Hellish Blessing

      На улице уже смерклось и на дома опустилась ночная чернь, усыпленная звёздной пылью. Завораживает. Красиво. Единственное, что скрашивает наступившую скуку в пути до бара, в который Колин с группой ринулись после очередного концерта. Да-да, всё именно так. Выступление за городом прошло более, чем успешно: народ был в восторге, каждый член группы постарался на славу, что уж говорить о низкорослом вокалисте, что прямо сейчас склонился лбом к оконному стеклу. В горле пылал зуд и периодически раздувалась зевота.       Колин сидел от группы в стороне, по личным ощущениям вымотанный больше всех, и тревожить его никто не намеревался — тот нередко был таким после выступлений, особенно в последнее время. По первому впечатлению было трудно сказать, что бледный и невзрачный парниша являлся вокалистом не последней по известности группы, умеющий брать трепещущие, завораживающие ноты. В том-то и дело, что по первому впечатлению, ведь когда он пел — Колин буквально расцветал. Щёки наливались розовым румянцем, а во взгляде сверкала жизнь и воодушевление, и даже тогда, когда тот рвал глотку, морща остренький носишко.       Дорога стремительно ускользала под колёса большой машины, всё вела и вела в город. В очередной малый городишко, в котором предстоит переночевать и в скором времени покинуть, дабы посетить новый концерт, продолжая музыкальный тур.       Бар с рокерскими мотивами долго искать не пришлось, и ступив за порог дома пьянства и кутежа, парни разбрелись по своим нуждам — кто первым делом за спиртным, а кто к дамам. Колин же в привычной манере выбрал место за барной стойкой.       Он был доволен сегодняшним концертом — об этом говорила его слабая ухмылка, что периодически появлялась на его губах, когда он представлял прошедший концерт: восторженные крики публики и многоголосый хор под их зажигательную музыку. Так Колин и проводил время, ведя бездумные беседы с незнакомыми людьми и иногда снова вылавливая из толпы своих ребят.       Пить до белого каления парень не любил, потому и наслаждался лёгким мохито. Ему казалось, что прямо сейчас он мог чувствовать разве что холод, исходящий от стакана с напитком, лёгкие колебания сидения под ним от громкой музыки и трепещущее наслаждение, свечкой горящее внутри.       — Ух-ты, — над ухом слышится низкий бархатный голос. — Что за очаровательное создание я вижу! — Рядом за барную стойку садится незнакомый мужчина.       Ему пришлось несколько обождать, прежде чем Колин обратился к нему взглядом: — И тебе добрый вечер.       — Хах. Добрый, — несколько удивлённо, но не менее уверенно отвечал незнакомец.       Мужчина оказался высоким длинноволосым брюнетом с накаченной мускулатурой. Его волосы были убраны в хвост, атрибутика из шипастых браслетов и цепной подвески со скелетом только больше подчёркивала его мощность, а тёмные глубокие глаза следили за парнем. Глядя на него, сразу можно было узнать в нём человека, схожего по духу.       — Чего-то хотел или как? — интересовался Колин. Его уши тронуло замечание, сравнимое с комплиментом, но признаков интереса он не подал.       — Как дружелюбно, — усмехнулся мужчина. Было заметно, как его глаза осторожно бегали по соблазнительно миниатюрному парню. Колин ответил коротким смешком, пока незнакомец не продолжил, — Эй, ты же ведь вокалист «Hellish Blessing», верно? Колин. Или я ошибаюсь? — заговорщицки произнёс тот.       — А как часто ты путаешь людей в лицо? — отвечал несколько едким вопросом на вопрос парниша, намекая на свою внешнюю особенность — родимые пятна, которыми было усеяно всё его тело — на видных и самых потаённых местах, в том числе и на лице, что было трудно упустить из виду и не запомнить. К тому же, правая рука парня была вдоль забита татуировками, что смотрелось не менее эффектно.       — Таких красавцев в лицо спутать сложно. Ещё и таких талантливых, — не скрывая этого, незнакомец заигрывал, намереваясь поселить в Колине интерес.       А Колин отвечал лишь загадочной ухмылкой, не отпуская ответных комментариев оппоненту, который, признавался он себе, успел заинтриговать. Ему нравились большие мужчины. Особенно те, что уделяли ему внимание. Но ещё Колин любил легонько измываться над жертвами, что попадали в его неосязаемую сеть: играть с ними, не давать открытых надежд.       — Не думал встретить вас здесь. Какими судьбами? — мужчина продолжал развивать диалог.       — Омываем концерт. Отдыха заслуживает каждый. — Колин зарылся рукой в свои рыжие пламенные кудри, а после зачесал их набок в красивом жесте. Всем телом он ощущал тот похотливый интерес, что исходил от мужчины, которого он умудрялся соблазнять только лишь ответным взглядом. — Как тебя звать?       — Джейкоб. — Теперь наконец можно было прозвать такого приметного мужчину. Как ему на самом деле шло это имя. Такое же крепкое и сильное на слух, каким был его обладатель.       — Рад знакомству, Джейкоб, — произнёс Колин, подчеркнув имя нового знакомого, и протянул тому руку в вежливом жесте, вызвавший в мужчине чуть прикрытый восторг.       Колин был такой известной личностью, что не часто выходила в люди, дабы элементарно одарить их маленьким интервью с собой и расписать автограф. И встретить его в каком-то случайном баре, иметь возможность лично поговорить — было благословением для тех, кому довелось попасть в такую вероятность. А в иной раз заиметь с ним что-то большее…       В следующие минуты Колин был одарён не менее приятным вниманием — Джейкоб вызвался угостить его и заказал у бармена два спиртных напитка. На слух он не смог бы определить, чего такого ему поставили перед носом, но яркий запах спирта определённо подразумевал что-то крепкое. Колин распробовал напиток и неподдельно скривился, ощутив на языке ядерную спиртовую бомбу. Совсем он не дружил с крепкой выпивкой.       — Хах, ты не сильно выпиваешь, как я понимаю, да? — не мог не прокомментировать Джейкоб и усмехнулся, уделав свою долю на раз-два.       — Так заметно? — Колин переспросил, с недоверчивой улыбкой глянув на стакан.       В ответ осталось короткое: «Ага» и диалог на пару мгновений стих.       Колин совсем не намеревался допивать напиток — не хотел опьянеть и так просто пасть. Ему было любопытно смотреть за мужчиной: за его бегающими глазами, редкими неловкими покашливаниями и общим сильным силуэтом. Парень чувствовал его интерес, мог не только видеть, но и почти слышать — и нет, на слух это не его дешёвые подкаты и угощение. Это всё ещё лёгкое волнение, пусть и настойчивость, но подозрение. Последнего у Колина прочувствовать лучше не удавалось…       — Ты сам учился петь?       «Ух-ты» — теперь удивлялся Колин. Такие вопросы он ужасно любил, ведь с огромной любовью подходил к рассказам об успехе, которого добился. Он снова сделался более сдержанным, но отказать в ответе Джейкобу не мог:       — В какой-то степени да, но у меня был надёжный учитель. Это будет сентиментально, но ещё будучи маленьким я любил записывать и перепевать любимые песни. Мама поддерживала моё увлечение и помогала мне. Она и сама была чудесной певицей. — Такой вопрос вынудил Колина разговориться, и ведь даже обоюдно.       Упоминание матери заставило Джейкоба несколько задуматься.       — Известная какая? — интересовался он.       — Нет, совсем нет, — не согласился Колин, — Но она пела песни чудеснее, чем спела бы любая сирена, — и он мягко улыбнулся.       Воспоминания о маме невольно раздобрили его душу, (или то был алкоголь, что в конце концов должен был согреть и чутка опьянить его голову). Неожиданно, и даже для самого мужчины, ведь ледяной настрой медленно таял.       — Должно быть, она тобой горда сейчас, — допустил мысль Джейкоб, и Колин неожиданно осёкся — теплота выгорела из его глаз, оставив вместо молодой весенней зелени лишь жухлый грязный цвет.       Джейкоб ошибся. Колин любил вспоминать маму, но не последний день в его жизни, когда им довелось увидеться. Она не погибла, как можно было подумать первым делом. На его памяти она жива и здорова, но знать, как она сейчас — он не знал. В последний раз, когда он вот-вот покинул родные глубокие недра, мать была в страшной апатии.       — Хах, только если немного, — Колин вдруг хихикнул, — Она терпеть ненавидит рок, — и выдал ложь за правду.       — Оу… — должно быть, Джейкоб не ожидал того, что услышал. Он не успел сделать для себя какой-либо вывод, ведь в следующую минуту Колин нарочито склонился к нему, приковав взгляд мужчины к гибкому тельцу в свободной рубашке, которую хотелось натянуть на талию, дабы разглядеть её; к глазам, что стали хитрыми и ещё более манящими.       Губы парня тронула мягкая ухмылка, после чего он произнёс: — Выйдем с тобой перекурить?       Мужчину тронуло увлечённое любопытство. И то, как Колин ненавязчиво коснулся его плеча в этот момент — подняло мелкие волоски на его крепких руках.       — Ну пошли, — всё, что тот ответил.       Колин сполз со стула у барной стойки и игривым скачком утонул в резвой танцующей толпе. Джейкоб почти прыгнул за ним, еле-еле нагоняя среди людей, между которых ему было тесно. Его сопровождал взгляд подведённых глаз, что нередко оборачивались на него, дабы мужчина не потерялся окончательно.       Уже на улице Колин встречал его, неприкосновенно уводя за угол бара, где было укромное местечко для перекура. Джейкоб, впутанный в бесовские сети, без пререканий следовал за игривым парнем, пока в конце концов не нагнал. Колин специально увёл его сюда, дабы никто лишних раз не пялился на них.       — А ты шустрый, — подметил тот и усмехнулся довольному виду парня.       «Нередко слышу», — подумал Колин, но промолчал, не разрушая настрой. Он закурил сигарету, а после позволил Джейкобу раскурить свою через тлеющий кончик собственной. Это было весьма близко, премного соблазнительно.       Колин обращал внимание на руки оппонента: те вполне естественно смотрелись грубо, что крохотная сигарета казалась зубочисткой в них; ладони были крупными, а некоторые пальцы были стёрты и даже перемотаны пластырями. Ему нередко доводилось видеть, как его друзья растирали пальцы в мясо, искусно играя на своих струнных инструментах. Догадка всплыла сама собой и в Джейкоба полетел вопрос:       — Играешь на чём-нибудь? Выглядишь как тот, кто вполне себе способен лабать на гитаре. Я прав?       На лице Джейкоба промелькнул огонёк, знаменующий попадание в точку.       — Да, прав, — протянул мужчина и был доволен толикой чутья к своей персоне.       Колин сделал новую затяжку и мягким движением губ выпустил струю дыма. Тут же он обратился взглядом к Джейкобу, что ни на секунду не сводил с него глаз. Парень положился правой рукой на крепкое мужское плечо и оказался с ним нос к носу, совсем близко…       — Может, сыграешь как-нибудь для меня? — почти в губы вкрадчиво произнёс он.       — Разве в твоей группе не достаточно гитаристов? — выдохнул Джейкоб.       — Это разные вещи, — не согласился Колин, и прохладные юношеские губы коснулись чужих.       Пару мгновений поцелуй был невесомым, пока мужчина не смочил сухие губы языком и грубо не потянул Колина на себя, наконец в праве сделать это. Его сигарета надломилась и выпала из рук, а парень уже обвил чужую шею.       Это было великолепно. Настойчивость, с которой Джейкоб прижимал Колина, пускала по его телу жар и змей возбуждения. Влажный и пылкий поцелуй свёл его с ума. А что произойдёт, если дело дойдёт до постели? А вот это другой и достаточно интересный вопрос.       В секунду Колин разорвал поцелуй и хихича замычал. Ему этого так не хватало. Было приятно отдаться в сильные руки превосходящего его мужчины такой притягательной внешности. Чувствовать весь его еле уловимый трепет и настрой, вдыхать это, словно самое вкусное угощение… Только вот чувствовалось от этого Джейкоба что-то инородное, непонятное. Что вселяло в Колина больше интереса и страсти.       Как оказалось, Джейкоб был на машине, потому предложение посетить мотель не заставило себя долго ждать. Ранее группа уже посещала один, где те раскидались по комнатам, потому место для Колина и его любовника на ночь уже было устроено, словно бы парень знал всё наперёд.       Небольшое помещение поглотило их, оставив в кромешной темноте, но Колин поспешил осветить комнату прикроватной лампой, плавным наклоном к ней. Он не ходил вокруг да около и тут же слился с мужчиной в новом поцелуе, снова обвивая шею своими аккуратными руками. Джейкоб опрокинул его на матрас средней мягкости, и парень охнул, задорно хохотнув. Когда тот накрыл его своей тенью, он поднял ножку и провёл ею вдоль крупной мужской ляхи, и словно бы ненавязчиво поддел край чёрной футболки. Намёк в объяснениях не нуждался, потому Джейкоб, желающий этого не меньше, без промедлений оголил свой пышный и накаченный торс.       Колин жадно осматривал его, невольно прикусывая губу, всматриваясь в пресс и крупную грудь, обросшую короткими витыми волосками. Когда на него вдруг бросились, собственные руки сползли с пуговиц, ведь резкое движение просто-напросто вырвало их из нитей, вскрывая юношеское тельце. Теперь наслаждались им: мягкой плавной талией и стройным животом.       Колин громко запыхтел, когда его губы смял грубый поцелуй. То были жажда и желание, что он ядовито пускал в разум этого мачо. Горячий язык ласкал его тонкую шею, а крупные ладони крепко сжимались на ногах и упругих ягодицах. Губы посасывали соски, вызывая трепещущие, разогревающие, как вода в чайнике, ощущения.       В шортах теснился член, парень невольно выгибался, прислоняясь пахом к чужому животу. Властвовать над собой он позволял только в постели — он это очень любил, но никогда не мог отказать себе в том же самом, позволить себе чутка приласкать свою жертву…       Колин запустил руку в густые локоны и сжал их, потянул вверх, отвлекая Джейкоба от себя. Тот несколько удивился, но удивление его было не долгим: парень вынудил его сменить положения и усадить себя на колени. Он нарочито ёрзал по чему-то большому, что уже давно не могло дожидаться, но было вынуждено терпеть. Джейкоб под ним словно бы только и дожидался этого.       Колин с наслаждением коснулся горячей груди. Мужские сиськи были его страстью — руки сами тянулись к ним, если бы ладони и грудь связывал магнит. Ему нравилось трогать и сжимать, и даже порой на личное удивление иступлять больших дядек. Но это только усладило его внимание: губы у уха и укусы в жилистую шею.       Интересно, держал ли Джейкоб в голове мысль о том, что прямо сейчас развлекался со звездой. С вокалистом «Hellish Blessing», который на людях был совсем непреступным. Может быть, и наверняка, ему очень льстила такая честь переспать с такой личностью. Пусть с моральной стороны это последнее свинство обоих.       Когда Колин вдруг замер над ним, Джейкобу показалось, что в рыжей копне волос выросли рога, и даже уши показались неестественно вытянутыми и мохнатыми; и руки словно бы сделались более холодными, чем минуту назад. Но видение рассеялось, когда парень мягко склонился к нему и одарил лёгким касанием губ к щеке.       — Трахни меня как следует, Джейкоб, — полушёпотом, доводя до мурашек, произнёс Колин. — Я чувствую, как пылает твоя душа…       Для Джейкоба это стало спусковым крючком, слабым карабином на цепи: то ли собственное имя, произнесённое чужими губами, так впечатлило его, то ли контраст настроений на почве ласк, что предшествовали этому. Но наверняка сработал каждый вариант. Колин в минуту снова оказался на спине. Мужчина немедля поднял его ноги и принялся стягивать лёгкие шортики, за ними и бельё, оголяя парня целиком и полностью: родимые пятна и впрямь добавляли его нежному силуэту диковинности. Казалось, что на Колина вылили варёное сгущённое молоко, до того тот был красив и сладок. До того в образе и сущности этого парня было что-то настолько необычное, что руки работали сами, без участия головы.       Джейкоб не выжидал ни минуты и для того, чтобы тоже поскорее спустить штаны и наконец внедрить своё толстое достоинство в худой юношеский зад. Стоит ли отмечать, как Колин вскрикнул, когда особенно близкий контакт уже состоялся? Каждый сантиметр тела содрогался с грубыми толчками. Джейкобу над ним тоже нравилось. Его большие руки казались двумя огромными тисками, что беспощадно сжимали нежную кожу, не заботясь о последствиях. Но никто не возражал. Своим певучим голоском Колин вживлял в мужское тело яростный голод, словно сирена в открытом море.       Это продолжалось долго, пока оба тела не были исчерпаны до основания. Вот ведь работа достанется уборщикам этого мотеля: безобразное постельное бельё и характерный запах.       Джейкоб мог поклясться, что с наступлением оргазма его словно бы отпустило что-то сильное, будто это какой-нибудь тяжёлый наркотик, губящий волю, но нет, до веществ он был трезв, да и алкоголя должно было быть столько, сколько сгубило бы быка. И Колин знал это. Вернее, чувствовал — ведь в конце концов он был виновником сея торжества. Но неясность всё ещё витала вокруг мужчины, что более не вызывало в нём того же интереса, кроме как вопросы.       Колин в голос выдохнул, когда руки его наконец отпустили. Он упал на матрас и выгнулся в спине, смачно прохрустев ею.       — Ох, вау. Ты чертовски хорош, — Колин примял свои волосы, лёгкая ухмылка оставалась на его губах.       Мужчина хмыкнул и прилёг рядом. — Сам не думал, что ты меня так заведёшь. Может, ты подмешал мне чего, а?       — Хах, — усмехнулся Колин, — зачем? Беру всем натуральным, — ехидничал он, и коснувшись пальцем мужского подбородка, совершил мягкий поцелуй в губы Джейкоба. — Если ты не против, прямо сейчас мне нужно освежиться. Тоже можешь сходить в душ, но потом тебе придётся уйти. — Колин встал, собирая свою одежду.       — Почему? — раздосадовано поинтересовался Джейкоб и получил вполне себе очевидный ответ:       — Не хочу, чтобы кто-нибудь из парней видел утром, как я провожаю какого-то мужика. Они, конечно, знают о моих предпочтениях, но увы. — И парень скрылся за дверью маленькой комнатки, ничуть не стеснённый своей наготой.       За дверью, спрятанным от чужих глаз, Колин мгновенно изменился в лице: глаза словно бы растеряли былую живость, выдавая усталость. Но как же он был доволен. В этом сексе было что-то совсем необычное, чего Колин не понимал, чего не мог расчувствовать. Но его внутренний бес ликовал — этого должно было хватить ещё надолго, прежде чем ему придётся искать новую жертву.       Тушь на глазах очевидно оказалась размытой и теперь наконец была смыта, ровно также, как и липкий пот со спермой. Колин поправил свернувшееся кольцо в ухе, обратно оделся и вышел. Он удивился, когда обнаружил пустую комнату и ни следа от Джейкоба, кроме пары пуговиц, которые тот беспощадно выдернул в страстном порыве. Парень было подумал, что тот вышел покурить, да только даже на крыльце и в близи мотеля мужчины не было.       «Неужели так и ушёл?» — Сделалось даже несколько обидно, ведь Колин ожидал какого-то маломальского прощания. Потому он закурил сам, но обратив внимание на припаркованную машину Джейкоба, для себя понял, что тот ещё вернётся, где бы тот сейчас не пропадал, что его даже улыбнуло. После порции никотина Колин вернулся в номер.       Вид истерзанной постели предвещал сон без комфортного спального белья. Просить о новом у владельцев мотеля в такой поздний час ему не хотелось, да и обождать до утра труда не составило бы. Колин не знал, как там сейчас его группа, но был уверен, что до утра никто не потеряется.       Тут его ухо тронул шорох позади, и не успел он обернуться, как ощутил резкий удар по затылку. В глазах в секунду помутилось, и он не понял, как упал…