Зависимость

Джонсон сидела на удобном кресле в кабинете её личного психолога. Совсем забыв о задании, которое дал ей врач, девушка опустила взгляд в пол и пыталась вслушаться в слова Анны. Та беспрерывно рассказывала брюнетке о смысле жизни и то, что не стоит отчаиваться, если у тебя что-либо не выходит. А тем более – не стоит мучить своё тело и изрезать себя острыми предметами. Хоть психолог и не говорил это на открытую, Джонсон прекрасно понимала, о чём она намекает, и что под своими словами подразумевает. – Ну, раз ты не сделала этого дома, в письменном виде, сделай это сейчас. Скажи мне, Эмили, что радует тебя в этой жизни. – Послышался спокойный голос психолога, и девушка резко подняла свой взгляд на женщину. Джонсон легко вздохнула, собирая мысли в кучу, и начала раздумывать над вопросом миссис Форбс. Как бы переключая мысли с одной на другую, она пыталась вспомнить что-нибудь хорошее, и греющее душу. Но, толком, ничего важного на ум не приходило. – Ну, – начала брюнетка. – Мать и отец. – Она запнулась. – Я их безумно люблю. – Хорошо, а помимо родителей, ради чего ты живёшь? – последовал следующий вопрос. – Чтобы показать людям, что я не ничтожество. – Немного грозным голосом ответила Джонсон, и устремила свой взгляд внизу. Вновь. Анна потёрла свои, уже сморщенные от старости руки, всё ещё продолжая смотреть на молодую девушку напротив себя. Форбс пыталась сформулировать вопрос, который пришёл в её голову сразу же после такого резкого ответа Эмили. Если она хотела показать миру, что не является ничтожеством, значит, ей дали повод считать себя таковой? Ничто не берётся из пустого места. Что хорошо, что девушка не отчаивается, а наоборот – хочет доказать, что способна на многое. – Кому ты хочешь это доказать? И зачем? – бережно спросила Анна, переставляя ногу на ногу. – Всем. В общем, это неважно, – отмахнулась девушка и устремила свой взгляд в окно, где уже виднелся закат. – Каждая мелочь важна, Эмили. Я пытаюсь узнать тебя поближе, и войти в твоё положение, – Анна продолжала говорить спокойным голос, даже в тот момент, когда Джонсон начала повышать голос. – Я всё равно не откроюсь. Я никому не позволю копаться в моей душе, даже вам. Извините, – неприятным тоном ответила Эмили, постепенно переводя взгляд с окна к женщине, сидящей напротив. Анна лишь слегка кивнула, и кинула тёплую улыбку, от чего у Джонсон появилось какое-то неопределённое ощущение. По её мнению, миссис Форбс была на удивление спокойной, да ещё и улыбнулась на открытое хамство девушки. Когда сеанс был окончен, Джонсон, в буквально смысле слова, вылетела из кабинета, не желая больше мелькать перед глазами Анны, потому что девушке становилось неудобно и каждый раз при виде психолога – на уме появлялась картинка эгоистичного поведения Джонсон по отношению к этой доброй женщине. Выбежав из кабинета, Джонсон столкнулась с чьим-то телом, судя по телосложению, это был парень. Подняв свои глаза наверх, она увидела знакомую физиономию парня, с которым виделась ровно неделю назад, в этом же месте, и, практически, в этот же час. Девушке было весьма интересно узнать, по какой причине Луи записался к психологу. Ей хотелось знать, что существует её родственная душа, которая поймёт её с двух слов. Ей хотелось узнать, что он такой же зависимый, как и она. Это, конечно, эгоистически, но всё же в ней бушевала необъяснимая радость того, что возможно он тот, кто будет её другом. Они могли бы обсуждать странные вещи и не коситься друг на друга в непонимании, думая друг о друге, что они – сумасшедшие, и держаться на расстоянии. – Привет, – улыбнулся парень, поправляя край своей осенней куртки. – Привет, Луи, – улыбнулась в ответ девушка; на щеках Эмили выступили небольшие ямочки. Между парнем и девушкой повисло недолгое молчание, как будто они пытались найти тему для обсуждения. Так и стоя на самом проходе коридора, они пытались связать слова и спросить что-нибудь друг у друга. – Как неделя прошла? – резко проговорил Томлинсон. На такой немного странный вопрос после минутного молчания Эмили только немного засмеялась. – Вполне. Твоя как? Хотя, что я спрашиваю, если даже фамилию твою не знаю. О твоей прежней жизни мне тоже неизвестно, поэтому испрашивать, как прошла неделя – тоже нет смысла, – слова вылетели из губ Джонсон, Луи слегка приподнял брови, и в тоже время давил улыбку. – Понимаешь? Томлинсон принял её слова, как тонкий намёк познакомиться поближе. Хоть Джонсон и горела желанием узнать его сущность, намёков подавать она не умела, да и считала это дело – глупым. Флирт и тонкие намёки – явно не конёк Эмили, но, тем не менее, парень принял это, как способ познакомиться поближе. – Ты странная, – ещё шире улыбнулся тот, и в голове Джонсон начали мелькать мысли, что он не захочет поддерживать с ней общение. – Прям как я. Джонсон не заметила, как на её лице появилась широкая улыбка от осознания того, что была права. Он такой же, как и она. Странный. Люди, описывающееся этим словом, в основном – пугали людей. И только два психа-одиночки могли найти друг с другом общий язык, не заботясь о том, что могут показаться друг другу ненормальными. – Я думаю, мы подружимся, – следующее, что вырвалось из уст русого, в то время как Эмили пыталась найти подходящие слова. – Да, – ответила она. – Я думаю – вполне.

***

– Что это? – вопросительно спросил парень, в то время как подростки подходили к заветному месту девушки. – Это место, где я могу думать обо всём, не заботясь о завтрашнем дне. – Недолго думая, ответила Джонсон и постепенно начала подходить к дереву, как бы пытаясь понять – где можно устроить своё тело. Усевшись на влажную траву, девушка кинула рюкзак рядом с собой. Девушка поправила одежду, чтобы было удобнее и теплее, ведь на улице уже была поздняя зима, и ужасный холод в Лондоне – обычное явление. Даже летом – люди, бывало, носили куртки, когда температура падала до тринадцати градусов по Цельсию. Удобно раскрепостившись у дерева, Эмили посмотрела на стоящего парня, который вопросительно смотрел на девушку. Джонсон покачала головой, якобы спрашивая «что?» в ответ на его удивлённый взгляд. – Садись. – Приказала она, и немного отнекиваясь, Томлинсон сел на траву напротив брюнетки. – Здесь миленько, – чтобы развеять атмосферу, забавным голосом проговорил тот. – Я знаю, – очень скромно ответила Эмили, проводя левой руке по траве и отрывая по маленькому кусочку с каждой травинки. – Что ж… – начала парень, и запнулся. – О чём поговорим? – О чём бы ты хотел? Я бы могла рассказать тебе, почему я такая странная, и ещё, к тому же, хожу на приёмы к психологу, но я не знаю, доверяю тебе или нет, – проговорила на одном дыхании брюнетка, и, выдохнув, продолжила болтать. – Но я хочу рассказать, хочу поделиться, излить душу, и почему-то у меня такое чувство, что я всю жизнь тебя знаю, хотя вижу тебя впервые. – Эмили запнулась, формулируя мысли. – Не знаю, возможно, такого не бывает, но от тебя веет теплом и что-то мне подсказывает, что я могу тебе довериться. Томлинсон заинтересовано слушал речь его соседки напротив и, когда она закончила, он вздохнул, смотря на траву, а потом поднял взгляд на девушку, чтобы ответить. – Такое бывает, я читал, – улыбнулся Луи. – Я не буду заставлять тебя рассказывать, сегодня, завтра или в следующем месяце. Ты должна сама этого захотеть. Это наша не последняя встреча. В смысле, если хочешь пообщаться ещё, может, обменяемся номерами? Нам нужно поддерживать связь, – проговорил тот, – наверное. – Ты мне кажешься родственной душой, – прошептала Джонсон, хмуря брови и прищурив глаза от холодного ветра. – Я расскажу тебе, но позже. Но, взамен, - ты расскажешь о своих секретах. – Согласен. – Кинул парень и вытянул правую руку, чтобы «заключить сделку» рукопожатием.

***

Дома, Эмили пыталась сосредоточиться на домашнем задании, ведь его она не выполняла длительное время. Отключив ноутбук и убрав от себя все предметы отвлечения, она пыталась решить задачу по химию, предмет которого – ненавидела. Химия – самый непонятный предмет для подростка, он был наравне с физикой, ведь оба предмета давались Джонсон нелегко. В дверь постучались, и Эмили оторвалась от тетради по предмету, и повернула голову в сторону дверей. Проговорив «Входи» она снова устремила взгляд в написанную нею задачу, решение которой она даже и близко не знала. Написала условие – уже хорошо. – Эмили, – обратилась мать, – ты спустишься к ужину? – последовал вопрос, после чего Джонсон снова оторвалась от задачи и, кивнув матери, проговаривая «нет» снова устремилась в учебник, делая вид, что занимательно изучает книгу. – Нет, мам, спасибо. – Отрезала девушка и продолжила смотреть сквозь книгу. Мать Эмили тихо присела на кровать дочери, собираясь с мыслями. Джонсон провела рукой по гладкой постели и, скрестив руки, обратилась к своему ребёнку. – Не хочу тебя расстраивать, а может и обрадовать – не знаю. В общем, отец взял пару дней выходных. Мы решили съездить проведать родителей. Ты не хочешь с нами? – спросила мать, продолжая смотреть на худенькую физиономию перед ней. – Хотя, чего я спрашиваю. Наверняка, ты не хочешь. – Отмахнулась она и, улыбнувшись, привстала с кровати. – Правильно думаешь, – повернулась Эмили. – Только без обид, хорошо? – брюнетка улыбнулась и на её щёчках появились ямочки, что говорило – девушка говорит искренне и не хочет, чтобы мать держала на неё обиды. Мать тепло улыбнулась своей дочери и кивнула. – Вы надолго? А Рэйчел?.. она тоже не едет?.. – немного жалостливым взглядом, спросила Эмили. – Ты же её знаешь, она, скорее, выберет выполнить все мои желания, нежели выехать из города, да ещё и с нами. – Женщина ухмыльнулась, жестикулируя руками. – Это всего на пару дней. Возможно, даже на один. Но, зная свою бабушку, ты можешь сделать вывод сама. – Весело… – прошептала разочарованно девушка, чего её мать не услышала, потому что молча вышла из комнаты дочери. Джонсон размышляла о предстоящих днях, без родителей. Естественно, такой расклад событий был ей не по душе, но изменить она ничего не могла, а ехать к бабушке – не было желания вообще. Если бы она согласилась, ей бы не удалось избежать бабушкиных моралей о худощавом теле, и о том, как бесцветно и безжизненно выглядит её лицо. Вспомнив, что девушка была занята решением химической задачи, Эмили сосредоточила свой взгляд на тетради, и от нервозности, резко закрыла её и откинула в сторону. Теперь в её голове бушевали мысли о том, что может устроить её старшая сестрица. Эти дни без родительского контроля явно отобразятся на желаниях Рэйчел и её поведении. Брюнетка желала, чтобы она не устроила того, от чего был бы тотальный исход. А то, что придумает старшая Джонсон – это лишь вопрос времени, стоит лишь подождать.