Каждый поцелуй с тобой — это нечто

Шумный вокзал. Длинный перрон с мимо проходящими людьми. Каждый куда-то спешит: люди бегут с поезда на поезд, встречать своих родных и близких или же просто провожать. У всех разные причины появления тут. Кто-то тут работает без устали с утра до ночи, а кто-то всего лишь путешествует, не предаваясь заботам. Он же приехал впервые за долгое время сюда. Александр Романов, а также по совместительству вторая столица России, наконец-то выходил из довольно душного поезда после нескольких часов езды. Почему не аэропорта? Там более людно, да и вышло дороже, что в бюджет абсолютно не вписывалось. Лучше он поедет на более спокойном транспорте и экономичном. Вы спросите: куда же он мог приехать, да и зачем? Саша приехал в Москву. Безумно оживленный город, где постоянно происходят столпотворения людей, что он не сильно то и любил. Каждый тут не терял возможности попасть куда-либо. Для чего и приехал Романов. Зачем? Уже наконец-то наступили выходные, что нельзя было провести одному, уж слишком он скучает по одной очень интересной персоне. С кем? С обычным людом парень, воспитанный в царских условиях, не особо то и общался, а тут и догадаться запросто, ведь выбор делать надо из его небольшого круга друзей. На самом то деле есть один человек, который окутал сердце Сашеньки своими руками, что всегда были по локоть в крови как грустно бы это ни звучало и до сих пор его не отпускает. Каждую неделю проводить без него становиться невыносимо, безумно скучно и грустно. Тоска по этой душе, иногда жестокой, иногда ласковой, нарастала с каждым днем, что терпеть тот не мог. А сейчас наконец-то, выдалась свободная минутка в виде двух полноценных выходных. Подарки тому человеку Александр Петрович любил делать, так что сегодня решил порадовать его самым драгоценным из них — своими присутствием. И в этот раз город своизволил милость — приехать к нему самому. Без чьей либо помощи. Заранее Санкт-Петербург написал, мол, "Сегодня к тебе приеду.", а он, не растерявшись, ответил "Буду ждать тебя. Ты же на поезде приедешь или как?" почти мгновенно, что было удивительно для такого занятого человека. Саша всегда был рад мгновенным ответам, но его сообщения ждал он действительно с нетерпением и приятной радостью в душе. "Да, вечером приеду." Больше ни слова. Переписка была короткой, но большего и не нужно. Всю гамму чувств выразить можно только вживую, чего он и ждал. С трепетом в груди. Так все таки кто тот самый человек, кого Александр ждет всю неделю? Даже не ждет, а попросту жаждет. Его внимание, его прекрасная внешность, его мягкое отношение к Сашеньке. Он был неотъемлемой частью его детства, хотя что уж мелочиться, целой жизни. Вся его жизнь была напрямую связана с одним человеком. Он с детства его обучал, при этом постоянно разнося неприятный лепет о, на то время, столице Империи, не забывал воспитывать манерность мальчишки, был с ним строг и довольно категоричен. Словом, не сильно то и любил его, но мальчик же тянулся к нему из-за всех сил, пытаясь завоевать его доверие и любовь. И получилось. Этим человеком был Михаил Московский. С одной стороны может показаться, что "Зачем стараться ради такого строго и противоречивого человека?", но если посмотреть с другой, то можно заметить, что маленькая столица с детства восхищалась им. Слыша все новые рассказы о других о такой персоне, большие детские глаза искрились, впитывая в себя ту самую нотку восхищения. Романов был готов на все ради того, чтобы понравиться его предмету обожания. Но годы шли, и, к превеликому счастью, эти чувства стали взаимными. Больше первопрестольная не раздражался, получая глупый вопрос и всегда уделял ему капельку внимания. Вскоре же все эти отношения переросли во что-то больше, чем обычную дружбу. Эта грань была абсолютно незаметна на первый взгляд. Симпатию Санкт-Петербург испытывал с самых ранних лет своец жизни к предыдущей столице, но к сожалению, для Михаила Юрьевича он не был чем то значительным, лишь дворовым котенком, с которым ему еще возиться ближайшие лет сто. Позрослев же, Саша стал намного разумнее и превзошел все ожидания своего учителя. Москва посмотрел на него под другим углом и так прояснилось что-то большее, чем неприязнь. Это было не обычная привязанность, которую может испытывать каждый. Это был нервный стук сердца, каждый раз вспомнимая о нем, это был трепет в душе. И это была любовь. Не что-то иное, а именно она. Самая настоящая. Было удивительно смотреть на то, как эти два абсолютно разных человека полюбили друг друга и даже ответили на все взаимностью. А так же было удивительно и то, что они все так долго держат в секрете. Хотя смотря на нежелание Питера что-то выдавать о себе слишком личного, это было абсолютно естественно и логичным исходом. Так, что там со встречей? Саша не брал с собой кучу вещей — в карманы помещалось все самое нужное. Ключи, телефон, деньги и ещё билеты на поезд. Зачем нагружать карманы то? Всякая сменная одежда валялась где-то у Миши, так что беспокоиться не о чем. Также можно отметить, что брюнет был любителем взять и немного поносить чужие вещи, а потом и вовсе их не отдавать, так что все Мишины вещи уже автоматически были его. Шумно. Даже очень. По платформе катились чемоданы на колесиках, люди громко между собой что-то обсуждали, да и по громкоговорителям почти каждую минуту называли по новому рейсу. Интересно, как живет наша любимая столица с таким назойливым шумом постоянно? Не найти же тут спокойного места, где можно порефлексировать и отдохнуть. Бесконечно тянущаяся асфальтная гладь закончилась и снова начались столпотворения. На табло виднелось куча рейсов, но ему уже далеко не на поезд. Ему лишь бы встретить то голубоглазое очаровательное личико среди тысяч разных лик. Лишь бы его... Выйдя из вокзала, он уж было хотел заказать такси до места назначения, ведь на метро еще надо разобраться что и куда. Листая что-то в телефоне, издали блестело что-то яркое, что проигнорировать так просто было нельзя. Блеск ни солнца, ни зари, а чарующих глаз. В них виднелась вся красота и глубина голубого и чистого неба. Присмотревшись к обладателю этого чуда на лице, можно было увидеть нечто: на лице мягкая улыбка, темные синяки от работы и усталости, а щеки горели мягко розовым румянцем. Это Миша? Приехал встречать что-ли? Романов приятно удивился увидев эту картину. Ведь ждет, уже ждет не дождётся встречи. Голова его периодически вертелась в разные стороны, желая найти нужную фигуру. И да, друг друга они нашли. По тому самому прекрасному взгляду. Саша, убирая телефон в карман, пытался пройти прямиком к нему и протиснуться сквозь толпу, а Миша все стоит и очами хлопает. Не может наглядеться вдоволь. Наконец-то этот приятный союз вновь воссоединиться. Даже на пару дней. И даже без больших планов на эти выходные. Они просто будут рядом. В то время Питер все ближе и ближе подходил к нему, а Московский продолжал любоваться любимым. Встреча началась даже не с какой-либо фразы, а просто с нежной и такой нужной улыбки. Не зря же он сюда ехал пару часов, верно? Вокруг столько людей и такую недотрогу Александра окутывают объятиями, полными любви. Теплые руки и такой знакомый аромат. Это был его Миша. Что заслуживал всего. Что заслуживал счастья, что заслуживал любви, что заслуживал этой власти, что заслуживал полностью и все цело Романова в конце концов. Им не хотелось разъединять объятия ни на секунду, а продолжать стоять так. Даже вспоминая все свои опасения, он был готов быть тут вечность. — Привет, Миш. Я так скучал. — Тихо замурчал парень, разойденяя крепкую хватку рук за чужой спиной. — Здравствуй, Заря Моя Северная. И я... — Два пушистых кота. Очень милые со стороны и с пылающими огнями внутри. — Ты как? — Не сильно любезничая, хотя так хотелось, он, заглядывая прямо в душу, спрашивает. — Все лучше не куда. А особенно с тобой. — Блондин заморгал глазками, улыбается. — Присядем? — Показывая своими руками на машину и открывая дверь самому любезному джентльмену, спрашивает он. Саша уже незаметно кивает и присаживается в машину. Окинув ее еще взглядом на улице можно было сказать, что модель новая и, кажется, еще не опробованная во всей красе. Ездили на ней мало, и только по воле случая, а тут и повода не надо, чтобы показать всего себя этой новинкой. Машина темная, блестит в плывущем закате. Салон же огромный. Сиденья были сильно удобными, что вставать лишний раз не хотелось. Сзади места тоже достаточно. Все, как и полагается русской столице. На приборе виднелось, что музыка была остановлена, но а рядом была вставлена флешка. Видимо она была со всеми любимыми песнями Московского, что терпеть не мог такой культурный и интеллигентный Сашенька. Он привык уж только к классике и к некоторым другим довольно спокойным на слух песням, но не точно уж не новинкам последних лет. Чего стоила одна Инстасамка и "Кайф ты поймала", от которых не то, что плакать хочется, а повеситься. Осматривая салон, попутно пристегивая себя ремнем безопасности, он желает выкинуть эту флешку куда подальше. А вот и обладатель машины со всей гордостью за свою малышку садиться в нее. — Лучше расскажи как ты был всю неделю. — Московский присаживается, заводит новомодный автомобиль и разбирается со всем остальным. — Да все как обычно. Отчеты, бумажки, но зато недавно попробовал новую кулинарную новинку. — Немного хихикает тот и продолжает. — Попробовал приготовить капкейки с ягодной начинкой, получилось лучше некуда. — Гордо задирает нос вверх. — Тебе тоже приготовлю, не переживай. — Прищуривается, знает ведь, что Москва без ума от его творений. Возможно это связано с его неприхотливостью к еде, воспитанной с детства, но все же восторженные отзывы он получал не только от любимого, но и от друзей. — А я как вижу, у тебя новая машина? — Да, — Ухмыляется Миша. И правда новая. — Пристегни ремни, мы поедем быстро. — Уже предупреждая такого осторожного и трепетного ко всем вещам Санкт-Петербурга, он заводит мотор. Точно так же столица заводился лишь об одной мысли о жаркой ночи, ждущей их впереди. — Музыка тоже будет твоя? — С надуманным ожиданиями спрашивает Питер. — Если желаешь, то могу включить что-то более привычное для тебя. — "Чего я уж точно не хочу". У Московского плейлист не хуже, чем божественный, так почему его постоянно просят переключить его песни? — Ладно, согласен. — Хотя с учетом того, что у Миши припасено на будущее, согласится он явно опасался. Голубоглазый включает свою музыку, останавливается на одном из треков и оставляет его, а сам ставит ногу на педаль и регулирует скорость. Разгоняется. С первых нот песни стало ясно, что это немного больше чем спокойная. Смириться можно было, ведь это Земфира. Она была приятной на слух и с довольно живыми и яркими текстами. Слушать ее одно удовольствие. Обычно всю дорогу Санкт-Петербург что-то говорил, а Миша только слушал, внимательно концентрируясь на дороге. Хоть и водителем он был не самым идеальным, но отвлекаться на что-то, кроме Саши, для него было запрещено, ибо все таки дорогая это как минимум не лёгкое дело. Тут же Романов спокойно расслабился в откинутом назад кресле, наслаждаясь уходящим закатом и приходящим вечером. «Они видели небо, Видели вместе, Падали в воду» Приятное звучание голоса, но очень резкие акценты, и все же он продолжал слушать, не прося переключить, а значит песня ему по нраву. «Зажигали гирлянды, Тратили деньги, Прятали слёзы» Громкие строчки с настоящими эмоциями, что у нынешних артистов мало когда услышишь. А Миша уверенно набирал темп. На дадчике было около пятидесяти км/ч, что было довольно неплохой скоростью для езды по городу. Но нет, ему же надо быстрее. Он жмёт педаль еще сильнее, но оставаясь на довольно приятной позиции на дороге. Никаких резких поворотов и перестроек, все как любит Александр. Знает ж толк. Руки уверено лежат на руле, взгляд вдаль, немного усталое выражение лица, но все равно такое красивое, такое прекрасное, просто очаровательное. Как не умиляться этим прекрасным личиком, когда оно прямо рядом с тобой? Когда оно заглядывает прям в душу, зная тебя всего самого с головы до пят? Ах, уже ожидая сегодняшний вечер, он расплылся в мечтаниях. Как тепло и бережно тот всегда принимал мишины поцелуи, обожая когда губы прикасаются к макушке и чужим губам в ответ. Московский с трепетом заботился, одаривая душевными ласками, долгими интимными разговорами, тактильным вниманием. Саша же в ответ баловал любовью суженного. Отдавал всего себя, вливал во все поцелуи свое тепло, лишь бы дать Мише ту нежность, которую он не чувствовал в детстве. Их судьбы сильно различались, как минимум в том, сколько внимания уделяли новой столице России 16 века и 18. Безумно, безумно больно представлять одного ребенка, что сам справлялся со всеми трудностями. Но вспоминать Мише ничего и не хотелось, хотелось лишь жить только моментом. Ведь они были только вдвоём, верно? — Может не надо так разгоняться? — Питер довольно трепетно относился к безопасности и абсолютно не хотел лишних передряг, тем более сегодня, когда у него очень хорошее настроение. — Стоп невозможен у такой машины) — С легкой ухмылкой ответил ему тот. Да-да, будет он невозможен, если мы попадем в аварию. Стаж машинный у первопрестольной довольно большой, так что беспокоиться не о чем, верно? Дорога идет уверенно, все торможения на светофорах были плавнее некуда. Ловко управляется с ней же. Мысли Романова, смотря на застроенные просторы, не могли фокусироваться ни на чем, кроме Миши. Как он давно его не видел. Его мягкие черты лица в профиле выглядели потрясающе. Как же еще с этим, боже упаси, чёртом по-другому? Не находя себе места, смотря на такую скудную архитектуру Москвы, он устремился прямо на блондина. Прямо в эти блестящие глаза, отливавшие синим светом совсем как небеса. Веки периодически закрывались, уже представляя свой спокойный сон, но менее желаннее от этого не становится. Нет, ему нужно было увидеть его всего. Безо всего. Без одежды, без рамок стеснения и чужих масок. Ему нужен был Миша. Настоящий. Рядом. Всегда. Рука с коленки невольно поползла вверх, желая ненавязчиво прикоснуться к любимому и потрепать его персиковое щечки. Очень мило, но опасения насчет дороги превысили лимит нежностей и, резко отдернув руку, он мгновенно получил вопрос. — Стесняешься или? — Боюсь, Миша, пропустишь нужный поворот. — Такое уже было, да и безопасность также важна. Имя же его было произнесено с определенной бережностью и трепетом, что всегда хранил Александр. Чтобы любви было немерено и всего лишь для одного человека, самого драгоценного. Самого любимого на этом свете. На небе начались появляться первые звездочки. Маленькие, далекие от этой планеты, а яркие огни разнеслись уже по всему городу. А они до сих пор ехали. Музыка сменялась, а в надеждах обоих было уже наконец-то доехать и начать объедаться любовью. Ах, сколько же будет длиться дорога? Сыграло тут еще и то, что вечер пятницы довольно нагружен, от чего машин не становилось меньше. И тут очередной светофор. — Знаешь, Мишенька, — Серебристые глаза блестнули по фигуре столицы. — Я тебя очень сильно люблю. — Я тоже неимоверно люблю тебя. — На такое он не мог промолчать и, лишь взявшись руками за эту бархатную кожу на лице Санкт-Петербурга, он оставил кроткий поцелуй по щеке. Воздуха будто не хватило на большее, но он запоминал все, что делал его любимый. Все его подарки, поцелуи, внешность до мельчайших подробностей и самое главное душевность, что приносил он каждую встречу. Влажный след на щеке почти скоро так же мимолетно исчез, видимо, сегодня он будет жадным на тактильность. А Саша не планировал сдерживаться. Абсолютно. — Ах, а вы сегодня романтик. — С некой усмешкой высказался Романов. — Все для вас, мой дорогой Александр. — Немного отдаляется Михаил Юрьевич и снова обхватывает руками руль. Оставалось еще пару поворотов и они доедут до места назначения. А Саша продолжал влюбленно смотреть на этого красавца и наслаждаться его присутствием. Такой приятный и нежный взгляд именно с ним, а не с кем другим. Он был именно его. Ничей больше. — Не представляешь какая тягостная была дорога была без тебя. — Брюнет преувеличивает, ведь в этот раз даже не было особо шумящих людей в вагоне, но, по правде говоря, он заскучал без присутствия столицы батюшки. На самом то деле всю дорогу Романов читал литературу, как и полагается любому культурному городу. Классика, знакомая всем — "Евгений Онегин". На самом деле парень перечитывал книгу уже тысячный раз, уж настолько история о неразделённой любви его затронула. Каждый раз перечитывая, он замечал те самые мелкие детали, до которых руки не доходят после первого прочтения. Очень интересно смотреть, как роман играет новыми красками с новыми прочтениями. Каждый раз. Можно до бесконечности читать книги и проводить параллели в реальной жизни, но это никогда не заменит тепло сердец, что будут биться в унисон. Одновременно, звуча все громче и громче. Чарующе, не правда ли? Оставалось лишь совсем чуть-чуть до конца намеченного маршрута. Парковка и только всего. Умело с этим справившись, Миша ставит машину на ручник, а после переводит взгляд. Не куда-то в даль, а на немного заскучавший и погрустневший лик. Глаза точно из серебра, а уголки губ слегка свисают вниз. — Приехали. — Коротко озвучил водитель автомобиля, после чего аккуратно положил правую руку на колено Санкт-Петербурга. Греет. — Да? А я не заметил. — Вновь подбирая упавшую с лица улыбку, повеселее заговорил Александр. Слова выражены некой колкостью в очевидное, но почему бы и нет. Московский слегка склонил голову на бок, все так же трепетно смотря на брюнета. Рука Питера слегка шелохнулась и незаметно появилась на шее у него. Своими немного холодными кончиками пальцев он, пытаясь не касаться старых шрамов, обхватил ее. Понимая друг друга даже без лишних слов, какими так любят разбрасываться люди, они медленно тянулись к друг другу, словно магнитом. Словно это было что-то запретное, что так страшно и интересно ощутить. Слегка приоткрытые розоватые губы Санкт-Петербурга были запечатаны в поцелуе. Осторожно. Бесконечная нежность окутала его полностью. Точно, но так привычно. Но от этого не менее любимо. Москва не стеснялся жадничать и, окутывая каждую десну своим языком, выдавал всю свою безграничную любовь к всего одному Александру. Каждый раз, находя новые места, Миша выхватывал чужие частицы любви. Романов не разрывал долгий поцелуй и никак не сопротивлялся чужому вниманию. Слегка щекотно. Какой это был по счету поцелуй, если они до сих пор не теряли той страсти? Ведь интерес не угасал и хотелось есть друг друга бесконечно. Бесконечно держать эту связь. Невесомую, легкую, что можно запросто порвать обстоятельствами, но они же помнили веками о друг друге. Веками заботились, ласкались. Такие разные, но без этого и не обошлась бы любая другая пара. Так и они. Любить и не угасать. — Каждый поцелуй с тобой — это нечто. — Прошептал Михаил персонально для человека напротив и, снова касаясь друг друга, окутали себя в поцелуе двое влюбленных. Любить можно по-разному, но так любить снова они не будут никогда и ни с кем больше.