Сказка для одинокой леди или как влюбить Кощея

      Долго ли, коротко ли путники наши шли, да всё ж добрались до избушки, что на болотах прижилась. Не могу сказать, что Яга их встретила радушно, да и героиня наша старалась на глаза не попадать старухе, притаившись за Кощеем.

***

— Ну, что скажешь? Посильна задача тебе такая, аль навсегда ей в этом теле в заточении быть? — Бессмертный выжидающе на колдунью глядел, ответа дожидаясь. — Ещё чего! Почём я этой невеже помогать должна, коль она меня начисто обчистила, да метёлку, окаянная, в болоте потопила?! — не смогла сдержать свой гнев Ягиня, даже ложку, коей в котелке мешала зелье своё зловоное, сломала. — Чем только метла провинилась-то перед ней?! За что сгубила транспорт мой?! Да ещё ведь додумалась, избе моей, когти подстричь, да покрасить в розовый цвет! — Изба стрёмная твоя была, лучше бы спасибо сказала, что я её в порядок привела! — возмутилась Рина. — И это ты называешь порядком?! Ты из трав моих колдовских суп сварила, избе на лапе кожицу подрезала, чтоб тот наваристее был, зелья местами переставила, я одной купчихе, вместо любовного зелья дала слабительное, да ведь не просто слабительное, ведь ты додумалась в полупустую склянку зелий разных намешать! В итоге возлюбленный её, мало того, что с горшка сойти не может, так ведь ещё и уши у него ослиные выросли, на голове рога, а на теле шерсть зелёная! Так ведь ещё ты коту моему червоному… Эх, да что стало быть говорить, и так вон видно, как хандра его в объятия свои заволокла. Куда уж он теперь без… Живодёрка! — причитала старуха, скалясь, да ручонками махая. Хотела бы она затолкать эту неприкаянную в печь, дабы съесть по возможности, но не судьба. — И это ты ещё про зайчика не знаешь, — печально вздохнул Кошей, поглядывая на обеих дам. — Какого такого зайчика? — не поняла колдунья. Она, сощурясь, одарила его своим удивлённым взглядом. — Такого зайчика, что в печи твоей запечён как-то был, — ухмыльнулся блондин. — Я же говорила, что очень голодна была! — обиделась Арина. — Случаем, не Ушастый, звали того бедолагу? — от столь неожиданной вести старуха аж на пол осела. — О, а ты тоже его знала? — оживилась Аришка, на устах её тут же застыла улыбка. — Она меня пугает, — отодвинувшись от своей спутницы, произнёс Бессмертный. — А меня выводит из себя! Это ж надо было додуматься, Ушастого сожрать! — запричитала Яга. — Ах мой бедненький, не сберегла. Я всё думала, куда девался-то мой горемычный, а он… Ох, не уберегла от животного этого! Бедный заинька мой! Пущай боги тебя покарают! — Уже, — указывая на свою часть тела, где отличие самое главное от неё настоящей было, словом говоря, на отросточек, коего быть не должно у дивы чудной, выдала царевна. — Яга, что угодно сделаю для тебя, но избавь меня от этой обузы, — одними губами, произнёс Кощей, поглядывая на старицу, что в вельветовом платье на полу умостилась. Локоны её белёсые до самого пола свисали, так как длиною были ниже поясницы, а глаза, бездонно синие, смотрели куда-то в пустошь, задумавшись о чём-то.