима. Мидори засмеялась, не переставая смотреть на Кимико, реакция которой ее не удовлетворила, поскольку та лишь молча стояла, даже не удосужившись скривить на лице самую скромную улыбку. Наоборот, глаза Кимико были полны непонимания и осуждения, причину возникновения которых Мидори искренне не понимала. Она взяла подругу за руку и спросила: — Скажи, я тебя чем-то обидела, Кими? — Да нет. — Тогда почему же ты не довольна? — Не знаю, просто шутка не понравилась, вот и всё, — Кимико аккуратно вытащила руку из цепкой хватки попутчицы. — Мы дошли до калитки, пора прощаться. До завтра. — Пока, — ответила Мидори, так и не понявшая, что сейчас произошло. Так тянулся день за днем. Кимико находилась в ожидании заветной пятницы. Ей было безумно интересно посмотреть игру команды, но больший интерес она испытывала не к волейболу. И хотя она мысленно оправдывала себя перед самой собой, что ей просто хочется пропустить уроки и поболтать с девочками, в глубине души ей было очень хорошо известно, что она планировала сконцентрировать все свое внимание на одном спортсмене. Только чувства Кими едва ли возможно было назвать чем-то сильнее симпатии или влюбленности, но ведь это лишь начало. — Ну, что же, госпожа Мураками, мы свободны сегодня от последних уроков, — восторженно говорила Мидори, выходя из кабинета учителя литературы, подруге, ожидавшей ее за дверью. — Как же у тебя получилось? — Это было несложно, просто миссис Такахаси — добрейший души человек, и к тому же она обожает нашу команду по волейболу, ведь некоторые ученики ее класса выступают в сборной. — Это чудесно, просто чудесно! Но пойдем же, иначе автобус уедет без нас. — Не волнуйся ты так, мы успеем. Но Кимико было не остановить, она уже быстро шагала по коридору, спеша поскорее выйти на улицу. — Видишь, успели же, — буркнула задыхавшаяся Мидори, подходя к остальным ученикам, стоявшим возле автобусов. — Они даже не начинали занимать места. — Ничего, с тебя не убудет. Кимико внимательно осмотрела людей, окружавших ее, и, не заметив среди них спортсменов, немного опешила. — А где же команда? — шепотом спросила она у Мидори, стоявшей неподалеку. — Они, скорее всего, уже уехали, — ответила та, затем указала рукой на двух девушек, идущих к ним. — Нацуко и Фумико, вас-то как миссис Такахаси отпустила? Две брюнетки, несколько выше Мидори, но ниже Кимико, подошли ближе. Они учились в одном классе с Кимико, Кими находила их приятными и добрыми, но ближе, чем приятели, друг для друга они не стали. — Сегодня миссис Такахаси особенно добрая, — говорила Нацуко. — Да-да, она очень добрая сегодня, — подхватила Фумико. — И к тому же, как мы могли пропустить эти соревнования? — Ну, что, девочки, покажем Кими нашу «причину» посещения соревнований? — с хитрой улыбкой спрашивала Мидори. Все девочки, кроме Кимико, рассмеялись. — Ты не обижайся, — сказала Фумико, обращаясь к девушке, не понимавшей причину радости, — скоро ты сама все увидишь и поймешь, почему мы смеемся. Тут прозвучала команда: «Заходим в автобус», и все ученики разместились в двух транспортах. Одноклассницы сели вместе, заняв самые дальние места, чтобы никто не смог помешать их болтовне. Кимико смотрела в окно, и чем дальше от академии находился автобус, тем глубже она погружалась в свои мысли. Мураками думала о соревнованиях, ей было любопытно, как проходят подобные мероприятия и как играет их команда. Но в ее голове внезапно появилась навязчивая картина проигрыша команды, и, не имея оснований, чтобы забыть эту неприятную мысль, она решила спросить у остальных, что они думают о предстоящем матче: — А как вы считаете, команда академии выиграет? — Конечно, — ни на секунду не задумавшись, ответила Нацуко. — Наша команда лучшая во всей префектуре, я даже не помню, проигрывала ли она при мне хоть один матч местной команде. Уверенность Нацуко порадовала Кимико, но ей хотелось узнать больше, ведь тяжеловато было представить, что во всей префектуре нет ни одной команды, равной команде Шираторизавы. — Ни разу не проиграла? — с удивлением воскликнула она, полагавшая, что это утверждение несколько преувеличено. — Именно, — вновь утолив интерес новенькой, продолжила Нацуко. — Но так было не всегда, академия не всегда показывала столь блестящие результаты. Во многом, это заслуга нынешних третьегодок. — Да, — согласилась Мидори, — например, Ушиджима — один из трех крупнейших асов в стране. Кимико не смогла скрыть свое удивление и восхищение этим человеком. Она полагала, что он хороший игрок, поскольку был отлично физически развит, но ее ожидания были ничем по сравнению с тем, что она услышала мгновение назад. Весь оставшийся путь до стадиона Кимико ехала молча, все еще не сумевшая справиться с недавно испытанным изумлением, она не находила слов, чтобы поддержать беседы, которые вели одноклассницы. Изредка Мураками зажмуривала глаза, чтобы остановить парад пестрых картинок, в иной раз — водила окном по пальцу, и каждое движение она совершала, не проронив ни звука. По приезде на соревнования ученики в сопровождении преподавателей направились к зрительским трибунам. Выйдя из автобуса, Кимико встретила толпу юных девушек, за головами которых можно было разглядеть возвышавшееся лицо парня. — Это мне? — спросил он, взяв в руки коробку кивнувшей девушки. Удивленная количеству юных особ, окружавших одного парня, Кимико почувствовала легкий толчок в ребро. — Это и есть «причина», — прошептала Мидори, головой указав на молодого человека. Кимико, испытавшая не мало изумлений сегодня, посмотрела на подругу с выражением лица, молящим объяснить, что происходит. — Это Ойкава, — немного смутившись непониманием Кими, говорила Мидори. Но та сохранила прежнее недоумение на своем лице. — Многим девочкам он нравится, — уже не надеясь получить правильную реакцию, продолжила Мидори. Кимико заметила, что лицо у Ойкавы весьма симпатичное, но в данную секунду это не имело особого значения, и она продолжила свой путь к трибунам в одиночестве, отдалившись от одноклассниц, решивших постоять в толпе фанаток Ойкавы. Мураками испытывала огромный интерес к окружавшим ее спортсменам, тренерам, болельщикам. Все казалось ей новым, неизведанным. И, находясь в некотором волнении перед игрой, она бездумно следовала за учениками Шираторизавы, в конечном итоге, оказавшись в зрительской секции. Спустя полчаса первая игра началась. Команда академии в ней не участвовала, но это нисколько не умаляло интерес и предвкушение матча Кимико. Она внимательно следила за каждым мячом, иногда спрашивая у подруги, подоспевшей к началу, что происходит или уточняя правила волейбола, искренне радуясь победам одних и огорчаясь проигрышам других. Стоит отметить, что соревнования оказались отличным зрелищем, постоянно оправдывавшим даже самые высокие ожидания новой зрительницы. После первых двух матчей наступал черед абсолютных фаворитов межшкольного турнира, игравших против не очень известной команды. Свисток. Первая подача, за которой сразу же последовало очко в пользу академии, любезно предоставленное команде их капитаном. Конечно, новичка, ничего не смыслившего в спорте, было легко удивить прежде, но не нужно отлично разбираться в происходящем, чтобы понять — Шираторизава лучшие. Много было достойных подач, связок, ударов от других команд, но почти ничто из вышеперечисленного нельзя было сравнить с тем, что делала команда академии, игру которой можно было охарактеризовать огромной грубой силой и профессионализмом. Матч не был долгим. Кимико и Мидори не успели обмолвиться и парой восхищений, посвященных своей команде, как Шираторизава выиграла с приличным отрывом у первой команды, а после подобный исход ожидал и вторую и третью команды. Зал всякий раз одаривал их громкими аплодисментами, среди которых нельзя было услышать хлопки Кимико, делавшей это так усердно, что, казалось, словно ее ладошки вот-вот загорятся от крайне повышенной температуры. — Это финал прошел? — спросила Мураками, после того как аплодисменты стихли и ученики постепенно направились к выходу. — Нет, — ответила Мидори, — это был лишь полуфинал, финал будет завтра, и Шираторизава будет играть с Аободжосай, командой, где играет Ойкава. — Расскажешь, как все пройдет? — Конечно, но я думала, ты придешь. — Нет, завтра много дел намечается, — сказала Кимико, затем, по привычке потянувшись к сумке, которая должна быть в ее руке, обнаружила, что ее раки совершены свободны, на лице выступили страх и растерянность. — Похоже, я сумку забыла на трибунах. — Растяпа, сходить с тобой? — Нет, я лучше сама, не жди меня, нам все равно не по пути. — Тогда до завтра, — крикнула Мидори вслед уходящей подруге, но, отдалившись на достаточно большое расстояние, она вряд ли услышала. Кимико вернулась к успевшим опустеть трибунам и начала стремительно подбираться к своему месту. Ей повезло. Сумка лежала на сидение, одарив хозяйку облегчение лишь своим присутствием. Кими обняла злодейку, ускользнувшую от нее, и, крепко взяв вещицу в руки, поспешила к выходу. Дернув за ручку двери, Мураками столкнулась с новым неприятным обстоятельством: выход был закрыт. Списав на неисправность механизмов, она повторила свои действия снова, но, увы, и это попытка оказалась безуспешной. Кимико не знала, существует ли другой выход из стадиона и остался ли кто-то, помимо нее, в здании, поэтому предположила, что ее закрыли здесь. Не имея вразумления, как поступить, девушка еще раз дернула за ручку двери, приложив последние силы. — Вот же, глупая сумка, угораздило же забыть ее, — бурчала брюнетка, не переставая дергать ручку, которая не хотела сдаваться. — Кимико, — обратился низкий знакомый голос позади. Откликнувшись, она сразу же обернулась и увидела Вакатоши. Все былые волнения исчезли, и она осталась наедине с осознанием того, что, вероятно, все ее причитания были услышаны, а проигранная дверной ручке война была замечена. — Ты заблудилась? — Да, этот выход, похоже, закрыт, — оправдывалась девушка, с каждым мгновением яснее понимая, как нелепо она выглядела несколько секунд назад. — Тут есть другой выход, тебя провести? — Это было бы прекрасно, спасибо. Вакатоши вел Кимико по прежде не знакомым ей коридорам, а она, ни на минуту не сомневаясь в правильности пути, верно шла рядом. — Мои поздравления, — наконец, сказала она, прервав вновь образовавшееся между ними молчание, на что получила слова благодарности. — А где остальные участники команды? — На улице, я думаю. Я задержался, поэтому отстал от остальных. — Ну, если бы не эта задержка, я бы так и осталась здесь, борясь с дверной ручкой и, в конечном итоге, проиграв ей всухую, — она ухмыльнулась и, посмотрев на спутника, заметила скромную улыбку на его лице.