Лисий хвост.

      Они сидели в полуразрушенном доме на окраине небольшой деревушки, с одной стороны окруженной густым, практически непроходимым лесом, а с другой – речушкой с некогда чистой водой, поившей людей, что жили тут, а сейчас наполненной полуразложившимися тушами скота и трупами людей, за которой было поле, слушая, как барабанит по крыше дождь, как будто бы умоляя, чтобы его впустили. Предрассветный час проникал холодом сквозь разбитое окно вместе с крупными каплями. Где-то на горизонте со стороны поля за речкой, что виднелось отсюда, появилась светлая полоса – вполне вероятно, что через два или три часа ливень прекратится. Кроме них – схоронившихся от дождя, во всей деревне никого не было, если не считать мычавшую где-то одинокую корову и нескольких собак да кошек, в это время так же укрывшихся от непогоды. Люди, судя по всему давно покинули это место, спасаясь от войны, что пришла в эти места, похватав свои пожитки и уехали, оставив дома, которые сейчас выглядели сиротливо на фоне чернеющего леса, да мрачного поля, над которыми нависли мохнатые тучи, будто бы накликая какую-то неминуемую беду, надвигавшуюся на прятавшихся от ливня.       Переведя настороженный взгляд от окна на сидящую напротив фигуру, девушка, как только могла, стала напрягать глаза, чтобы разглядеть ее «товарища» по несчастью. Не смотря на окутавшую его темноту, так как он сидел в углу под окном, так же, как и она, от одного вида у нее бежал мороз по коже. Сильнее сжав дрожавшими пальцами винтовку, девушка вздрогнула, когда сидящий напротив повернул голову в ее сторону, услышав возню с ее стороны. Чувствуя его пристальный взгляд, она сильнее вжалась в стену, начав медленно поворачивать оружие в его сторону, но тут замерла, заметив, как фигура медленно покачала головой, не отворачиваясь. Он давно уже держал ее на «мушке», направляя MP-40, и держа его так, чтобы скрыть это. Она не успеет нажать на курок прежде, чем он выстрелит. Сердце внутри замерло. Не зная, что делать, девушка еще сильнее сжала винтовку.       - Leg die Waffe nieder! – послышался чуть хрипловатый мужской голос, в котором прочувствовались приказные нотки, ударившие не хуже хлыста, заставив ее сжаться сильнее, - Schneller.       Она не знала, что имел в виду сидящий в том углу, но, догадавшись про оружие, медленно разжала побелевшие от напряжения пальцы и так же не торопясь опустила винтовку, положив ее рядом с собой на пол, не сводя напряженных глаз с черной фигуры.       - Gib es mir jetzt, - вновь заговорил мужчина, не меняя позы, все так же держа ее на прицеле; девушка даже не шелохнулась, и тогда он сказал уже на русском, но с характерным акцентом для немца, - Дай мне винтовку. Немедленно!       Ей не хотелось расставаться с единственной надеждой на спасение. С огромной неохотой девушка оттолкнула ногой от себя оружие, подтолкнув его к сидящему напротив. Тот вновь покачал головой, качнув дулом MP-40. Наступило то тягучее молчание, измеряемое только барабанившими по крыше каплями да биением сердца. Не сводя глаз с чернеющей фигуры, силуэт которой едва различался в темноте, девушка, борясь с дрожью от холода во всем теле, подняла руки, согнутые в локтях, стараясь сделать это как можно медленнее.       - У меня ничего больше нет. Это все, - эти слова она буквально выдавливала из себя, мысленно надеясь на то, чтобы собеседник был более сговорчивым.       Опустив руку, тот словно не глядя, взял ее винтовку и, опираясь о нее, как о шест, поднялся, выйдя из покрова темноты на тусклый свет, исходивший от окна, которого едва хватало, чтобы разглядеть его. Кивнув головой в сторону двери соседней комнаты, которая сохранилась намного лучше, чем эта, он, для большей убедительности вновь качнул дулом автомата. Все внутри девушки похолодело от осознания того, что ее жизнь оборвется в любой момент, но еще хуже – это то, что ее отправят в концлагерь, - мысли о котором то и дело всплывали раз за разом, то и дело заставляя ее ощущать холодок на коже. Медленно поднявшись, она на не слушавшихся хозяйку ногах побрела туда, куда ей сказали, слыша теперь лишь эхо биения сердца, слившегося со звуками шагов.       - Ты убьешь меня? – зачем-то спросила она, переступая через порог.       - Вперед! – раздалось вместо ответа, и в спину тут же последовал неприятный тычок дула МР-40, от чего девушка дернулась, чуть не запнувшись, прочувствовав, как холодное железо, не обратив никакого внимания на ткань одежды, обжигающе коснулось ее кожи, вызвав волну мурашек.       Эта комната была спальней и оказалась практически не поврежденной, если не считать небольшого беспорядка – люди собирались в спешке, сгребая все то, что попадалось под руку. Разбросанные по полу подушки, несколько полотенец, какие-то кувшинчики, пара из которых были разбиты и теперь осколками лежали на полу. Пнутый под кровать коврик сначала представлялся каким-то небольшим животным, но, если присмотреться, то можно было увидеть, что это было на самом деле. Да и света тут было больше – оба незанавешенных окна выходили в сторону поля. Приблизившись к одному из них, немец, не сводя оружия с девушки, быстро выглянул и тут же обернулся к своей пленнице, убедившись, что снаружи ничего подозрительного нет. Ей хватило этого мгновенья, чтобы осмотреть мужчину, пробежавшись по его фигуре взглядом. Для себя она отметила, что он был старше ее лет на 10, а может и побольше, но примерно одного роста с ней, одетый в характерную для солдат Третьего Рейха форму, но в отличие от тех, что она уже успела увидеть, у этого были другие знаки отличия – особенно выделялся череп на пилотке, что покрывала черные волосы.       - Ты знаешь русский язык? – снова нарушила тишину девушка, опуская руки, надеясь, что ей удастся разговорить его, затупив внимание.       - Молчать! – на выдохе приказал немец, от чего пленница вновь подняла руки, но тут же нахмурился, оглядывая внешний вид стоявшей перед ним.       Конечно же, он узнал ее по лисьему хвосту, что болтался сбоку на ремне штанов, да по описанию сослуживцев, под которое она подходила, - странная одежда, красные волосы, разноцветные глаза: правый - голубой, левый – зеленый, и все тот же лисий хвост… Да, это была именно та девушка, которая помогала пленным и раненым солдатам его полка, вызволяя одних из плена, а кого находя на полях сражений. Как рассказывали те, кому повезло, она будто бы искала их, отпаивала водой, перевязывала раны, помогала найти своих, но каждый раз успевала убежать, прежде чем к раненому подбегали свои. Как и зачем, она это делала, никто толком не мог ответить, лишь то, что она не понимала то, что они пытались ей сказать, да и не говорила на их языке. Но тем не менее девушка с красными волосами и лисьим хвостом оказалась не мифом, как говорили офицеры после допросов, утверждая, что раненые впали в горячку и твердили то, чего быть не могло, пусть те и утверждали обратное.       Она поняла, что немец узнал ее, от чего стало не то, чтобы неуютно, скорее вдвойне страшно, так как он мог отреагировать совсем иначе, чем ожидалось. И вскоре это чувство стало нарастать в ней, разъедая изнутри, подбираясь маленькими лапками по спине, плечам к голове, умертвляя сердце, останавливая его биение, которое теперь глухо отдавалось в ней. Сделав быстрый, почти молниеносный шаг в сторону двери, девушка была готова раствориться в темноте, скрывшись позже под завесой дождя и тумана. Но облаченный в серое оказался быстрее. Буквально возникнув перед ней, он выпятил перед собой оружие, уже положив палец на курок.       - Zurück! – крикнул мужчина, не сводя с нее черных глаз, - Ich sagte, zurück!       Она не знала, что именно он говорит, но кожей ощутила смысл. Теперь уже медленно отступив назад, стала плавно, даже как-то лениво поднимать руки, впившись взглядом в него, не позволяя себе мигать, словно опасаясь, что, если сделает это, то потеряет его фигуру из виду. Ее всю трясло от бушевавшего в крови ужаса, сливаясь с холодом ветра. Солдат выпрямился, с некой заинтересованностью рассматривая стоявшую перед ни, насколько могло позволить то скудное освещение. Хорст Франке – обершутце СС из его полка, которого нашли недалеко от дороги у поваленного дерева, что вела к деревне, в которой расположился отряд СС по приказу командира. Он был ранен, сильно избит, но, когда его обнаружили разведчики, было видно, что рану на ноге кто-то обработал и забинтовал. Именно его – молодого парнишку лет 25 – с особым энтузиазмом допрашивал командир, узнав о том, что вновь на горизонте появилась девушка с красными волосами и разноцветными глазами, махающая хвостом, которому начало казаться, что его подчиненные умом тронулись из-за войны да тоске по женщине. Как же он ошибался…       - Я не желаю вам зла, - проговорила та дрожащими губами, сейчас казавшимися почти белыми, - Я лишь хочу помочь…       - Молчать! – прервал ее немец, сделав широкий шаг вперед.       Взяв девушку чуть выше локтя, развернул ее рывком и подтолкнул вперед, для убедительности ткнув еще раз дулом автомата в спину. Не став сопротивляться, та уселась на пол у стены под окном, куда ей приказал сесть солдат, наблюдая за тем, как тот садится в тени так, чтобы ему было видно окно и выход из дома, при этом не спуская с нее оружия. Теперь его фигура вновь растворилась в темноте, сохранив лишь только очертания, словно та хотела поглотить мужчину, подарив ему свой покров.       Дождь все сильнее барабанил по крыше, играя свою затейливую музыку, чьи невольные слушатели были заперты в небольшом домишке. Ветер завывал в далеком черном небе, гоняя там огромные тучи, приняв на себя роль солиста этой вакханалии. Не зная пощады, небеса решили смыть с лица земли эту покинутую деревушку, стереть память о ней.       Поднеся окоченевшие от холода пальцы ко рту, пленница начала дышать на них, пытаясь согреть, но все было тщетно. Ее одежда, до этого успевшая поймать первые капли начинающейся бури, уже подсохла, но все-равно оставалась холодной, и уже мало спасала. Каждый раз растирая руки, она косилась на фигуру, что пряталась в темноте, надеясь на то, что ее надзиратель уснул, и может быть у нее есть шанс сбежать, но тот зорко следил за любым ее движением.       - Я замерзла, – чуть кашлянув, чтобы прочистить горло, почти безжизненным голосом сказала она, даже не надеясь на то, что ей ответят.       Мужчина молчал. Внутри появилась надежда, что он и правда уснул, так как просидели они вот так довольно долго, как казалось, может час или два… кто знает. Девушка прислушалась, смотря в его сторону, напрягая глаза, чтобы рассмотреть хоть что-то. Хоть что-то… И вдруг чернота ожила, двинувшись в ее сторону, распахивая свои объятия, выпуская прятавшегося в ней немца. Испугавшись, пленница еле сдержала крик, отстраняясь, смотря туда, где было лицо мужчины, и первое, что увидела, это черные бездонные глаза, пропитанные самой ночью, прожигавшие ее ледяным спокойствием.       - Пей, - немец выудил с ремня фляжку, протягивая ее, застыв, словно статуя, нависая над девушкой.       - Чт… Что это? – почти одними губами прошептала та, замотав головой, боясь оторвать взгляд от черных глаз.       Нахмурив брови, мужчина медленно сделал вдох, сдерживая свой гнев. Отложив автомат в сторону, он быстро открыл крышечку с фляги, и тут же в воздухе появился запах водки, от которого неприятно защекотало в ноздрях.       - Пей, - голос приобрел вновь те металлические нотки, что были раньше.       - Не буду, - ее голос дрожал, выдавая страх пойманного зверя, теперь принявшего свою участь, - Нет.       - Пей. Это поможет тебе согреться. Или ты умрешь от холода.       Не смело, она протянула руку, коснувшись окоченевшими кончиками пальцев его руки, аккуратно взяла фляжку. Сделав все же первый небольшой глоток, не убирая настороженного взгляда с его лица, девушка тут же зажмурила глаза, закашлявшись, чувствуя, как по горлу проползает огненная жидкость, обжигая ее изнутри, проползая к самому желудку, наполняя тело приятной теплотой. Прижав ладонь ко рту, она протянула флягу обратно. Взяв водку, немец сделал один глоток, а потом убрал фляжку, повесив ее на пояс. Он сразу понял, что, кроме винтовки, у нее ничего нет, да и беглого осмотра единственного оружия хватило, чтобы понять - то не заряжено. Она была не опаснее котенка.       - Откуда ты знаешь русский? – нарушив молчание, пленница остановила немца, решившего вернутся в свою темноту.       - Как только кончится дождь, ты пойдешь со мной, - не оборачиваясь, сказал солдат, краем глаза глядя на сидящую на полу, - К тебе есть очень много вопросов…       Понимая, что скорее всего от этого уже не отвертеться, та нахмурилась. Спорить было сейчас бессмысленно, да и бегать по полям и лесам, выискивая пленных немцев у партизан да «красных» уже становилось крайне опасно, потому что о ней уже многие слышали, да и ищут ее – как те, так и другие. Последний, кому она помогла, был парень с большими голубыми глазами, один из которых на тот момент был подбит и больше представлял из себя огромный синяк, на которого она набрела в небольшом перелеске, скрываясь от мужиков с деревни, что была недалеко от сюда. Он чудом выжил после перестрелки или засады, чего девушка так и не поняла, но там были трупы, как и немцев, так и советских солдат. Получив ранение в ногу, он смог отползти в сторону к деревьям, скрывшись в траве под корнями дерева, и это спасло ему жизнь. Парень много улыбался и что-то говорил, но поняв, что девушка с красными волосами его не понимает, показал ладонью на себя и назвал свое имя - Хорст, а ее назвал коротко «Fuchs». Он тогда показал, куда нужно отвести, и она помогла, оставив раненого в тот момент, когда увидела бежавших в их сторону немецких солдат – когда патрульные заметили их. Ей тогда удалось убежать, но не сейчас. Видимо, все же придется рассказать, кто она и откуда, но вряд ли найдется тот, кто поверит в ее рассказ, что она из будущего. Уже такого далекого 2023 года. И удивительнее будет ее личная история: о том, кто она на самом деле.       Одного глотка спасительной огненной жидкости было мало, и тело девушки снова начало мелко вздрагивать от холода. Поежившись, она обняла свои плечи ладонями, надеясь, что таким образом сможет хотя бы ненадолго оставить ускользавшее тепло. Отвернувшись к окну, смотря на растекавшиеся капли по стеклу, на несколько минут задумалась о том, что еще преподаст ей судьба, сыграв злую шутку, подкинув временную петлю или «заячью нору», приведшую ее в прошлое во время Второй Мировой войны. Поверят ли ей, если рассказ коснется этой темы? Отправят ли сразу в концлагерь? А ведь есть места еще более страшные, чем концентрационный лагерь… Немец как-то кривовато усмехнулся, рассматривая пленницу, которая так была не похожа на местных баб, да и на модниц Франции тоже, - слишком лощеная, не смотря на грязную одежду, нежные руки, никогда не знавшие труда, миловидное личико. Сняв флягу, он снова пригубил напиток, позволив себе шумно выдохнуть через нос. Заметив это, пленница поморщилась, но на этот раз отказываться от угощения не стала, понимая, что на данный момент это единственное, что поможет ей согреться. Забирая фляжку, солдат второй рукой перехватил ее руку, сжав пальцами запястье, притянув ее к себе, поднимая на ноги, быстро положив фляжку на стол, этой же рукой обняв ее за талию. Понимая, чего именно хочет немец, девушка уперлась ладонью о его грудь, стараясь отстраниться.       - Не смей! – рявкнула, но тут же застыла, поймав взгляд солдата, чьи глаза сейчас казались чернее самой тьмы, неотрывно смотрящие на нее; он будто бы гипнотизировал, подавляя волю, увлекая в бездну за собой.       Приблизившись к пленнице, медленно, не торопясь, чтобы не спугнуть, немец завладел ее губами, все еще дрожавшими от холода, с жадностью сминая их, подчиняя себе. Сердце бешено колотилось в груди, подступая комом к горлу, сдавливая его и не позволяя дышать; где-то в голове слышался тонкий панический голосок, но тело уже не могло слушаться голоса разума, вопившего о бегстве. Подавшись вперед, девушка скользнула ладонью по груди мужчины к шее и обняла его, сильнее прижимаясь к нему, забываясь в таких приятных ощущениях. Поцелуи немца были требовательными, причинявшие легкую боль, которая, как заряд, воспламеняла в ней новое желание за другим, опускающийся к самому низу живота, разбиваясь там искрами. Не прекращая отвечать на поцелуи, она скинула лямки рюкзака с плеч, даже не слыша, как тот шлепнулся на пол, стала расстегивать пуговицы на кителе непослушными пальцами, пока ей на помощь не пришел их хозяин. Казалось, он совсем не чувствовал холода, а его руки были невероятно теплыми, пока она касалась кончиками пальцев его запястья. Оторвавшись от его губ, девушка взглянула ему в глаза, обдавшие ее все той же тьмой, но теперь она была совсем иной, не пугающей, как раньше, а манящей, искушающей. Взявшись за край футболки, что была на ней, стянула ее, приковав взгляд солдата к своей груди в красивом кружевном белье. Скользнув удовлетворительным взглядом по открывшемуся телу, мужчина приподнял один уголок губ, накрыв одну грудь ладонью, смяв ее, что вызвало еле слышимый выдох девушки, слившийся с воем ветра.       Сильнее прижав девушку к себе, солдат коснулся губами к ее шее, заставляя ту запрокинуть голову. Его ладони, блуждающие по ее талии, бедрам и ягодицам, словно согревали ее прохладную кожу, ощущая ее гладкость. Просунув руку между их телами, девчонка положила руку на его пах, начав массировать начавший появляться бугор, ощутив приятный спазм в животе. Подавшись вперед, мужчина развернул пленницу в сторону кровати, начав подталкивать туда, уже предрекая исход этих ласк. Почувствовав ногами появившееся препятствие, девушка вдруг развернула немца и толкнула, а когда он упал на кровать, поймала на себе удивленный взгляд черных глаз, в которых уже читалась появляющаяся похоть. Ответив улыбкой, не скрывающей того же чувства, склонилась, коснувшись подушечкой пальца губ мужчины, томно шепча:       - Какой ты напористый. Так много желания…       Немец протянул руки, намереваясь схватить девицу, но та ловко выкрутилась, выпрямившись с лукавой улыбкой, что можно было разглядеть в тусклом свете. Расстегнув джинсы и сняв их, пленница уселась на бедра солдата, двинув тазом, проведя ягодицами по его паху, от чего ему в миг стало невыносимо жарко от распаляющейся страсти. Положив ладони на ее грудь, которую ему хотелось сжимать, трогать, и так хотелось прикоснуться к ней губами, провел по талии вниз к округлыми упругим ягодицам, впившись пальцами в нежную кожу. Сгорая от нетерпения, он подался вперед, чтобы слиться в поцелуе с девчонкой, но та, отпрянула, наигранно погрозив пальцем. Расстегнув штаны, она запустила руку под ткань и обхватила уже возбужденный орган пальцами, наблюдая за тем, как немец ухмыльнувшись наблюдает за ее действиями. Двигая пальцами, помогая члену окрепнуть сильнее, девушка наклонилась, смяв его губы своими, а отстраняясь, провела по ним кончиком языка, словно дразня мужчину.       - Ja, sehr gut, - вырвался шепот на немецком, коснувшийся ушей пленницы, - Gutes Mädchen!       Избавившись от трусиков, девушка стянула штаны с солдата, наконец, высвободив половой орган из-под ткани, который уже был полностью возбужденным. Придерживая его у основания, она медленно ввела его в себя. В комнате, окруженной воем ветра и бешенным стуком капель о стекло, раздался приглушенный девичий полустон. Двигая бедрами и покачивая тазом, пленница чувствовала, как член двигается внутри нее, даруя им обоим сладострастную пытку, которую хотелось продлить как можно больше. Не прекращая двигаться, наклонилась и вновь завладела губами мужчины, проникнув языком в его рот и начав сплетаться с его языком, жадно упиваясь страстью, которая наэлектризовывала воздух вокруг, не только согревая его, но и обжигая два тела, сливающихся на кровати. И когда дышать уже было нечем, девушка разорвала поцелуй, проведя костяшками пальцев по скуле немца, не отпуская его взгляд. Кончики ее пальцев скользнули ниже по коже, по грудной клетке, еле сдерживаемой бешено колотящееся сердце, по животу и…       Острая сталь коснулась горла солдата, упершись в сонную артерию, заставляя его сердце замереть от ужаса непонимания, объяснения которого он начал искать в разноцветных глазах девушки, держащей его же собственный кинжал у его горла.