Уныние и смех

Скоро всё это закончится. Неважно как, неважно чем, главное, что закончится. Последний смертный грех, последняя битва. И, что странно, я почти не волнуюсь. Будто мой разум разделился на две половины. Одна – падший разум грешника, терзаемый смертными грехами, а вторая – бесстрастный наблюдатель, который терпеливо ждёт финала. Таким же терпеливым и благодарным зрителем был и мой противник. Вечно спокойный, вечно улыбающийся, как же я его ненавидил. И это было уже не очищающее чувство гнева, это была зависть. Говорят, что зависть бывает белой, невинной. Такую зависть вы выказываете по отношению к друзьям и близким, когда у них случается в жизни что-то хорошее. И такая зависть очень даже приветсвуется. Она показывает, что вам мне всё равно. Но мной завладела именно чёрная зависть. Такая зависть, когда хочется стереть того, кому ты завидуешь, с лица земли. Или же превратить его жизнь в сущий ад. И всё потому, что у этого кого-то есть что-то, чего нет у вас. В данном случае я ненавидел своего противника за то, что он слишком спокоен. Ведь я сам давным-давно потерял покой. И ещё мне была противна эта доброжелательная искренняя улыбка. Почему он улыбается мне, когда видит, что я собрался уничтожить его? Почему он так спокоен, когда ему предстоит сражение с самим "Рязящим тьмой"? Я прекрасно понимал, что духовно, он гораздо выше меня. И уж его-то не за что не смогли бы сломить смертные грехи. В отличии от меня, низкого падшего человека, который привык думать только о собственной шкуре. Эта пропасть, которая была между нами, выводила меня из себя. Но главным было то, что мой противник являлся сноходцем. Тем, кого я ненавидел, но кому я завидовал всю жизнь. Тем, кем мне не стать никогда, какими бы я силами не обладал. Таким как Лу, таким как они все. Обладающим недостатками и пугающим людей, но, в то же время, тем, кого считают спасителем, чьего появления ждут. Я же лишь жил иллюзией, что смогу сравняться с такими как он. И чём четче я это осознавал, тем сильнее зависть и ненависть отравляли меня. Мне было наплевать на то, что этот сноходец мог оказаться гораздо сильнее меня, я просто хотел сразиться с ним, и либо победить, либо погибнуть. Наше сражение напоминало театральную постановку, или же битву мушкетёров, про которых я читал в какой-то старой книге. Мы встали друг напротив друга. Потом склонили головы в знак приветствия. Мой противник достал из кармана монтку и вдруг подбросил её вверх. Монетка сверкнула в лучах света, который пронизывал то место, в котором мы находились. Со звоном она упала вниз. "Вы начнёте первый". – сказал мой противник. Так я впервые услышал его голос. Этот голос был мягким и доброжелательным, как и эта проклятая улыбка. Противник будто вовсе не желал мне зла, а наоборот желал мне удачи. От этого голоса на меня накатил новый приступ ненависти и зависти. Многое я отдал за то, что бы обладать таким голосом. В этот момент я ненавидел себя даже больше, чем его. Как же я был жалок. Как смешно звучит мой заикающийся голос, как труслива моя натура. Пришло время покончить с эти. Я не стал экономить силы. Я вложил в удар всю свою ненависть. И пусть я находился на порядочном расстоянии от противника, я знал, что моя атака достигнет цели. Тьма сочилась с кончиков моих пальцев. Но мой противник не стал закрываться от тьмы. Наоборот, он выставил вперёд руки, и тьма стала перетекать на них. Так, он будто забирал себе тот яд, который отравлял меня. Было видно, как ему тяжело. Я понятия не имел, почему он так делает, но остановиться никто из нас двоих уже не мог. Когда вся тьм покинула моё тело, мой противник вдруг встал на колени и прижал ладони к земле, будто избавлялся от зарядов электричества. Это продолжалось целую вечность, или, может, одно мгновенье. Наконец, он встал на ноги и снова улыбнулся мне. Я понял, что собственные ноги меня уже не держат, и рухнул на землю. На мне уже не было моего чёрного костюма. Вместо него на мне была привычная рубашка, штаны с подтяжками и дурацкий оранжевый галстук-бабочка. Я был не в состоянии даже пошевелиться. Но почему-то на душе было так легко, как давно не было. "На этом моя работа здесь закончена. – вздохнул мой противник. – Я бы отвёл тебя домой, но меня ждут, и могут не дождаться". "Я позабочусь об этом бесполезном куске мяса. – резкий и неприятный голос Лу был полной противоположностью мягкому голосу этого таинственного сноходца. – Да уж, доставил это идиот нам нериятностей. И не жди, чтоя скажу тебе спасибо, это твоя работа и обязанность". "Тогда можно я хотя бы поцелую Вашу руку". – нерешительно спросил сноходец. "Валяй. – пожала плечами Лу и нетерпеливо протянула ему свою руку. – Ну всё, нам пора. До нескорого". Сноходец грустно улыбнулся и помохал нам вслед рукой.

Эпилог

Я открыл глаза, и понял, что сижу в кресле в доме у Ключника. В камине уютно трещали дрова, Ключник читал какую-то старинную книгу, сидя в другом кресле. А Лу громко храпела на диване. От её храпа дребезжал сервиз на столе, но сейчас этот звук был для меня подобен приятной музыке. Неужели это был сон? Как же глупо звучит этот вопрос от того, кто живёт в мире сновидений. Тем более, что вопрос был риторический, ведь я знал, что это не могло быть сном. Ведь иначе, весь путь, который я прошёл, был бы бессмысленным. А у всего есть свой смысл, так говорит Ключник. Я вспомнил, что тот сноходец, про которого он мне рассказывал, вовсе не был безумцем. Наоборот он спасал от безумия таких как я. Я ненавидел его, но сейчас моё сердце переполнялось чувством благодарности. И благадарен я был не только ему, но и судьбе, которая втянула меня в эту историю. Я будто прошёл путь очищения, и теперь смотрел на мир по-новому. И мне впервые нравилось то, каким я являюсь. А ведь это весьма важно. Важнее славы и почестей. Всё так просто и банально. Но я был счастлив, что осознал это. Пусть и ненадолго, уныние покинуло меня и я весело рассмеялся.