На троих

Курапика с подносом на три чашки вышел из кухни и сел на диван. — Угощайтесь. Больше ничего нет. Хисока как ни в чем не бывало подхватил кружку с кофе. Вдохнул запах и, хищно улыбнувшись, посмотрел сквозь пар на невозмутимого и спокойного Курапику. — Ага, — равнодушно согласился Иллуми, взял чашку и поставил себе на колени. Курапика сглотнул: ему не нравился брат Киллуа, а то, что горячая чашка стояла на его колене и он совсем не дергался от боли — немного пугало. — Так о чем вы хотели поговорить? — нарушил Курапика тишину. — Зная вас двоих, могу предположить, что это связано с... — Кроватью, — улыбнулся Хисока. — Ты собираешься ее покупать? — не понял Курапика. — Собираюсь предложить тебе туда перебраться. Курапика перевел взгляд на Иллуми — на его лице не проявилось ни одной эмоции, он совершенно равнодушно смотрел перед собой. — И ты хочешь это обсуждать сейчас? — И вместе. Втроем, — Хисока глотнул кофе, вернул почти полную кружку на поднос и откинулся на спинку кресла. Он предвкушал уже, какая будет реакция у Курапики и как можно его уломать. — Втроем? С ним? — все так же спокойно спросил Курапика. — Ты уверен? — Вполне. На первый взгляд он, конечно, совершенно бесчувственный, — протянул Хисока, — но не в постели: там эмоции бьют через край. Он более отзывчивый, чем ты, в наш первый раз. — И снова взглянул на лицо Курапики. Проскользнет то, что он ждал?.. Снова ничего нет, Курапика был спокоен, словно валерьянки напился, и даже не удивлялся. — Хочешь, чтобы я вспоминал? — оборвал Курапика. — Ты был довольно груб. — Но тебе понравилось. — Именно поэтому ты со мной связался. Хисока облизнул губы: — Ладно, ты прав. — Ты не всегда соглашаешься, — заметил Курапика. — Значит, добиваешься моего расположения. Тебе хочется нового. Собрал нас, чтобы мы договорились с Иллуми? — Ты схватываешь все налету, — довольно выдохнул Хисока. — За это я тебя и люблю. — Хисока, ты много кого любишь, — впервые подал голос Иллуми, все так же глядя вперед. Он прикрыл глаза, откинул волосы и искоса посмотрел на Курапику: — Он хочет знать, где тебе будет удобнее. Курапика улыбнулся. — Кровать хлипкая, может не выдержать тройного веса. Диван не раскладывается, — сообщил он. — На полу можно, — сказал Иллуми, впервые посмотрев ему в лицо. — Останутся синяки. Я не люблю их, они мешают. — Стол? — Это еще хуже, чем без смазки, — не согласился Курапика, спокойно отпивая глоток из чашки. — Тем более есть вероятность, что стол разломается. Вы оба слишком сильны. А когда вам в голову ударит нэн — лучше держаться подальше от хрупких предметов. — Ванна? — Иллуми продолжал смотреть на Курапику, поддерживая с ним разговор и отмечая, что Хисока не понимает их спокойствия и старается держать себя в руках, только бы не сорваться на вопросы. — Может, все-таки пол? Разобрать диван и подушки использовать как матрас? — Хм... — Курапика всерьез задумался. — Надо тогда кровать из спальни передвинуть. — Зачем? — вклинился нетерпеливо Хисока, но и Иллуми, и Курапика его проигнорировали. — Наверное, пол, — предположил Иллуми. — Он самый, — согласно кивнул Курапика. — Соседям не повезет. Им и так не везет, когда Хисока приходит и набрасывается на меня, а тут двойная нагрузка... Интересно, выдержу ли я? — Я подстрахую, — сказал Иллуми, поднимаясь. — Было бы неплохо, — Курапика поднялся, поставил на поднос чашку и пошел в спальню. Иллуми молчком за ним. Хисока сидел и недоуменно смотрел им вслед. Это что сейчас было? Он-то думал, его ждет прекрасная прелюдия под названием «уломай Курапику на секс втроем», но эти голубки преспокойно его ее лишили! А как же «Хисока, я не хочу», «Не приближайся ко мне», «Я тебе все кости переломаю, если приблизишься»? Как он всего за десять минут смог лишиться этой любимой части игры? — Ну, — протянул он, остановившись уже у входа в спальню. — И чем вы занимаетесь? — Чистим территорию согласно твоей прихоти. — Я ничего такого не хотел, — возразил Хисока. — Ты, я и он, — перечислил Иллуми. — Вместе. — Или тебя уламывать надо, а? — усмехнулся Курапика, всего на мгновение сверкнув красной радужкой своих дьявольских глаз. — Меня? — Хисока от такой наглости не знал, что сказать. — По-моему, ты тут единственный, кто еще против, — поддержал Иллуми, скидывая в угол подушки. — И кто не осознал все последствия ситуации, — согласился Курапика, наблюдая за Иллуми и его ловкими и точными движениями. — Зачем тебе столько подушек? — Иллуми повертел в руках одну синего цвета в желтые звездочки. — Чересчур много для тебя одного. Неженка? — Кое-кто, — возмутился Курапика и кинул обвиняющий взгляд на Хисоку, — очень любит меня в них кидать! И не имеет значения: лицом или спиной! — глубоко вздохнул и уже спокойнее продолжил: — Если вдруг найдешь наручники, то отдай Хисоке, он забыл их в прошлый раз забрать. — Вот эти? — Иллуми поднял звякнувшие браслеты с розовым мехом. — Ага. Там еще плетка где-то была, или она в шкафу?.. — пытался припомнить Курапика. — А со мной он любит еще с веревкой и кляпом, — поделился Иллуми. — У меня после кляпа рот болит, — пожаловался Курапика, складывая одеяло. — Поэтому я отказался. И не пускал Хисоку на порог квартиры, пока он с этим не смирился. — Это да, с ним только так и надо... — Почему так со мной надо? — возмутился Хисока. — Я хочу удовольствия! И вам это приятно. Только не говорите, что нет. Ваши стоны – сама музыка!.. — Потому что тебя не связывали! — в один голос обозлились на него спевшиеся Курапика и Иллуми. — Меня связывали. Было дело. Вот Куроро... — Хисока попытался припомнить хотя бы один случай. — Он как-то меня связал. И при этом забрался ко мне на колени и стонал мое имя. Там еще твое было, Курапика... — Иллуми, держи, — Курапика протянул ему простыню и пошел с угрожающим видом к Хисоке. — Значит, во время секса с тобой он стонет мое имя? — Да, и это было незабываемо, — довольно улыбнулся Хисока, закатывая глаза и облизывая уголок губ. — Он знает, как меня завести, особенно когда потянется так же, как ты, Курапика. Ах, Куроро в этом мастер... — Хисока, — пропел нарочито нежно Курапика. — Можно при мне не упоминать имени этого ублюдка? — Ты забылся, — пояснил Иллуми ошибку Хисоки, откидывая волосы за спину. — Я всего-то хотел поддержать вашу милую беседу, — сказал Хисока. Он уже подумывал обидеться, но решил, что этот сценарий разыграет только в том случае, если его кинут на секс сегодня. Ведь потом можно давить на чувства этих двоих, чтобы они успокаивали его нежную и ранимую душу. Правда, наличие чувств у Иллуми было сомнительным: проблески эмоций у него замечались только рядом с миленьким маленьким братцем. Зато Курапика, как полная противоположность Иллуми, был кладезем эмоций. Да и о нежной и ранимой душе Хисоки можно было поспорить: она закалилась еще в детстве и представлялась Хисоке сильным эфемерным существом, живущим внутри него. Однако сейчас он понимал, что что-то пошло не так. Но вот что именно? — Поддержал, спасибо, — Курапика облизнул уголок губ. — Лучше бы диван отодвинул. Или боишься свой маникюр обломать? — и при этом красноречиво посмотрел вниз. Хисока был более чем уверен, что Курапика смотрит не на ногти. — С этим у меня всегда все в порядке, — Хисока двинул бедрами, но Курапика вовремя отодвинулся. — В любое время я готов доказать тебе это... малыш. — Малыш у тебя в штанах, — припечатал Курапика и вернулся к Иллуми. — Ты сам знаешь, что это не так, — сказал Хисока, но фраза задела самолюбие. — Видал и побольше, — фыркнул Курапика. — Если ему надеть кольцо, — начал Иллуми, — то у него действительно… не сказал бы, что «малыш». Это становится заметно особенно тогда… — Иллуми многозначительно замолчал. Курапика удивленно выгнул брови: — Но как? Он же не позволяет ничего лишнего напяливать на свое тело! Они склонились над кроватью с разных сторон и подвинули её в сторону. — Ты никогда не пытался его щекотать? — шепнул Иллуми. — И в мыслях не было. У него же нэн как заиграет в пятой точке, так остается только просить, чтобы сдерживал хоть немного свой пыл. — Попробуй как-нибудь. Только в этот момент ты должен быть сверху. — Да как он позволит себя... — Не в том смысле, — поправился Иллуми. — Уложи его на спину и сам сядь сверху. А потом пощекочи. Сможешь у него вытребовать все, что душе угодно. — А это реально во время процесса? — Во время процесса реально все что угодно. Даже когда твое тело подвешено его жвачкой к потолку и он, оглаживая бедра, пристраивается к тебе сзади... — Я не хочу знать подробностей! — Курапика замотал головой, но невольно представил эту картину. — О чем вы там шепчетесь? — хмуро поинтересовался забытый Хисока. — О том, что нам надо еще шторы задернуть, — сказал Иллуми спокойно и пошел к окнам. — А что на счет твоего «не хочу знать подробностей»? — Хисока навис над Курапикой. — А-а, — протянул тот и встретился с ним взглядом, — Иллуми объяснял, как ты его любишь связывать. Только попробуй со мной что-нибудь в таком духе сделать — закроешь дверь в мою квартиру с обратной стороны. — Снова брыкаешься? — Хисока улыбнулся, обнял Курапику и укусил его в шею. Тело тут же недвусмысленно отозвалось на близость его мальчика. — Ты же уже привычен... — Хисока, — Курапика попытался вырваться, но Хисока держал крепко. — Мы еще не закончили... — Так я начинаю, — сказал он. — Заглаживаю вину. — Ты еще диван не отодвинул, — сжал его плечо вернувшийся Иллуми. — Или передумал с нами двумя? Хисока сузил глаза. Он не любил, когда его прерывали. — Ладно... я еще не закончил с тобой. С вами. — Ну вот, останется след, — Курапика повернулся к зеркалу, рассматривая отражение. — У моей одежды не такие высокие воротники, будет сложно скрыть. Заметив взгляд Иллуми, спросил: — Что еще? — Советую ни за что не соглашаться на секс возле зеркал, — серьезно посоветовал он. — Почему? — Поверь, не стоит. Оно приятно, но нервов не хватит, чтобы приструнить его бурную фантазию. Курапика подумал, не из-за этого ли у Иллуми на лице не проявляются эмоции. Хотя с другой стороны, он же убийца, ему не положено по роду занятий. — Да уж, — признал Курапика. — Фантазия Хисоки по части извращений даст фору любой камасутре. — Спасибо за комплимент, — пропел за их спинами Хисока и серьезно добавил: — Не начинайте без меня. — И не думали, — Курапика прошел в зал: — Тут надо бы еще стол... — Может, оставим? — последовал за ним Иллуми, подхватив нить разговора, словно они и не меняли тему. — Вдруг захочется? Пусть будет. Курапика остановился, прикидывая. — Хисока любит иногда по-жесткому. Один раз он сковал мне руки вместе с ногами. — И как же он тебя тогда?.. — Руками и ртом. А ты ему?.. — Не допускает, боится, что я откушу и скормлю источник его нэн Мике. Курапике на миг показалось, что Иллуми усмехнулся. Он помнил домашнего питомца семьи Зольдик, в сравнении с которым даже Убогин мог показаться муравьем. — А ты можешь откусить? — он сглотнул, удерживая порыв отойти на пару шагов, по телу пробежало стадо мурашек. — Сперма во рту — это одно, а вот когда кровь фонтаном... мне не нравится. Да еще и с куском мяса... я не настолько извращенец, каким меня пытается сделать Хисока. — Это хорошо, — выдохнул незаметно Курапика. Они освободили столик под буравящим взглядом Хисоки, который обещал, что утром каждого ждет воспитательная беседа. И не одна. — Откуда ты знаешь про вкус спермы, если Хисока тебе не дает? — удивился Курапика. Они вернулись к дивану. — Я же говорил про волшебный способ? — Д-да... — Тем более, Хисока не единственный, кто у меня есть. Хисока предпочел оставить свои комментарии при себе. И потом уже как-нибудь выяснить, к кому бегает неудовлетворенный им Иллуми. — Только когда после секса захочешь его в рот взять, не забудь помыть член. Страсть страстью, а гигиена важнее. — Ага, — пораженно кивнул Курапика. — Но обычно это происходит, когда я на кухне в переднике. — Голый в переднике? — Иллуми вскинул голову. Покосился на Хисоку и снова посмотрел на Курапику. — Конечно одетый! — Курапика вспыхнул, потом постарался взять себя в руки и уже спокойно продолжил: — Он просил меня много раз переодеться, но я отказывался. — Твоя одежда и без того девчоночья, незачем просить, — сложил руки на груди Хисока и мечтательно улыбнулся, припоминая. — Чего стоят та синяя юбочка и блузочка, в которой ты появляешься на работе... — Это одежда моего клана. Я стал мужчиной и обязан ее носить. — Так носи и дальше. Мне так нравится тебе под юбку лезть и снимать штаны... это так сексуально и очень заводит... а-ах... — Снова ты начинаешь, — устало вздохнул Курапика. — Тебе еще повезло. Вот когда он ко мне в штаны лезет, это выглядит не слишком сексуально, — сказал Иллуми, помогая передвигать мебель. — Но ему проще дать, чем отказать. — Ага, — выдохнул Курапика. — Именно поэтому я и согласился провести ночь втроем. — Я рад, что ты согласился, — сказал Хисока и зевнул. Своими разговорами эта парочка усыпит его быстрее, чем они к делу приступят. Кто же знал, что Курапика так серьезно подойдет к вопросу о тройничке и заставит чистить квартиру? Нет, нужно было сразу тащить всех в номер в гостинице. — Сколько еще времени надо? — тихо спросил Иллуми у Курапики, пока они переносили одеяла из спальни. — Минут десять. Если приставать не начнет, иначе кровь прильет к паху, и тогда все старания зря. Он нас потом кастрирует, когда узнает. — Хисока? С кем тогда ему сексом заниматься? — Одно другому не помешает. — Тогда он не сможет видеть и чувствовать реакцию. Минус один к попыткам соблазнения. У него фетиш на ласкание члена через одежду. Вспомни про свою юбку. — Твоя правда. И это не юбка! — Курапика замолк, запоздало уточнил: — А что, и тебя так соблазнял? — Даже на рабочем месте, — кивнул Иллуми. — У меня был заказ, а он явился и потребовал секса. Прямо на полу, в крови: заказчик желал кровавое месиво, доплатив за это отдельно — пришлось расстараться. — Может, это Хисока заказал? Все же знал, где тебя найти, — предположил Курапика, сгружая вещи на пол и расстилая простыни. — Я уже ничему не удивляюсь. Эта его страсть к экспериментам в постели и разнообразии сексуальной жизни изматывает. — А, тогда тебе повезло, — Иллуми помог расправить концы одеяла. — Когда он неудовлетворен, то может несколько дней кряду мучить, прерываясь на сон и еду... иногда. Курапика в который раз пожалел, что согласился на подобный разговор. Он обернулся к Хисоке, усмехнулся и позвал Иллуми. — Он заснул. Мы как раз все доделали. — Замечательно. — Иллуми подхватил полотенце и подошел к Хисоке. — Не проснется? Снотворное снотворным, но Хисока же явно научен... — К тому времени мы успеем все сделать. Курапике оставалось лишь положиться на старшего Зольдика. — Не поздоровится нашим задницам, когда Хисока узнает, — вздохнул Курапика. — Не поздоровится его члену нас двоих за раз трахнуть. Хотя, если он возьмет в помощь фаллоимитаторы и вибраторы, то фигово будет уже нам. Хисока спец в этом, и пощады можно не ждать. — Иллуми вытирал с лица Хисоки грим. — Он у тебя с собой? — Да, — Курапика извлек из кармана фотоаппарат и щелкнул на пробу, как ловко и уверенно работает Иллуми. Про месть Хисоки думать не хотелось. Про прогнозы Иллуми тем более. — Хм, — Иллуми поднялся, рассматривая лицо Хисоки. — Настолько ужасен? — Курапика подошел ближе. Посмотрел на лицо Хисоки. — Красив... — И почему он не согласился умыться, когда я его просил? — Ты его просил? — Когда он к нам домой заскочил. При этом полный кавардак устроил, но деду понравился. — Иллуми взял фотоаппарат и щелкнул несколько раз спящего Хисоку. — Да, нечасто увидишь его с подушкой в обнимку. — А у меня он всегда так спит, — Курапика ничему не удивился. Присел и убрал с лица рыжую прядь волос. — Особенно когда я поздно возвращаюсь. Прихожу — а он уже с подушкой обжимается. Иногда думаю, что у него боязнь одиночества: в детстве совочками побили и укатали в куличиках. — А со мной он редко на ночь остается. — Завидую, — выдохнул Курапика. — Мне иногда так тяжело выбраться из его мертвой хватки — даже в туалет не сходить — что начинаю его ненавидеть. — Я тебе завидую, — сказал Иллуми. Они замолчали. Хисока во сне улыбнулся, обхватил подушку ногами, застонал: — Куроро... твой рот... пальцы... волшебны... — Он у меня точно по голове получит! Да я его... — Иллуми удержал Курапику, порывавшегося накинуться на спящего Хисоку. — Да как он... Да что за... Год без секса! — Спасибо за подарок, — сказал Иллуми. — Этим годом я воспользуюсь в полной мере. — Только после меня! У него встал! Я ему покажу «твой рот волшебен», — злился Курапика. — Так покажу, что месяц смотреть в сторону не будет! — И как ты это сделаешь? Из интереса спрашиваю, — но прозвучало как обычно без интонаций. — В цепи закуешь и в башню посадишь? — Допустим, в цепи смогу заковать, — Курапика недобро усмехнулся, сжимая ладонь, на которой проявилась, звеня, цепь. — Он же вроде Пауком прикидывался, вот и доприкидывался. — Чем кормить будешь? — Посажу на белковую диету. — Он и без того худой. У меня на бедрах синяки остаются после его бурных объятий. Ему, наоборот, питаться больше надо. — Пусть помучается. Ему же нравится меня мучить. — Он тебя тоже пытался кремом накормить? — удивился Иллуми. — Да, — Курапика посмотрел в сторону, предпочитая не вспоминать. — Я вернулся домой, а он встречает меня голым, только на бедрах непонятное белое кремовое пятно. — Мне досталось больше, — гордо возвестил Иллуми. — Он свою грудь в креме вымазал, не менее трех бутылок использовал. — На мне, видно, сэкономил. Но после того, как я его вылизал, он меня кремом облил, да еще и вишенки на соски прицепил, — Курапика стыдливо приложил ладонь к лицу. — Но, черт, это приятно было... особенно, как он языком своим эти вишенки обхватывал... — Со мной такого не было, — сказал Иллуми. — Была ванна молока и он с вазочкой пудинга и миской плавленого шоколада. Тоже понравилось... незабываемо. — Наверное, с едой он играет, когда у него настроение плохое, — предположил Курапика. — Тоже заметил? — Такое вряд ли пропустишь, — Курапика поднял с пола оброненные наручники, деловито поинтересовался: — Ты раздевать будешь или я? — Я сильнее, — Иллуми подхватил Хисоку и принес к дивану. Курапика защелкнул на запястье и ножке дивана наручники. — Принесешь? Я купил всё, в пакете возле двери. — Да, сейчас. Когда Курапика вернулся, Хисока был уже полностью раздет. В пакете оказались многочисленные девайсы из секс-шопа, которые Курапика предпочитал никогда не видеть в своей квартире. Он вывернул пакет, разбрасывая их возле Хисоки. — Как думаешь, поверит, что у нас что-то было? У троих? — спросил Курапика, приседая и рассматривая черные стринги Хисоки, лежавшие в сторонке, словно снятые в порыве страсти. — Если ты купил то, что я советовал, то он проснется расклеенный и уставший, — сказал Иллуми. — Так что поверит. — Подыграем? — Мы сегодня целый вечер подыгрывали. Он даже запаниковал. — Хисока и паника вещи — несовместимые, — покачал головой Курапика. — Спасибо, что предупредил насчет всего этого, — он неопределенно махнул рукой. — Пока ты отделался, а вот дальше он уломает. — На первое время у меня есть чем его шантажировать, — Курапика сфотографировал еще пару раз Хисоку, а после спрятал фотоаппарат с ценными снимками. — Если что, сам буду его уламывать. — Испортишь ему все удовольствие. — Хисока меня плохо знает, — Курапика потянулся. — Кровь клана Курута кипит, а не застаивается. Или он думал, что красные глаза нам для красоты даны? — Значит, угрозы «год без секса» всего лишь пустой звук? — Иллуми уже надеялся, что Хисока будет только к нему бегать, изредка наведываясь к Курапике с вопросом простили или нет. — Ну почему же? Я покажу Хисоке во всех подробностях, что значит быть снизу, — Курапика многообещающе сжал кулаки. — Я бы тоже не отказался. Все же тройничок — не такое уж и плохое предложение. — К тому моменту, как он состоится, я подготовлюсь. — Ну, готовься. Я сверху, ты снизу. Обещание подстраховать выполню... Кстати, когда произойдет, член мазать чем-нибудь? Какой вкус любишь? — Тебе зачем? — Хисока же всегда сверху, в этот раз тоже будет. Я проявляю заботу о тебе. — Постарайся его уболтать без всяких игрушек и переодеваний. — Запомню. Этот раз не в счет? — Ага, — кивнул Курапика и зевнул. Они молча разделись, отвернувшись друг от друга. Курапика нацепил на себя ошейник, Иллуми надел перчатки, сжал в ладони кляп с шариком, застегнул обтягивающую майку с шнуровкой. Курапика же, обмотанный в простыню, обернулся, замер, рассматривая слишком пристально Иллуми, невольно шагнул вперед, провел по его груди, рассматривая как блики играют на латексе. — Нравится? — Сочетается с твоими волосами, — одобрил Курапика. — Даже жалею, что отказался от тебя. — Время еще есть, можем вдвоем, — предложил Иллуми, зная, что Курапика откажется. — В другой раз, но я запомню, — улыбнулся Курапика. Он вздохнул и обернулся к спящему. — Рядом с ним? — Можем и тут устроиться, — Иллуми кивнул на полусобранный диван. — Не заподозрит? — Можно ему в задницу вибратор засунуть, чтобы он про него утром думал и вспоминал, что делал ночью, раз заснул с ним. — Ты жесток. — Практичен. Меня учили не оставлять улик, работать чисто. — Ты прекрасно заметаешь следы, — оценил Курапика и отошел от Иллуми. — Я слишком устал. Хисока выматывает своим присутствием даже без секса. — Именно по этой причине и позволяю ему спать со мной. — Не наоборот? Хисока же всегда хочет быть первым во всем. — Он это сегодня прекрасно доказал, — Иллуми посмотрел на Хисоку, вытянувшегося с полюбившейся подушкой. Его член все еще стоял, но никто об этом не заботился. — Да уж, первым отошел в мир снов, — усмехнулся Курапика. Он все же поддался Иллуми, и они прилегли рядом с Хисокой, стараясь сильно его не теснить. Курапика скинул простыню, осторожно устроился рядом с Иллуми, чувствуя запах его шампуня, щекотавший нос. Может, и правда зря отказался?.. — Я тут подумал... — нарушил тишину Курапика, чувствуя, как проваливается в сон. — Как на счет того, чтобы его уложить в лепестках роз, связать и уйти? — Возбудим и не дадим? Ты с ним переобщался. — Пытаюсь разнообразить его сексуальную жизнь. Не всё же ему придумывать... — Он бы за такие слова тебе на месте начал доказывать обратное, — пробормотал Иллуми. — Было. Пережил... — Курапика зевнул, укрываясь простыней. Цепь на ошейнике тренькнула, натирая кожу на месте укуса. — Снял бы ты ее, — посоветовал Иллуми. — Он может завтра воспользоваться. — Ты будешь рядом и отвлечешь внимание на себя... у меня как раз в холодильнике взбитые сливки есть... пакет молока... вишенка... — Тебе после игр придется в магазин идти... — Ну и пусть... Свет приглушенно горел в комнате. Забытый кофе стоял на подносе на столе. Спокойную тишину изредка нарушали стоны Хисоки, ворочавшегося во сне, и тиканье часов. — Да, Куроро... я хочу это видеть... Курапика закрыл уши ладонями, сильнее прижимаясь к теплому боку Иллуми и пожалел, что отказался от его предложения засунуть вибратор в задницу Хисоке. Иллуми жалел, что Курапика отказался от секса с ним, но при этом продолжал обнимать его. *** Они еще долго лежали и думали о своем, пока Хисока не успокоился и не стих. Курапика вздохнул. — Не спишь? — шепотом спросил Иллуми. — Не хочется. Они замолчали на минуту. А после Иллуми подхватил Курапику, приподнялся и усадил себе на колени, целуя его. Курапика ответил. Казалось, они сцепились в неравном поединке, доказывая что-то то ли себе, то ли кому-то. — Кусаться тоже научил Хисока? — спросил Иллуми, прижимая к себе Курапику. Его ладони водили по спине, изучая позвонки, спускаясь ниже, обхватывая за ягодицы, прижимая ближе и возбуждая. — Ага, — ответил Курапика, приподнимаясь и давая лучший доступ сильным ладоням. — Он тебя развратил. — Я сам поддался. Они потерлись друг о друга, возбуждая еще больше. Поцелуев стало меньше, но возросла их напористость. Кожа покрылась каплями пота. Под ошейником в месте укуса стянуло, защипало, заболело. Курапика протянул руку, пытаясь ослабить зажим, но Иллуми воспользовался поводком и потянул, увлекая за собой. Он лег на спину, Курапика навис над ним, склоняясь. Они тяжело дышали, замерев. Рассматривали друг друга, словно перед стартом, и думали, с чем им придется столкнуться и что преодолеть. — Что он еще любит? — спросил Иллуми. — Любит тереться членом между ягодиц, — ответил глаза в глаза Курапика. И не было никакого стыда, правил поведения и укоров совести. Словно и не убийца перед ним, не старший брат Киллуа, а просто кто-то, кто понимает и при этом не лезет в душу. — А с тобой? — Он любит вылизывать шрам на внутренней стороне бедра — собака укусила. — Ты не показывал. — А у тебя как? — вернул вопрос Иллуми. — Он любит целовать глаза, — ответил Курапика. А потом опять, словно передышка закончилась, Иллуми приподнялся с Курапикой, который вздрогнул от соприкосновения липкого латекса и вспотевшей кожи. Каждый раз, когда Иллуми "отлипал" от него, Курапика вздрагивал и выгибался на встречу. Ладони на бедрах продолжали сжимать, направляли тело, терли о стоявший член. Курапика приглушенно застонал. Он уперся лбом в подбородок Иллуми, проговорил: — Мне казалось, ты не из тех, кто ждет. — Я жду, когда ты расслабишься. — С чего такая забота? — Курапика оторвался и посмотрел в спокойные глаза Иллуми. — Я могу засунуть и высунуть, но ты тогда пополам сломаешься и будешь корчиться в муках. — Заботливый, — усмехнулся Курапика, облизнул губы и провел ладонью по взмокшим волосам. — Я же предупреждал. — Я тоже под влиянием момента, — сказал Курапика, смочил пальцы слюной, опустил ладонь вниз и, сжав член Иллуми, начал по нему водить вверх-вниз. На лице Иллуми не проявилось эмоций, как и обычно, если не считать чуть приоткрытые губы и на мгновение прикрытые веки. Курапика улыбнулся, поцеловал Иллуми в губы, зашептал: — А еще сережка в ухе. Она ему безумно нравится... Больше ничего не требовалось. Словно последняя фраза прозвучала стартом для начала соревнования, кто кого возбудит сильнее. Курапику повалили на пол, кажется, что-то уперлось ему между лопаток. Он этого не замечал, глядя как Иллуми разводит его бедра, облизывает собственные пальцы. От его вида у Курапики закружилась голова: неужели он так же выглядел несколько секунд назад, такой же растрепанный и по-блядски притягательный, что хочется сразу кончить? Подумать ему не дали: Иллуми вошел, и Курапика непроизвольно выгнулся, приподнимаясь. Иллуми притянул его к себе. Снова между ними оказался липкий прохладный латекс, тут же согревшийся и прилипший к коже. — Возьмешь то, чего не достает? — усмехнулся Курапика, желая, чтобы толчки не прекращались, как и ощущение блуждающих по телу ладоней. — Хочу попробовать, — согласился Иллуми. Голос его чуть охрип, и Курапике захотелось завернуться в этот голос. — Ты горячий и липкий, — оценил Курапика, приподнимаясь и насаживаясь на член. Одной ладонью он придерживал свою шею, просунув под ошейник пальцы, чтобы тот не натирал рану. Иллуми все равно сжимал поводок, не позволяя отклониться. Курапика и не хотел, да и не получалось. Сложно, когда поводок жестко зафиксирован и мешает распрямиться. — Он с тобой не пробовал кусочки льда? — Я его послал с этой идеей. — Хлюпающие развратные звуки разносились по всей комнате, оставаясь фоном при разговоре. — А ты? — У меня все сворачивалось от холода, — признался Курапика под ускорившийся темп. — Он заменил лёд джемом... Ах... — Иллуми вошел целиком, и Курапика на мгновение замер. Секундная эйфория, головокружение, тугой комок внизу живота, а потом снова все ускорилось. — А ко мне уже... с мороженым пришел, — Иллуми кусал губы, потом ослабил поводок, притянул Курапику за шею и впился в его губы. Он не целовал, просто сжимал зубами губу, когда толкался особенно удачно, верно приближаясь к оргазму. — Не кусайся, — попросил Курапика, в отместку впиваясь в губу Иллуми. — Он мне однажды карамельку засунул в задницу, — проговорил Иллуми. — А потом? — Курапика провел языком от уголка губ до виска, слизывая солоноватый пот. — Двигал им внутри за палочку и лизал, — Иллуми накрыл губы Курапики, слегка пососал, выпустил, провел языком к скуле. — Как ощущения были? — Курапика подался вниз, приподнялся, управляемый ладонями Иллуми. — Липко... Хорошо хоть жвачку не додумался к члену прицепить и внутри меня ее зафиксировать, — пробормотал Иллуми. — Не подавай ему идеи... — попросил Курапика и прикусил губу от нахлынувшего оргазма. Слишком быстро, сильно, до невозможности неожиданно. Но сразу стало легко, чувство эйфории, приближавшееся с каждым толчком, ударило в голову и растеклось приятной невесомостью во всем теле. Иллуми застонал и замер в полусидячем положении, пытаясь прийти в себя и не желая, чтобы чувство, туманящее разум, скоро проходило. — По-моему, — тяжело дыша, сказал Курапика, — мы и без Хисоки отлично справились. — Он пропустил самое лучшее, — Иллуми слышал сердцебиение Курапики и решил свое не приводить в порядок методикой, которой учился с самого детства при слежке за жертвами. Чтобы запомнить. — Судя по зрелищу, — выдохнул Курапика в ухо Иллуми, — у него свое порно в голове. — Не ревнуешь? — С чего бы? Они обменялись поцелуями, соединяясь дыханием. Ранки на губах открылись, слабо закровоточили, зализываясь языками и слюной. — Ты же знаешь, кто ему снится. — Пусть снится, — хмыкнул Курапика, — но у меня с тобой вполне реальный секс. — Еще раз? Понравилось? — Понравилось. Вместо ответа — слишком томный взгляд, полустон, развратное, но такое манящее движение бедрами. И снова поцелуй, от которого опять начало сносить крышу, а мысли запутались, раны перестали саднить, а усталость затихла, подавленная желанием еще одного круга изматывающего секса.