Bathroom

Хорошо, что ванна была достаточно широкая, чтобы вместить двух до костей худых парней, и достаточно нетвёрдая, чтобы суставы больно не упирались в ее стенки. Вода, до жути обжигающая кожу, была неким проводником между двумя "тонущими" в ней телами. Джисок водил мокрыми руками по сухим волосам Сынмина. Тяжёлый вздох парня спереди упал на гладь воды, пустил по ней несколько маленьких волн. Нос Гаона уткнулся в шею Оди, руки продолжали теребить короткую стрижку, уже совсем намокшую. Сок начал водить кончиком носа от шеи до самых лопаток, выводя каждую линию мышц, делая остановку на каждой веснушке. Руками он исследовал уже известные линии на животе, прижимал парня ближе к себе, вдыхал запах утреннего одеколона. Он смочил губы слюной, прильнул ими к спине Сынмина. Он прикасался нежно, мягко, не оставляя и следа, перемещал губы на недалёкие расстояния, не открывая их от кожи. Оди тяжело дышит, ладони его мокрые то ли от воды, то ли от волнения. Он сжимает воду, пытается ее задушить, а она молчит. Вся комната не издаёт ни звука. Казалось, вода с трепетом наблюдает за ними, будто в первый раз. Джисок аккуратно кладёт длинные пальцы на уставшие плечи, водит ими, не надавливает, но оставляет белые следы на покрасневшей от температуры воды коже. Ногами он обнимает хрупкое тело, водит по нему глазами. Взгляд будто давил даже сильнее, чем подушечки пальцев на шее и плечах. Сынмин, вечно хрумый и с пустым взглядом, имел небольшой секрет, то, о чем никто кроме Джисока знать не может. Глаза его наполняются жизнью, лицо приобретает жизненный цвет, а в животе что-то тянет сильно настолько, что становится приятно. Причиной этому был Джи. И оба это понимали. -Больно? Сок принялся сильнее надавливать на плечи, давая мышцами расслабиться. -Нет.. Голос звучал грубее после долгого молчания. Квак водил холодным кончиком языка по надавленным местам спины, ногтями впиваясь в нежную кожу. Сынмину нравилось, он хотел, чтобы эти ногти прошлись по всей его спине, задели все точки, крапинки и родинки. Но нежные пальцы, лапки, Гаона не были способны на такое. -Повернись ко мне. Сынмин немного привстал и повернулся лицом к своему парню. Глаза блестели, щеки горели, а спина нуждалась в продолжении ласк. Сок положил ладони на шею Оди, повёл ими ближе к маленьким ушам, задел затылок, придвинул голову ближе и впился губами в губы напротив. Он брал всю инициативу на себя, двигал языком аккуратно так, будто боялся сломать. Гаон, разговорчивый, солнечный, активный человек иногда становился тихим, смущенным, прячущимся под тенью длинной чёлки. Пульс замедляется, а сердце будто замирает на совсем. Он выпадает из жизни. Причиной этого был Сынмин. Оба это знали. Джисок неприлично хлюпал слюной, сжимал волосы Сынмина, гладил его уши, проходлся пальцами по неровностям на затылке, по мягкой пластилиновой шее. Губы ощущались необычно, будто а первый раз вжимаются друг в друга плотно и влажно. Сок действовал, медленно набирая скорость с нулевой до самой-самой низкой. Перед глазами плыли звёзды. Оди не делал ничего, не должен был. Он любил больше всех на свете и этого достаточно.