Отвращение к войне

      Кейл лежал на кровати; делать ничего не хотелось, дышать не хотелось.       К горлу подступал горький комок невыпущенных эмоций. Он нарастал, закрывал, давил так, что, казалось, сейчас задушит. Во рту было сухо. Гортань как будто лезвием порезали, а после расцарапали. — Когда это всë закончится? — расцвëл немой вопрос и сгнил так же быстро, как пророс.       Руки не чувствовались, они стали неподъёмными гирями.       Перед глазами возникла запись.       Целая столица горожан радуется победе в нескончаемой войне. Они машут, аплодируют, восторгаются и восхваляют: «Да здравствует всемогущий Герой щита!»       Но за этими улыбками скрываются самые гнилые и отвратительные черты. Они хватают и медленно тянут в болото, где жертва задыхается перед грузом звания «героя».       Никогда не показывай свою слабость, не груби, будь сострадательным, не грусти, не радуйся слишком сильно, не плачь, не показывай свои слабости, преклоняйся перед вышестоящими.       Не живи, а выживай!       Они душат. Требуют лишь одного: играть по их правилам, стать их марионеткой.       Он обязан надевать эту одежду из стекла драгоценностей, молчать и стоять, как собака, тявкая, только когда ей разрешат.       Государство ведëт войну? Кто отправится командовать?       Герой!       Молодой мастер щита на то и нужен, чтобы у свиней появилась возможность греть свои места в уютных кабинетах и визжать, когда лакомый кусок уплетает кто-то другой.       От воспоминаний военного собрания мышцы живота заныли, грудная клетка расправилась, готовая выпустить отчаянный вопль. Но ничто не посмело разрушить удушающую тишину.       Пред глазами как по щелчку пальцев воспроизвелась следующая треклятая запись.       Запах тлеющих тел, вопли и отчаянные крики о помощи. Поле битвы застилается мертвецами, что хватают за ноги и проклинают.       Спустившись с окровавленного коня, юноша видит свору людей, что неминуемо атакуют. В скором времени пройдет вторая волна смертей.       «Надо ускориться!» — с такими мыслями Хенитьюз использует огонь разрушения, напоминавший кровавую гильотину, что опускалась с неба, даруя мучительно тленную смерть.       Они все мертвы.       Юноша очнулся от способности. По телу прошла ледяная рябь. Запястья дрожали, мускулы были напружинены, сердце грохотало в горле. Ноги постепенно перехватывали струйки ветра, пытаясь утащить в ад.       Кейл уже было смог набрать в лëгкие глоток воздуха, но запись не позволила долго наслаждаться перерывом.       Пред глазами всплыл город. Толпы ликующих людей встречают парадную процессию в честь победы в войне.       Но из беспросветного транса молодого мастера вырывает камень, попавший в лицо, брошенный ребëнком.       Раздаëтся скорбящий и режущий вопль: — Верни мне моего отца!       У ребëнка наворачиваются слëзы; только он поднимает второй камень, замахиваясь, как его уволакивает уводит стража в соседний закоулок. Но никого это не волнует, некому волноваться за это несчастное дитя.       Наконец запись подошла к концу, но воспоминания не позволили ей рассеяться и позволить заснуть. Перед глазами всë ещë стояли мстительный взгляд и наэлектризованная пугающая ярость, сопровождаемая израненным криком: — Это ты убил его! Верни мне мою семью!       Кейл скатился к краю кровати, схватил со стола стакан с водой и заглотнул снотворное в попытках заглушить все режущие воспоминания, провалившись в тихое, светлое и свободное царство морфея.       Наконец на смену налитым кровью глазам и непролитым слезам пришла умиротворенная улыбка и долгожданное поглаживающее спокойствие.