Гаджетипическое расстройство личности

Из бредовых записок пациента: «Гаджет ребёнок сатаны, я в этом убедился в очередной раз, я показывал свои идеи, но он меня игнорил, мой отец дал бы в лоб за такое неуважение. Гаджет, иди лесом, сколько людей ты погубил, сколько идей отнял, ты чернь, которую нужно очистить.»       По ту сторону стекла в сидел на мягком стуле мужчина средник лет, кажется, за сорок. Его глаза были закрыты потемневшими веками, а голову откинул на верхушку спинки стула прямо под свет лампы, отчего его и так побледневшая кожа казалась почти что белоснежной. Казалось, что в этом маленьком помещении находился холодный труп с застывшей улыбкой, но только ровное, спокойное дыхание да стучащие колебания на его смирительной рубашке напоминали о том, что пациент жив. Ох, если бы вы знали, как в такой глухой тишине человек может быть счастлив ото сна, когда долгое время не мог смыкать глаз. Имя и фамилию этого человека толком никто не знает и не говорит, они остались только в медицинской карточке. Для наших ушей существует только его псевдоним — Безумный волшебник, если разобрать по словам с нейтральной стилизацией, а так просто Психокусник. Слегка вульгарно и вызывающе, но как только его не называли, чтоб подчеркнуть его безумие и неоднозначность. Почему о нём вспомнили только сейчас? В людях проснулись человеколюбие и желание жалеть, внимать и слушать?

***

По коридору шли молодая темнокожая девушка и человек во врачебном халате. Он напряжённо выдыхал и нервно перебирал связку ключей.       — Мне сказали, что он нужен… в интересах следствия? — уточнял очень важный человек-врач. — Его привезли сюда прямо из больницы.       — К сожалению, пока Доктор Кло на свободе, будут бесконечно долго продолжаться и набеги его агентов, и срывы важных мероприятий для важных личностей, а ряды его агентов будут пополняться благодаря очень заманчивым предложениям. — у Кайлы было такое же настроение. — Но Психокусник один под заключением остался. Поэтому нужно попытаться что-то из него вытянуть.       Они дошли до железной двери, и врач остановился.       — Да, санитары ввели ему лошадиный транквилизатор, и теперь он ведёт себя по-другому… Ух. — он тяжело выдохнул и покачал головой. — С ним много врачей проработало, но… если честно, безрезультатно. Человек он упорный, горделивый и считает своим долгом отомстить Инспектору Гаджету. Они некоторое время жили вместе… Кхм, я так и не понял, что за это время происходило, но я и знать этого не хочу. После их расставания он начал впадать в буйное настроение при малейшем упоминании о Гаджете. Почти любой разговор он может свести к Гаджету, и успокоить его могли разве что сильные препараты. Он ужасно болтлив, часами напролёт. Постоянным гостем в нашей лечебнице он стал с года тысяча девятьсот…       — Да-да, я в курсе. — Кайла приложила кулак к губам. На миссиях она никогда с Психокусником не сталкивалась, и её тревожил этот страх перед неизвестностью. — Только почему лошадиный?       — Потому что человеческий на таких как он не действует. — врач на мгновение смешливо фыркнул. — Так как? Вы заходите?       Кайла кивнула, и врач устремился покрутить ключ. За раскрытой дверью девушку ждала камера допроса и лучший стул, который выделили для неё. С обивкой.       Увидев пациента, она на мгновение подумала, что он умер. Звук открывания двери не вызвал у него никакой интерес, он даже ни на миллиметр не двинулся, но то, что его потревожили, выдавали скривившиеся в раздражении губы. Недолго посмотрев на него, Кайла сказала:       — Пожалуйста, оставьте нас.       Врач покорно вышел. И только после звука закрытия больной недовольно приоткрыл глаза.       Между ним и девушкой была абсолютная пропасть. Он никак не осматривал её, а только следил за её глазами. Кайла почувствовала лёгкий ужас. Она понимала, что он был страшным и внутри, и снаружи. То, что она видела, было абсолютно не таким, что она видела на фотографиях и оперативных съёмках. Вместо счастливого злодея она видела печального пациента. Никому не нужный артист выглядел ещё и жалко. Но она не должна была подвести Шефа Куимби, всё-таки именно её отправили разбалтывать самого непредсказуемого агента П.С.И.Х.       — Здравствуйте. Я агент Кайла… Как мне к вам обращаться? — девушка села на стул и скрестила руки.       — Агент Психокусник.? — проговорил он, словно уточняя очевидное. Общительная Кайла почувствовала что-то и успокаивающе сказала.       — Меня правда зовут Кайла.       -… — мужчина в удивлении шире приоткрыл глаза. Кайла видела то, что видела. Она всегда могла различить заплаканные глаза.       Он осмотрел её с головы до ног.       — Теперь выйди из защитной позы.       — Немного не поняла. — девушка напряглась.       — Ты чувствуешь угрозу, поэтому скрестила свои руки, используя их в качестве барьера между тобой и тем, от кого ты хочешь защитить себя. Кайла скосила глаза на свои руки, но она быстро смекнула, что нужно ответить.       — Скрестившись, мы также сигнализируем другому человеку, что не представляем для него угрозы. Таким образом, мы демонстрируем, что от нас не стоит защищаться и на нас не нужно нападать. — сказала она, почувствовав небольшое воодушевление. — А если человек обнимает себя руками, — кивком вверх девушка указала на «смирительное» положение пациента, — это может означать, что ему нужна поддержка, и защита.       — Или постараться скрыть то, что у нас на уме. — он стиснул зубы от позыва зевнуть. — Говори уже, что тебе надо от меня. Кайла вздохнула.       — Как агенту HQ, мне нужно задать вам несколько вопросов.       — А как Кайле нужно? — или девушке показалось, или его брови умоляюще приподнялись. Но лицо выражало твёрдую требовательность.       Почему бы и нет. Заодно девушка могла бы передать руководству какие-то личные слабости этого агента. Но тем не менее она не расслаблялась и поняла, что этот человек понимает все эмоции, жесты и телодвижения. Но может ли он наигранность увидеть? Скорее всего.       Кайла не торопилась, она не отрываясь смотрела в глаза собеседника, и вскоре естественное личное чувство любопытства взяло верх.       — У Кайлы есть вопросы. Как вы сейчас чувствуете себя? Психокусник уловил в этом вопросе очередную возможность поныть.       — Голова болит в нормальном мире…       — Что это значит?       — А так ли это важно, малявка? Ты всё равно устанешь сочувствовать этому чувству, когда в груди что-то давит и жмёт, а голова гниёт изнутри, болит как будто растягивают лапы котёнку, она заполнена самокопанием в своих чувствах и несовершённых поступках, заполнена кадрами следующих дней, в котором ты, простой инженер-конструктор, только мечтаешь о том, чтобы все людские дела закончились вкупе с реальной головной болью, потому что тебя угнетают страдания из-за невозможности быть настоящим собой и говорить с кем-то… Тогда он скачет верх-вниз, влево-вправо, кричит свои монологи, воображая сцену и внимающую публику, и это одно из немногих вещей, что заставляет боль утихнуть. Как же меня бесило, когда эту реальность у меня забирали! Сейчас её забирают уже пять раз в неделю! — он с криком так дрогнулся на стуле, что затрещали швы на его смирительной рубашке. Он быстро направил свой взгляд на Кайлу, не давая себе возможности пропустить ни одну эмоцию на лице девушки.       Он продолжал молчать и пристально на неё смотреть. Он ждал от Кайлы отдачи.       — Спасибо за столь развёрнутый ответ…       Это взаимное молчание продолжалось около двух минут. Обескураженная Кайла опёрлась щекой о ладонь, всё же не могла так долго смотреть в эти глаза, которые очень странно действовали на неё. Её веки пытались закрыться.       — Как вы все сладко спите… — он улыбнулся и смотрел на Кайлу уже не суровым, а тёплым и доброжелательным взглядом.       — Агентов HQ специально готовят к этому…       — Готовят к тому, чтобы не заснуть на работе? Ну ты и рассмешила!       — Нет, одновременно отдыхать и быть начеку. У вас бледное лицо и круги под глазами. Вы явно не досыпаете.       — Да я с самого начала проникся твоею наблюдательностью… Которая на уровне пятилетнего ребёнка. А так не буду отрицать, что на работе я часто спал и не выполнял свои основные обязанности. — если бы он смог, то вальяжно бы расселся на стуле, расположив руки на подлокотниках. — Хм, может поэтому меня быстро выперли?.. Давай, поразмышляй, порази меня своей отменной сообразительностью.       — Может мы вернёмся к вашему душевному состоянию?       -… — он нахмурился и даже расстроился. — Я только отвлёкся, а тебе снова понадобилось напомнить об этом. Здесь, с препаратами, я разбит, я подавлен, я несчастен.       — Но так мы не решим вашу проблему.       — Да просто отпустите меня и никогда не вспоминайте! Дайте мне просто быть самим собой!       — Я вас абсолютно понимаю. Но можно научиться чувствовать счастье в другом состоянии. Знаете, если кому-то промыть мозги, то он будет чувствовать себя счастливым в той ситуации, которую ему внушат. И я говорю про негативные ситуации. Но вас хотят направить в то русло, бесприступное, без мании и живое.       — Тогда я не буду собой. — зрачки мужчины сузились, он приготовился к защите.       — Поверьте, вам просто хотят помочь. — Кайла грустно полняла брови.       Несчастный впервые сфокусировался на своём отражении в стекле, он увидел самого себя, свои покрасневшие от недосыпа глаза, белое лицо, растрёпанные запачканные волосы.       — Я увидел, какую помощь вы оказали. Потом мне придётся отвечать на твои вопросы только потому, что у меня нет никакого выбора.       — А я могу что-то предложить?       — Твоя молодая голова не уместит такой объём запросов. Сама знаешь, подружки, модные тренды… мальчики на уме. Интересно, подружка Гаджета до сих пор сохнет по Талону? — Психокусник подозрительно захихикал.       Кайла для себя кое-что отметила. «Он не знает, что Пенни племянница мистера Гаджета. И лучше бы ему этого не знать.»: думала девушка.       — Может, поговорим о вас?       — Согласен. — он горделиво заосанился.       — Как давно вы чувствуете себя особенным?       — Когда полюбил фокусы и игры с огнём. Ну и когда понял, что мне стало не хватать внимания людей. Я следил за творчеством Великого Вамбини… хоть у него не было особенного стиля… — он заосанился и воодушевлённо посмотрел в потолок. — Когда-то мне даже удалось встретится с его «величеством». Никогда прежде не видел людей, у которых образ врос в личность. Он смотрел на меня с высока и говорил «Никому не стать таким же великим, как я, Великий Вамбини», взгляд его был высокомерен и стр-р-рог! Я понял, как он глубоко заблуждался. Потому что был я, я был необыкновенным, в моей голове кипели новые идеи, которые я во что бы то ни стало стремился воплотить!       — Про Великого Вамбини все забыли. После того, как была доказана его принадлежность к организации П.С.И.Х…       — Погоди ты, далеко слишком копнула… А потом я раскрыл в себе новые грани своего сознания, когда познакомился с Гаджетом. Да, именно с ним, слушай меня внимательно, если хочешь узнать самую страшную правду! — он привстал и приблизил лицо поближе к окну. — Ты готова… Кайла? Должно быть тебя это шокирует…       — И что же?       Он оглянулся по сторонам, как бы никто посторонний не услышал и сказал: «Гаджет — мудак.» После этих слов всё помещение залило его звонким смехом.       Не было страшно его подождать, ведь время было неограниченным. Он смеялся очень саркастично. Когда он перестал смеяться, его украсила довольная улыбка. Только может ли улыбка как-то украшать настолько убитого внешне человека? А потом снова:       — Ты меня хорошо распалила, поэтому наш содержательный диалог должен продолжаться, не так ли? — такие слова и настроение определённо выдавали в нём уверенность в том, что Психокусник здесь главнее. — Я сделаю так, чтобы ты не осталась равнодушной, дитё… Слушай, а в вашей команде крутых людей в крутых чёрных очках есть актёры?.. Нам бы определённо было весело! — он расхохотался.       Кайла уже запереживала. Неужели действие транквилизатора заканчивается? Врач же говорил, что он лошадиный.       Кайла посмотрела на наручные часы, уже две минуты прошло, и только сейчас он замолк, пытаясь отдышаться.       — Мы с тобой на верном пути, малютка. — в этот момент Кайла почувствовала себя подозрительно заинтригованной, словно зритель на представлении, наверное, от того, что Психокусник смеялся две минуты. — Знаешь, до этого я лишь видел, что тебе было не очень интересно, но теперь я уверен, что у тебя появилась искренняя заинтересованность.       И правда, может девушке стоит выйти из этой серьёзности и позволить себе вести себя естественно.       — Я знаю свои особенности, знаю, что я ужасно болтлив и могу выдать какую-то очень секретную информацию. — Психокусник приподнял бровь. — Твои коллеги доверяют тебе?       — Они опасаются моей непредсказуемости, но доверяют. — девушка отвела взгляд и улыбнулась себе.       — А моей непредсказуемости не доверяют. Мной пользуются только из-за моей ненависти к Инспектору Гаджету. И когда Доктор Кло ужасно хочет достать Гаджета из-под земли, то он вызывает меня. — больной отвёл взгляд и прослезился. — Вроде и понимаешь, что ты полезен, но и понимаешь, что ты не нужен.       — Это из-за того, что у вас нет близких. Я смотрела ваше дело и медицинскую карту. Ну и вы хотите увидеть образы своих близких там, где они быть не должны. Коллеги не ваши близкие.       — Я в них никого не вижу! Один единственный раз, когда я кому-то доверился, кого я посчитал своим близким, сделал мне больно и уничтожил мою жизнь. Я сломлен из-за Гаджета, я оказался здесь из-за Гаджета… Я не смог реализовать себя в жизни из-за Гаджета.       -… — Кайла почувствовала всю энергию этого самобичевания и жалости к себе, и ей стало вновь стало очень неловко и боязно.       — В законах нет наказаний для таких чудовищ, поэтому я понадеялся только на себя самого. Я сам себе написал заявление, я сам себе полиция, и наказываю преступников.       Проявлять эмпатию здесь невозможно, Кайла могла говорить уже только языком фактов.       — Вы… чувствуете удовольствие и гордость от своей обиды и ненависти. — Кайла читала свою нотацию, не замечая, как её собеседник прищурился, стиснул зубы, глубоко вдыхая. — Приятно и легко на душе ведь, когда вы в шаге от того, чтоб совершить своё возмездие. Не зря гордыня называется страшной духовной болезнью… потому что из-за неё человек не видит приятного нигде иначе, кроме как в жестокости. Кхм, стоит отметить, что это временно, и эта жажда превращается в замкнутый круг, в котором психическое состояние становится всё хуже и хуже. Природа этого чувства инстинктивная.       — Ты клонишь к тому, что я животное? — на миг его лицо приобрело совершенно равнодушный вид, размышляющий.       — Нет, я клоню к тому, что вы очень тревожны и склонны к депрессии. Девочке стало не по себе, когда всмотрелась блестящие глаза пациента, кивающего на её догмы.       — А вот я считаю это своим долгом, таким же, как и ответ на доброту со стороны. Я выбрал это, но при этом право выбора мне не дают и лишают свободы. А ты не сможешь это понять, потому что ты всего лишь маленькая девочка. — и он заулыбался, осознавая своё верховенство. — Ты считаешь, что я испугаюсь твоего давления? Или же криво писанного закона, на страже которого стоит самоуверенный эгоист? Тупой, примитивный, животный инстинкт… ай-ай-ай. Какое же чувство у тебя возникает, что бывает, когда всё рушится у тебя на глазах?       — Желание обратиться за помощью. — Кайла нанесла сокрушительный удар. — Я знаю, что в лечебнице вы оказались не из-за Гаджета, а из-за того, что сами сюда обратились и сами легли в стационар.       — Уйди от меня. — приказал больной.       — Я просто хочу сказать, что мы способны на поспешные и необдуманные поступки, когда мы мучаемся. — Кайла поднялась и направилась к выходу, но последний вопрос заставил её остановиться. — Скажите, вас здесь не пытаются убедить, что лечение и нормальная жизнь наносит вам вред?       -… — Психокусник тоже встал и развернулся к Кайле спиной, оставив её без ответа.       Между ними так и осталась пропасть.       В заключении важно отметить, что смирение действительно может и идти от души, и быть уловкой, чтобы расположить к себе значительные лица. В обществе того времени и нынешнем это не является чем-то очень плохим, наоборот, является необходимым. Ведь человек так устроен, что лесть, похвала и подарки склоняют его к милости.