better of lyin'

Pov Автор — И на подсознательном уровне хочешь доказать себе, что ты не такой, как твой отец... — мистер Патерсон говорил это приглушённо, хрипло, растягивая каждое слово и жестикулируя руками. — Что ты будешь стараться показать всю свою любовь словами и материальными поощрениями. Это именно то, что тебе было необходимо когда-то. Густав молча смотрел в одну точку, анализируя слова психотерапевта. Он всё понимал. Понимал, что это правда. — Ты нашёл себя в творчестве, хотя он не одобрял твой выбор ещё в детстве... Парень вспомнил, как батя высмеивал его желание записаться в кружок актёрского мастерства, назвав это уделом баб и слабых. — И его уход позволил тебе расслабиться и начать самовыражаться с помощью музыки и татуировок. Ар согласно кивнул, невольно выпучив глаза и зачесав забитой рукой чёрно-розовые волосы назад. — Густав, ты, сам того не понимая, примерил роль отца для той, у которой его нет. Ты пытаешься возместить утрату, ведь сам ощущаешь её. — психотерапевт посмотрел на парня сочувствующим взглядом, сложив ладони воедино. — Да... — прошептал Гас, тяжело вздохнув. — Да. — уже громче повторил, подняв усталый взгляд на сидящего напротив мужчину.

...

Pov Рокси В этот раз мистер Патерсон не просил меня зайти в кабинет, и тогда я зашла сама. На все вопросы о том, в чём же заключается смысл его метода, он отвечал: «Пока что рано об этом говорить». Поэтому, так и не добившись ответа, я вышла обратно в холл. — Зачем ты к нему заходишь? — усмехнулся Гас, нежно притягивая меня к себе за талию. — Просто узнаём, как у друг друга дела. — улыбнулась я, поправляя волосы парня. — На студию сегодня поедешь? — я поправила края его футболки, заглядывая прямиком в глаза, с нежностью смотрящие на меня. — Хочу, чтобы ты поехала со мной... — Густав медленно прильнул носом к моей макушке, втягивая запах волос. — А я не буду мешать? — тихо хихикнула, обнимая его за торс. — Нет, мне будет приятнее, если ты будешь рядом. — с этими словами он чмокнул меня в лоб, а затем умостил голову на плече. – Тем более, что Дилан сегодня занят.

...

— I know that you want me, you know that I want you! (Я знаю, ты хочешь меня, и ты знаешь, что я хочу тебя) — The memories haunt me, I know that they haunt you too! (Воспоминания преследуют меня, я знаю, что и тебя тоже) — But it's alright, you'll be fine! (Но это нормально, ты будешь в порядке) — Baby, it's alright, you'll be fine! (Детка, это нормально, ты будешь в порядке) — As long as you're mine, take a look at the time! (Пока ты моя, следи за временем) — It gets cold at night, when you're alone outside! (Ночью становится холодно, когда ты не со мной) — But it's fine, I'll be fine! (Но всё в порядке, я буду в порядке) — Pay me no mind, girl, pay me no mind! (Не зацикливайся, детка, не обращай внимания) Я впервые слышала громкое, самое натуральное пение Густава. Без обработки. И оно было прекрасно. Он рвал глотку, выплёскивал эмоции с помощью музыки. Он был настоящим, и дело тут не только в том, что сегодня вместо ксанакса он снова принял новые успокоительные. Я сидела на небольшом диванчике и молча наблюдала за тем, как парень в больших наушниках стоит перед микрофоном спиной ко мне, совершенно не боясь того, что я могу посчитать его пение ужасным или каким-то не таким. Ему нравится петь, и он растворяется в потоке играемой из наушников мелодии. Студия находилась в каком-то ужасном доме из подобия гетто, однако в самом помещении, которое изначально являлось коморкой для консьержа, было довольно уютно и относительно чисто. Компьютерный стол, современная аппаратура, диван, стеклянный кофейный столик, плакаты и, что меня очень позабавило, презервативы на полочке под столиком и одна из футболок Мишель, повешанная на спинку дивана. Походу, кореша Гаса приходят сюда не только записывать музыку и почиллить... — Help me find a way to make you mine! (Помоги мне найти способ сделать тебя моей) — Everybody telling me not to, but I'm gonna try! (Все говорят мне не делать этого, но я всё равно попытаюсь) — Now I'm getting high again, tonight! (И я снова буду под кайфом сегодня ночью) Закончив допевать последнюю строчку, Гас остановил запись и, глотая воздух ртом, снял наушники, положив их на стол. — Ты очень классно поёшь, птенчик. — сделала комплимент я, отпив энергетик из банки. — Да? — осипшим голосом переспросил Густав, на секунду повернув голову в мою сторону. — Да. — подтвердила, проглотив сладкий напиток. — Спасибо, волчонок. — промурлыкал тот, что-то делая в компьютере стоя. Отложив мышку, Гас отстранился от стола и развернулся лицом ко мне, зачесав мокрые от пота волосы назад. Пройдя к дивану, он плюхнулся рядом, откинувшись на спинку. — Кстати, чем это вы с парнями тут занимаетесь? — усмехнулась я, метнув взгляд на несколько запакованных презервативов. Густав тоже уставился под столик, а затем устало прикрыл глаза в полуулыбке, хрипло хихикая. — В жопу долбимся. — Я так и подумала. — издевательски выдала я, хитро оскалившись. — Ну, если серьёзно... — Густав растянулся на месте. — То здесь всё время кто-нибудь трахается. — почесал затылок. И тут меня как ледяной водой окатили. — И ты тоже? — я перевела наполненный ревностью взгляд на парня. — Что «тоже»? — усмехнулся. — Про долбёжку в жопу я пошутил, если что. — три пальца в привычной манере пробежались по моей коленке. — Ты тоже здесь трахался с бабами? — моё лицо невольно скривилось в обиде. Парень замолк, и плутовский улыбон расползся по татуированной морде. — У меня у одного здесь ничего не было. — приглушённым, хриплым голосом ответил Гас, сжав моё колено. — А что, ревнуешь? — ладонь плавно переместилась на оголённую под юбкой ляшку. — Конечно, я до тебя ни с кем не встречалась, а ты вон какой... — я кивнула головой в его сторону. — Опытный. — Я копил опыт, чтобы поделиться им с тобой, детка. — прикусил губу тот, ухватившись второй рукой за моё бедро. — Хочешь первой потрахаться здесь со мной? — я оказалась ловко притянутой ближе, и теперь он слегка нависал сверху, пока мои ноги лежали на его ногах. — Ага, разбежалась... — цыкнула я, несильно отпихивая его нахальную рожу, пока та пыталась приблизиться к моим губам. — Это не диван, а венерический букет. — Зайка, не бухти... — прошептал, дыша в шею и оставляя дорожку поцелуев. — Я же знаю, что ты хочешь. Сразу после этих слов моя футболка оказалась задрана до ключиц, оголив слегка вспотевшую грудь. — Ты готовилась, специально лифчик не надела? — смеялся Гас, параллельно усаживая меня на себя и придерживая края футболки, чтобы она не закрыла обзор. — Нет... — на тяжелом издыхании заявила я, когда парень впился в один из сосков, придерживая меня за изогнутую назад спину. — На улице парилка. — Будем считать, что я тебе поверил. — дразняще вкинул Гас, подняв на меня глаза. — Дебил... — пропыхтела я, когда в очередной раз почувствовала укус на груди. Ярковолосый хрипло засмеялся, не отрываясь от нежной кожи, а я же чувствовала, как подо мной всё плывёт. — Сейчас парилка будет здесь, а не на улице. — искусительно промурлыкал Густав, опустив ладонь на одну из ягодиц. И сразу после этих слов в железную дверь раздался оглушительный стук, повторившийся ещё несколько раз. Я тут же устремила взгляд в сторону выхода, а Гаса, кажись, это совершенно не смущало. Он продолжал свои игры, лишь сильнее прижав меня к себе. — Кто это? — взволнованно прошептала я, чувствуя горячие губы на своей шее. — Да тут бабка одна ёбнутая живёт... — незаинтересованно ответил парень, поднимаясь к челюсти. — Ко всем долбится, забей... Стук повторился, а уж затем и громкий мужской голос вымолвил: — Гас! Мудак, я знаю, ты здесь! Открывай! Расслышав возглас, Густав раздражённо рыкнул и быстро отстранился, натянув мою футболку обратно. — Козёл, блять... — проворчал парень, осторожно отсаживая меня обратно на диван. Он подошёл к двери, параллельно подтягивая джинсы сзади, а следом, повернув защёлку, распхнул. На пороге оказался длинноволосый шатен с татуировками на лице и в солнцезащитных очках, держащий полупустую бутылку Маунтин Дью в руке. Я видела его на вечеринке у Трэйси, когда они вместе прогоняли того уёбка с волосатыми подмышками. — Чё ты припёрся? — гневно выпалил Гас, держа парня за порогом. — Сам умолял меня закончить поскорее! — парировал тот, пропихиваясь внутрь. — Да и вообще, это моя студия, ушлёпок. Шатен сразу же поймал меня глазами, а затем, весело улыбнувшись, отпил свою газировку. — А ты Рокси? — Да. — улыбнулась я, помахав ему ладошкой. — Я вам помешал? — кокетливо протянул, судя по всему, Дилан, оглянувшись на раздражённого его появлением Густава. — Нет, всё в порядке. — опередила я, сложив руки на груди. — Ладно, показывай, чё тебе там сводить надо. — перевёл тему длинноволосый, вальяжно шагая к рабочему месту. — Угу. — недовольно промычал Гас, следуя за ним.

…

Работа парней закончилась только ближе к 8 вечера. Всё это время они занимались какими-то своими музыкальными делами, а я, которая в этом ничего не понимала, переодически утвердительно отвечала на вопросы Густава «всё в порядке?» и просто залипала в телефоне, предварительно предупредив матушку, что сегодня снова ночую вне дома. — Я тут ещё посижу, идите. — промямлил Дилан, увлечённо печатая что-то в компьютере. — Бывай. — вкинул Гас, нежно беря меня за руку и открывая железную дверь. Подъезд был просто отвратительно засранный. По углам нассато, харча, окурки, жестяные бутылки от пива и миска, наполненная сухим кормом для подкармливания здешних котов. Всё это должно было нагнетать, однако нас радовал тот факт, что сейчас мы покинем это пристанище. — Может сюда переехать? — засмеялся парень, уставившись на пожелтевший от времени потолок. — Вперёд. — саркастично ответила я, легонько пихнув его в плечо. Сразу после этих слов ржавая подъездная дверь громко лязгнула, впустив прохладу светлого майского вечера. Внутрь прошла какая-то бабулька, одетая в засаленный цветастый халат и домашние тапочки. Её морщинистое лицо выражало ненависть ко всему живому. Она была похожа на старого злого бульдога. Аж взбесила только своим видом. — Опять девок своих водите, наркоманы долбанные... — пробурдела бабка, оглядев меня с головы до ног, а затем уставившись на Густава. — Слушай, старая, иди куда шла... — отмахнулся от неё парень. — Чего ж ты мне указывать будешь в моём то доме? — парировала та, умостив лапы на боках. Всё ясно. Типичная бабулька, мечтающая посраться. — Устроили тут, значит, бордель... — театрально прожестикулировала, ещё раз метнув взгляд в мою сторону. — А мне рот затыкаете? Ну, ничего, я твою шлюху мигом отсюдова вышвырну! И тут я почувствовала, как в моей ладони начала трястись ладонь Гаса. Я узнаю этот жест. Чёрт, похоже, успокоительное его отпустило. — Сама в молодости на хуях наскакалась, а теперь на других переваливаешь? — сквозь зубы выдавил из себя Густав, когда его ладонь начала заметно потеть. — Да передо мной же сама обладательница ордена «Золотой хуй». — рыкнул он, пока его тело содрагалось от нахлынувшего бешенства. — Рот закрой! — обиделась бабка, подавшись вперёд. — Валите, пока я полицию не вызвала! — Советую сделать это побыстрее... — с этими словами Гас вырвался из моей хватки, из-за чего я невольно отпрянула назад. А вот это уже слишком. Если сейчас он накинется на старую бабку с кулаками, то точно замочит в два счёта. Я тут же подлетела к парню, когда уже он, невероятно взбешённый, замахивался на визжащую «караул» старуху. Крепко ухватившись за торс, я со всей силы отдёрнула его назад. Это помогло только потому, что он не ожидал нападения со спины. Его глаза горели пламенем животной ярости, а зрачки бегали по пространству вокруг. — Совсем с дуба рухнул?! — испуганно взвизгнула я, пытаясь удерживать массивные ручища своими. — Ты её сейчас кокнешь! — Не трогай меня! — рявнул, быстро скинув мою ладонь со своего предплечья. Бабка продолжала орать, пытаясь привлечь внимание соседей, но вместо этого открылась дверь студии, откуда выполз ничего не понимающий Дилан. — Я тебя сейчас убью нахуй. — процидил Гас, метнувшись в сторону старухи. — Э! — воскликнул шатен, выбежав из своего "укрытия". Бабулька-бульдог начала бежать по лестнице вверх так, словно и не старая вовсе, а Густав поспешил за ней, но не успел сделать первый шаг на лестницу, ведь его перехватил среагировавший Дилан. — Ты чё на зассанку бросаешься?! — длинноволосый притянул Гаса к себе за футболку, пока тот хватался за перила. — В тюрьму захотел, придурок?! Густав живо отпрянул в сторону, теперь злобно уставившись на своего кореша. — Блатняк исполнять хочешь?! — орал Дилан, треся за плечи своего товарища. — Баланду жрать?! Успокойся быстро! Парень, не в силах контролировать дыхание, тяжело пыхтел и поджимал губы, в упор смотря на Дилана, а тот в свою очередь испепелял его серьёзным взглядом. В один момент глаза Густава уставились на обеспокоенную меня, и тут же дрожь волнения прошлась по всему телу. — Гас, пожалуйста... — проныла я, медленно подходя ближе к ребятам. — Wenn ich, von deinem Anschaun tief gestillt... (Твоим виденьем умиротворённый) — неожиданно для нас обоих начал трясущимся голосом глаголить на немецком Густав, всё так же содрагаясь от приступа агрессии. — Mich stumm an deinem heilgen Wert vergnuege... (С благоговением тебе внимаю) — он прикрыл глаза, ещё больше стиснув зубы. — Dann hoer ich recht die leisen Atemzuege... (Дыханья лёгкий трепет ощущаю) — продолжил рассказывать, судя по всему, стих. Немецкий я знаю хорошо, именно поэтому прекрасно понимала всё, что говорит Густав. Изучала его ещё в начальной школе, а уж затем и с репетитором. Не знаю, зачем. Просто папа считал, что полезно знать другие языки. — Des Engels, welcher sich in dir verhuellt (Так дышит только ангел воплощённый). — после этой строчки его стало заметно отпускать, а Дилан просто смотрел и не понимал. Конечно, акцент Гаса не был идеальным, и слова он выговаривал кое-как из-за непривычки и такого ужасного состояния, но я осознала, что он, скорее всего, специально выучил стих на такие случаи. — Und ein erstaunt, ein fragend Laecheln quillt (Вольётся радость в дивные уста), auf meinen Mund, ob mich kein Traum betruege (Обманчивость не знавших вожделенья), dass nun in dir, zu ewiger Genuege (Ведь не земное удовлетворенье), mein kuehnster Wunsch, mein einzger, sich erfuellt... (Желания заветного мечта) Счастливая улыбка расползлась по моему лицу, когда Дилан выпустил отошедшего Густава из своей хватки. — Совсем ёбнулся... — вздохнул шатен, закатив глаза, а затем зашёл обратно в студию, наконец закрыв дверь. Густав перевёл наивный щенячий взгляд на меня, а затем, осторожно расставив руки в стороны, тихо сказал: — Иди сюда. Это был самый короткий приступ агрессии, который я только видела, и он смог побороть его самостоятельно. — Ты такой молодец... — с облегчением сказала я, прильнув к вспотевшему телу Гаса. Он облепил руками мою спину, уткнувшись носом в макушку. — Откуда ты знаешь этот стих? В тебе проснулась твоя немецкая кровь? — я хихикнула, прикрыв глаза. — Мама посоветовала его выучить, чтобы читать, когда хочется кого-нибудь убить... — усмехнулся парень, погладив меня по волосам. — Она же пиздец как шарит там за корни мои. — Ладно, птенчик, поехали скорее. И забей ты на эту бабку, дура просто.

...

— Ай! — взвизгнул мужской баритон, когда я прошлась зубчиками по чёрно-розовым волосам. Густав сидел на краю ванны, а я теперь находилась на его уровне роста и орудовала расчёской, дабы привести в порядок спутанную шевелюру. — Ну, а чё ты не расчёсываешься? — буркнула я, ещё раз прочесав волосы. — Терпи. — Задрали уже... — прошипел Гас, сморщившись от неприятных ощущений. — В лицо лезут и жарко. — Давай я их заплету... — я усмехнулась, вспомнив отрывки из показанного мне клипа на песню «Benz Truck (Гелик)». — Заплети. — утвердил тот, серьёзно посмотрев на меня. Через несколько минут, когда я всё таки смогла расчёсать солому на башке Гаса, передо мной сидел здоровый кабан с двумя хвостиками по бокам. — Ты как наивная скандинавская девочка. — я нежно прошлась пальцами по чёрной половине волос, потеребив хвостик на конце. — Милашка такой, другого о тебе и не подумаешь. Взгляд Густава почему-то стал немного грустным. Он в полуулыбке поджал губу и, вздохнув, аккуратно притянул меня к себе за талию, тем самым зажав между своих ног. — Рокси... — обратился ко мне тот, прижавшись подбородком к ложбинке между грудей. — Мне жаль, что твой первый парень – это психически нездоровый наркоман. — массивные ладони плавно перекачевали на мои, несильно сжав. — Гас, ты чего? — удивилась я, невольно сделав брови домиком. — Я не это имела ввиду... — Я понял. — в пол голоса ответил тот, приподняв наши руки вверх. — Твой отец вряд ли бы принял меня такого, но я хочу, чтобы ты знала... — горячие губы накрыли тыльную сторону правой ладони, оставляя сухие поцелуи на нежной коже. — Я сделаю для тебя всё. — карии глаза, в которых отражался свет потолочной лампы, смотрели на меня из под лобья. — Я изменюсь и стану тем, кем должен быть рядом с тобой. Обещаю. — ещё один поцелуй, который вместе со сказанными словами заставил бабочек в животе пархать с бешеной силой.