Мир для двоих

Марлин трепещала правдой, то и дело отрывая Сириуса от впитавшегося в местные ароматы дождя Улица разрывалась от безмерного количества людей. Снег таял под бегущими ногами, а Сириус таял под её взглядом Марлин прожигала душу насквозь, въедаясь в самое сердце больного ею Сириуса. Всего-то за пару месяцев из обольстителя светских красавиц он вылился в робеющего от одного взгляда мальчика Любовь ранила и лечила, но раны не затягивались быстрее появления новых. Любовь слепила, заставляя существовать лишь в своем милом мире на двоих. Любовь медленно горела, как и весь мир — Я хочу показать тебе одно место, — прерывая выстроенный ритм стучащих капель, забирая Сириуса окончательно в только их маленький мирок, Марлин кидает попавшуюся в голове идею Сириус без лишних слов соглашается, хватает с вешалки два пальто — бежевое и чёрное — и топает к выходу, попутно натягивая на себя перчатки — Это где-то на уголочке Лондона, я жила там в детстве, — с накатившими воспоминаниями уточнила Марлин, вглядываясь в лицо Сириуса для чтения реакции — Хорошо, я рад, что мы повидаем эти места. Будешь моим экскурсоводом? Будешь ли ты со мной до конца моих дней? Будешь ли ты принимать меня плачущим среди хлама от семьи? Неужели ты хотела бы видеть меня слабым? Хочешь ли ты пить кофе по утрам, а вечером заваривать черный чай с двумя ложками сахара, как любим мы вдвоем? Я бы хотел помогать тебе, я бы хотел никогда не услышать, что темный лорд забрал тебя. Я бы хотел быть рядом, а не осознавать то, что скоро мы умрем! Марлин коротко кивает, ее тонкие пальцы переплетаются с чужими, руки у Сириуса теплые. Марлин и сама согрелась в кафешке, в которую они решили забежать за порцией горячего кофе и тепла Метро поприветствовало их добродушно. Центральная линия тоже обрадовала. Людей стояло не так много, сколько Сириус видел в прошлый раз в этом месте, в тот раз он поклялся никогда не ездить на метро…но ради Марлин побежал туда виляя хвостиком Это глупости, что люди толкаются, что даже после сумасшедших полётов на метлах метро казалось ужасом. В радость смотреть на раскрасневшуюся от мороза Марлин, восхищённо глядящую на живописные портреты грязнеющих вагонов Сириус отвернулся в сторону и ушёл куда-то совершенно далеко от собственных мыслей. Узоры от грязи на полу казались особенно интересными. Смущало сейчас посмотреть на счастливую Марлин, что наверняка улыбалась самой яркой улыбкой из всех. Впрочем, ее улыбка всегда была самой яркой, затмевая всех стоящих рядом Минут с десять спустя он почувствовал лёгкие удары в плечо Марлин, счастливо улыбаясь, протянула блокнот с рисунком Сириуса. Он подавился воздухом, забрасывая остолбенение от такого чуда в угол, открыл рот сказать что-то — Марлин, так же нельзя…– но тебе можно, — Я ведь могу от удивления умереть, а от радости рассобачиться. Это очень красиво, неужели ты сделала это сейчас? — Прямо в этот миг, тебе правда понравилось? Да, Сириусу понравилось. Среди картин аристократов, утонченных особ, Сириус чувствовал себя лишним. Кожанка трепалась без дела в шкафу, собирая пыль, а после он стал собой. Все картины из комнаты вылетали на лестницу, на дверке шкафчика красовались рисунки, записки, красочные пятна, а в центре — быстрый рисунок Марлин от Регулуса На нужной станции Марлин вытянула Сириуса из вагона и вместе вылетели они из духоты теснящихся тел Снег хрустит под ногами, уже темно. Куда-то мчатся фигуры. Граффити на стенах выражают всю бескультурщину культурного города: нецензурщина мешается с угрозами, любовными романами и странными словосочетаниями Марлин проводит Сириуса в узкую улицу, где их встречает ночная ярмарка искусств. Кипит жизнь среди картин малоизвестных художников — Вау…– всё, что удалось выдавить онемевшими от шока губами Они медленно проходили по ярмарке, такое искусство нравилось Сириусу, оно было непринуждённым, душевным и брало за душу. Именно так, как и описывала мать скучные картины родственников, которые потеряли изюминку ещё полвека назад Ведь за душу брали сюжеты, яркие всплески красок на написанном небе. Что-то, что таило в себе секрет. Марлин была похожа на картину сегодня, перенести бы ее счастливый образ на холст, так он отберёт самые видные места в комнате, доме и галерее Сбоку звенел мальчишка с картинами моря авторства своей бабушки. Вдали стоял ларёк с кофе, конечно решили брать, ведь сколько ещё будут шляться по ночному Лондону — неизвестно Марлин вытягивает Сириуса на безлюдную улицу почти без освещения. Пальцем вырисовывает у него узоры на руке и тихо шепчет — Всё равно меня скоро убьют, зачем же жить тихо и аккуратно, — улыбаясь прямо в губы Сириусу она забирает стаканчик с кофе — Прекрати, такого не случится — Случится, ведь ничто не вечно. А сейчас поцелуй меня покрепче, прежде чем уйдёшь навсегда А снег всё сыпал, погружая всё в пелену из холодных перьев. И не существовало никаких Воландемортов, пожирателей, убийств и страданий Существовали только двое, что ещё не познали боли расставания