Печенье

                         ***       Антон остался с неприятным осадком после сна. Лëгкий мандраж рук и полностью побледневшее лицо, он горько выдохнул, ладонями зачëсывая волосы назад. Он перевёл расфокусированый взгляд на рядом сидящего Ромку. Тот как-то радостно и немного устало широко улыбается, сев на соседний стул.       Бяша смотрит куда-то в окно, находясь в какой то прострации, сев рядышком с ними.       Вспомнив предсмертные крики Оли он дëрнулся и лëг на руки, оперевшись о парту. — Тох, ты чë дрыхнëшь как медведь? — сверху него послышался насмешливый голос. — да сон плохой, — он еле мямлил, а голос дрогнул на последнем слове. — до сих пор в дрожь бросает… — оооо понятно. — Рома понимающе протянул, сложив руки. — ну ладно, бывай. — Рома поднялся со стула. А Антон проводил взглядом его фигуру. — пойдëм Бяш.       Тот молча прошëл, насупившись, видимо всë ещё обидевшийся на него с Ромкой. И логично, ведь его взяли и оставили одного. Антон поморщился от одной мысли как Бяша среагировал бы на гараж. Всё таки хорошо, что он решил его не взять. В мысли сразу пришло воспоминание о повеселевшем Бяше, когда Антон вручил тому свой рисунок. Тот сразу заулыбался и в чужих глазах засверкали искорки. На ледяном сердце появилась тëплая тень, и оно чуть подтаяло. Зазвенел звонок, и он чуть подскочив от неожиданности и поправив очки, устало откинулся на стуле. Он прошëлся всё ещё неспокойным взглядом по классу, а уперевшись взглядом на пустое место на первой парте на душе заскреблись кошки. В мыслях всплыло хитрое лицо с блондинистый косичкой. Чужие зелëные глаза блестели игриво и чуть по-злобному, изломанные по-лисьи брови, и коварная улыбка. Неприятный характер и красивая внешность, но она человек. Точно такой же как и он, просто с плохой изюминкой. Она пропала. От мысли, что недавно живой человек, который стоял рядом, говорил с ним и вдруг… Пропал. А может и умер.       Сердце защимило. Он провёл день в какой-то отрубе от реальности, просто переписывая с доски нужный материал. Иногда кидал провереряющий взгляд на Ромку с Бящей, с неловкой улыбкой и теплотой на душе наблюдая за чужими несерьёзными разборками. Он перевëл взгляд на заснеженное окно, и в мысли пришли воспоминания о холодном снеге и ледяном ветре, что обдувал обмороженное лицо, и красные щëки. А понимание что где-то там, среди сосен и ëлок лежит Катя. Заплаканная, окоченевшая маленькая девочка, ободранная от веток деревьев.       Он горячо выдохнул и уверенно впëрся взглядом в тетрадь. Нет, он не может просто сидеть. Он был в лесу, он видел гараж. Тëмный, чëрный гараж, где на его руках умерла Оля. А ведь он видел этот же гараж. Вместе с Ромкой, но тогда они ушли в милицию. Но сердце не отпускала мысль что надо было зайти. Во второй раз не хотелось идти. Может там ничего нет, и он просто опозорится перед другом. Что уж там Бяша. Того точно брать нельзя.       А что если там будет реальный маньяк? Его же там просто зарежут. Не будет и шанса выжить. Но в его зволновонную голову пришла мысль, А точнее идея.       У Ромки же есть нож. Нож-бабочка. Но если он не разрешит? Это ведь его любимый нож. Антон чуть нахмурился от безысходности, но решил попытать удачу.                          *** — Ром, — он чуть помялся, переходя с ноги на ногу. — чë тебе? — тот сосредоточенным взглядом сверлил зажигалку, что не очень хотела поджигать сигарету. Бяша немигая смотрел на ту как-то заворожено, не отлипая. Бурят даже не реагировал на их недо-диалог. — Я это…       Антон всё ещё побаивался Рому, а также то что его сейчас пошлют, а может ещё и побьют за такую наглость. — оой, да харе титьки мять, говори быстрее, Тох.- Рома раздражался довольно быстро, а когда сигарета наконец-то зажглась, приятно тепля чужие пальцы, тот довольно выдохнул. Бяшины глаза сверкнули в ожидании. — да я… — он выдохнул, неуверено сжав пальцы.- Можно твой нож взять?       Рома удивлëнно переводит взгляд, будто не уверенный в услышанном. А Бяша тоже похлопал глазами, и счастливо улыбнулся, когда Ромина рука молча отдала сигару. — А… Тебе зачем? — тот чуть нахмурился, и недоверчиво сузил глаза. — я. Ром — Антон устало выдохнул, заглянув в чужие глаза. — можешь просто отдать? Я… Ненадолго. Мне просто… — насколько? — Рома не изменился в лице. — просто… На день. Я завтра верну. — он взмоленными глазами смотрит на Рому. — ну, — он дëрнул губами в сторону, и засунул руку в карман. А после достал руку, и в ней крутанул нож. — хах, ну на Тох.       Рома встретился с искрене радостными глазами и снова усмехнулся. — но смотри мне. — тот резко изменился в лице, став грозным. Чужая усталая и раздражëнная полуулыбка превратилась в угрюмый оскал. — если сломаешь или потеряешь. Тебе не жить.       Рома усмехнулся от чужого хорошо видимого испуганного взгляда. — а-ага… — растерянно сказал Антон, протянув руку к ножу. Рома спокойно вложил оружие в чужую ладонь. — ну всё, бывай. — Пятифан махнул в чужую сторону рукой, развернувшись к довольному Бяше. — гони сигу давай. — вот, на. — Бяша медленно передал сигарету и расплылся, прижавшись к стене, в улыбке. А после кинул парню. — пока, тох. — ага, пока. — он кивнул, развернувшись и отдаляясь от их курилки.                          ***       Нож притягивает внимание его взгляда, пока тот лежит в столе. Было непревычно держать холодный металл, что весом оттягивал руку вниз, а от воспоминаний как ему несколько раз угрожали именно им, в конечностях холодело, и он чуть испуганно сглатывать, поправляя очки. Когда он переступил порог дома то быстро поднялся в комнату и с задушенным вздохом закрыл в ящике, где были его улики. Перчатка и перстень.       Он поджал губы. Его расследование не сходит с мëртвой точки, теория не складывается а догадки расслаиваются на глазах. Кем может быть маньяк? Может это какой-то подозрительный мужчина, поглядывающей на детей из переулка? Вечно голодные звери, что разрывали людей на кусочки мяса? Кто?       И в такие моменты его мысли всегда возвращаются к Кате и гаражу. Гараж для него казался крайне подозрительной деталью. Про него даже звери говорили, там, посреди леса в Богом забытом месте может быть что угодно. Он уверен, если не Катя то кто-то другой там будет. А сможет ли он помочь? На сердце тяжело, грудь сдавлевало, хотелось глубоко вдохнуть и одновременно затеряться в пространстве и вообще забыть о том что нужно дышать. Он перевёл дрожащий взгляд в окно. За ним медленно падал крупными хлопьями снег. Тëмный лес из елей захватывал внимание. Жуткий холод чувствовался даже сквозь стекло. А какого человеку в таком морозе? От такой мысли его передëрнуло ещё сильнее, и он сжал простынь на кровате ладоням. Какого Кате? Одной в тëмном, холодном лесу?       От этого снова закололо в груди. Он не хочет чтоб такая хрупкая на вид девочка такое терпела. Да кто угодно, никто из других пропавших ребят не должен такое терпеть. Он должен помочь.       А сможет ли он помочь? «Это спорный вопрос», ответил он сам себе. " Но… Может… — он кинул более внимательный взгляд, будто надеясь найти там тот самый гараж — может стоит попытаться?..»                                ***       Он стоит перед лесом, что покрыт чëрной дымкой. Антон сжимает складной нож в руке, и устало выдыхает, прошагивая в морозную тьму ëлок. Идёт, перешагивая через поваленные ветки, отмахиваясь от них же. Холод пробирает до костей, леденой воздух проступает под одежду. Он поджимает губы, шмыгнув носом. Тени деревьев обхватывают его фигуру, а внезапный выкрик совы заставил его подпрыгнуть на месте.       Ему ужасно не хотелось здесь находится. Было холодно, а от ощущения наблюдения шли муражки, ему было страшно.       Всего спустя несколько минут он выходит на опушку, оглядывая её он внезапно видит что-то непривычно яркое, среди чёрно-белого леса. Подойдя ближе он застывает, бледнея и становясь совсем схожий с окружающим снегом. Конфета. Она в яркой, красной упаковке и цепляет взгляд. Он хмурится и сжимает в руке нож. От мысли что у него есть, хоть и мнимая, но защита становится легче. Он внимательно смотря за лакомством обходит её стороной, и идёт дальше.       Спустя ещё нескольких минут быстрого шага сердце чуть успокаивается, и он выдыхает. В груди уже даже привычно ухает и он поднимает взгляд в какой-то минутной надежде увидеть фигуру в костюме совы, что укажет ему путь, взмахнув крылом. Но он быстро промаргивается, смотря в небо с огромной луной что освещает поляну нежным но холодныи светом. Среди высоких чёрных елей он чувствует себя крошечным, но защищëнным. Здесь ему спокойней чем в школе, чем на дорогах в деревне, чем в городе, чем дома. Тут ему в ледяном холоде тепло на душе, блëклый но контрастный пейзаж смягчает невольно дрожащий взгляд, а темнота леса кажется ему укромным уголком души. Всё таки он любит лес.       Он не замечает как начинает нежно улыбаться чуть прикрыв глаза, шагая сквозь сугробы с какой-то неряшливой грацией и спокойствием. Холод уже привычно покалывает щëки, а внезапная, какая-то на момент не безумная мысль, что в лесу ему ничего не угрожает становится путеводителем и окончательно согревает его и даëт надежду что он спасëт человека. Что он не бесполезен.       И прошагивая через особенно высокий сугроб, что заскрипел под ногами приятным хрустом он смотрит в сторону.       И его взгляд зацепляет внезапно знакомый прямоугольник. На сердце снова становится неспокойно.       Антон снова подпрыгивает, когда слышит шум. Подскользнувшись, он падает в какой-то сугроб, смешно раскинув руки. — ты покормил еë? — тихий, но упрямый и грубый голос разрубил тишину тайги. Голос прерывался телефоновыми помехами.       Дверь снова скрипнула под чужими крепкими руками. Тому в тон ответил раздражëнный мужчина. — да, да. — ты смотри, а то она подохнет. А нам она ещё нужна. — голос удалялся вместе с шагами, что скрипели под снегом. — помню. Не напоминай. — выплюнул прокуренный голос. — давай, у тебя пол часа.       Голоса уже было нераслышать, он тихо поднялся из снега. И дëрнулся в испуге, когда услышал отдалëнный смех. И устало выдохнул, когда понял, что тот мужчина и не собирался возвращаться… В ближайшие 30 минут. Возможно даже меньше.       От мысли, что его могут найти те мужики и забрать в капкан темноты теней гаража его передëрнуло.       Он, немного помявшись, встал и, отряхнувшись, тихо прошëл к дверям гаражей.       Страх скрутил живот, и он нахмурился надавив, внезапно онемевшей от страха рукой. Внутри гараж оказался самый обычный. Железные и ржавые инструменты поблëскивают в свете тусклой желтовктой лампы. Вокруг, по углам, стоят коробки и ящики. А по середине стоит машина, покрытая тканью. Он, сглотнув, прошагал внутрь. Шаги о металл неприятно зазвучали по ушам.       Он поджал губы от мысли, что он пришёл просто так. Так ещё и рисковал и даже нож попросил. Он устало вздохнул и округлил глаза, не мигая пялясь на «машину». — мМмм.       В душе снова заскрибли кошки, резко пошатнулись ноги. Он подошëл к ней и дрожащими руками стянул занавеску. Он сразу заприметил знакомые детали, и ужаснулся, нахмурив брови, узнав в этой машине мясорубку для переработки мяса коров. Он опустил глаза и побледнел, снова став как снег.       Под покрывалом появилась Катя, и он встретился с настолько же испуганными глазами как и его. Он дëрнулся под молящим, пристальным взглядом. — блять…       Собственный охрипший и немного дрожащий от страха голос ударил по ушам в глухой тишине. Катя снова замычала, будто боялась что её не заметят и снова бросят тут. Девочка чуть подëргала руками, пытаясь показать себя.       Антон быстро собрался, весь подобрался и судорожно сунул руку в карман и сжал нож. После резко его выдернув оттуда.       Катька резко дëрнулась и взмолилась взглядом. Словно Антон сейчас воткнëт нож ей в горло. Он взволнованно переглянулся по сторонам, словно их кто-то может застать. Однако он только несколько раз медленно вдохнул и выдохнул, пытаясь прийти в себя. Антон аккуратно обошëл огромную мясорубку, заприметив большую кнопку, проводил еë недоверчивым взглядом. Катя переводит взволнованный взгляд с ножа в его руке на лицо. Она заплакала снова, морщила нос, чуть хмурила брови.       Он наклонился к девочке, и положил руки той на плечи, чуть сжав. И посмотрел ей в глаза, тихо прошептав ей в лицо. — сейчас, подожди немного.       Та активно закивала, и тяжело задышала. Антон аккуратно нажал на еë спину, чтоб было легче перебраться к верëвкам. Та максимально прогибается, подставляясь в чужие руки максимально доверчиво. Он поддевает ножом верëвки на запястьях. На его душе не спокойно, кажется, что сердце сейчас разорвëтся от волнения что те мужики щас вернутся и на этом всё, конец. Но уже им обоим.       Верëвки легко поддались нажиму и освободили тонкие ладони. Антон от них отклонился. Катя оперлась на поддрагивающие руки и откинулась для чужого удобства.       Взгляд Антона всë цеплялся за пилы под ногами Катьки. Те никакого доверия не вызывали, так что вдвое внимательние смотрел за своими движениями, чтобы не натворить дел. Он нервно взглотнул, перерезав верëвки в ногах девочки.       Катя нервно выдохнула, и попыталась негнушимися руками снять с себя жгуты, нахмурившись от безысходности. Антон поспешил ей помочь и, положив нож в карман, откинул преграду. Та блаженно промычала, и положила ладони на грудь Антона, облокотившись. Он, бледный, с синими губами от холода и Катя с заплаканными глазами, дëрганными движениями и кровью на теле, казались чем-то нереально больным и безысходным, но он сможет помочь, он обязан вытащить их оттуда. Он развернулся, под недоумевающий взгляд. И уверенно взглянув в чужие покрасневшие глаза, наклонился, чуть присев. — залезай, Кать. Времени очень мало.       Та понимающе кивнула и присела на корточки. Оперевшись и сразу обняв, облокотившись на чужую ледяную спину. Тот подхватил Катю под колени, под чужие испуганные мычания. Девочка прижалась всем телом, прижимаясь к холодной и мокрой куртке. Но душа пригрелась к Антону, и Катя чувствует только гигантскую благодарность, и любовь. Она не сказала. Не смогла и испугалась. Но сейчас… У неë трясутся руки от того что судьба дала ей шанс. Слëзы счастья текут ручьëм по щекам, пока она прижимается к желанной спине щекой.       Антон держит Катю крепко, и тихо выходит из гаража, не решаясь закрыть двери. А то мало ли ещё услышат и раньше придут. Он нервно оглядывается по сторонам, не зная что сейчас делать и начиная паниковать. Он хмурится, покусывая губу.       И тут ему в голову пришла мысль прийти в полицию. Да, в прошлый раз всё закончилось не очень, но… Это самое адекватное что пришло сейчас в голову. Он прикинул куда ему идти и пошëл в нужную сторону. По крайней мере он так думает.       Топая по сугробам он чувствовал, кок нервно дышит Катя ему в ухо с щëкой, иногда всхлипывая. — Кать. — он тихо сказал, зная что громко говорить сейчас точно не нужно.       В ответ девочка вздрогнула и вопросительно промычала. Под конец немного шмыгнула. Он мягко улыбнулся и прошептал ей. — Кать, одень мою шапку. Мы уже почти пришли.       Она на секунду замерла, а после легонько подцепила пальцами руки его шапку и сняла одним движением, после немного неровно одев на себя и снова прижавшись. Голову Антона обдало холодом и ледяным ветром, хотя сегодня ночью пообещали более тëплую погоду.       Он проводил нервным взглядом деревья, сглотнул и поджал губы. Ему уже холодно, а представить как там Катя совсем страшно. Он переступил очередной сугроб, и счастливо заприметил сквозь пару деревьев знакомую улицу.       Он подступил к зданию, и подошëл к ступеням. Катя счастливо замычала, и, кажется, даже снова заплакала.       А потом он весь вздрогнул от возникшей мысли.       Он спас Катю. Он справился                          ***       Тихонов устало вздохнул. Он снова не смог нормально поспать, так как на душе давило от того что не получается. Ничего. Он не может найти зацепок. Перед глазами маячили картинки рыдающих родителей, умоляющих помочь. А мозг подкидывал ещё и придуманные о детях. Снова захотелось курить и он нервно потëр переноситсу. Он хотел уже привычно поворчать, когда услышал громкий стук в дверь. Он нахмурился и подошëл к двери, открыв её немного нервно. Перед его носом возник Антон. Мальчик с белобрысой головой и очками. Тихонов удивлëнно похлопал глазами, а после нахмурился. — Антон? Ты чего тут делаешь? — он оглядел пацана и уже хотел спросить где его шапка, как заметил заплаканное лицо девочки, прямо как с той фотографии. Только поплывшее и покрасневшее, и с шапкой Антона набекрень. — Батюшки!..       Его лицо вытянулось от удивления и какого-то ужаса.       Он поспешно пропустил их внутрь и усадил на стулья. Антон помог дрожащей Кате сесть, и быстро сняв куртку накинул на неё. Та благодарность промычала, а потом кажется только поняла что рот всё ещё заклеен, и она подëргивающими руками сняла преграду. Рядом с ней сел Антон, и внимательно взглянул в её глаза. В её глазах плескалась бесконечная благодарность и любовь. Ей хотелось плакать от счастья что она и делала, от чего глаза как и всë лицо помялись, а голова начала побаливать. Но все её кружились только вокруг мальчика что сидел рядом с ней. У которого нежные светло-зелëные глаза, аккуратные черты лица, мягкая улыбка и пушистые белые волосы, брови и ресницы. В еë глазах он выглядит идеально и крайне мило, будто что неземное. Будто что-то, что не должно существовать. Не может быть таких людей. Этот человек одним взглядом покорил её сердце, заставив то пропустить стук а после закапать с двойной силой. Её накрыло волной, из-за справляться с чувствами она не смогла. Но судьба оказалась добра. Слëзы снова пошли из глаз. Судьба дала ей шанс, её забрали из того ужасного места и она сможет обнять и признаться и снова увидеть мать и других людей, она не закончит жизнь такой ранней и ужасной смертью. Она сможет жить.       Пока Катя казалось бездонными глазами смотрела на Антона, Тихонов пытался собрать себя в кучу. — вы… Ты, — он непонятливо взглотнул — как и… Где ты нашëл еë?       Тихонов всë ещё в шоке, но ему нужно из расспросить и позвонить матери девочки. Он кивнул самому себе. «И родителям Антона.» Мысленно добавив, он присел рядом с ними на одно колено. Он поджал губы, но крайне осторожно положил две руки на чужие головы, и постарался сказать как можно мягче и обнадеживающе. — всё закончилось. — он улыбнулся, хотя девочка всё ещё смотрела по большей части на мальчика. — сейчас я позвоню родителям и мы скажем что ты нашлась. — потом он перевёл взгляд. — хотя тебе, Антон, предстоит объяснить где ты снова шастал, и где её нашёл.       Сам мальчик был в каком-то странном состоянии, как будто он одной ногой не здесь в мыслях а другой здесь внимательно смотря на Катю и внимая словам полицейского. Он был рад, нереально рад что нашёл Катю. Что вызволил её из того места. Однако мысли всё ещё метались, перекидывая его из стороны в сторону. От лица Кати до тех странных похитителях.       Тихонов кивнул несколько раз сам себе, и с тихим кряхтением поднялся и быстрым шагом выкрикнул имя товарища, уносясь прочь. Сегодня будет тяжëлая ночь.                          ***       Катя медленно всплывала из своих мыслей, вновь медленно начиная чувствовать боль, что проживало всё тело. Её мучал сильный голод и холод, но обсолютно всё казалось неважным в этот момент. Когда Антон смотрел на неё не строгим или гневным взглядом а нежно и мягко. Будто он переживает за неё, от этого на душе стало чуточку теплее и сердце забилось быстрее.       Он выглядел крайне тёплым, как белое, снежное зимнее солнце. Что ослепляло своим светом её глаза, но она прикрывала глаза и грелась в его лучах. Ей хотелось быть ближе. Прижаться к чужому телу, прочувствовать это. То что чувствовала всё это время Полина.       Но не она.       Ей хотелось быть ближе, ближе, ближе, ближе, ближе, ближе… Она не сдержалась и громко вздохнув, прижалась к Антону, обхватив руками и сжав его так сильно насколько позволяли охолодевшие и дрожащие руки. Она не видит ничего кроме бледного солнца перед собой. Она хочет забрать все лучи себе. Забрать себе солнце.       Антон задушенно вдохнул, почуствовав объятия. Однако лишь подхватил рукой спадающие куртку, и ,немного смущëнно, устроил их поудобней. Он внимательней оглядел хрупкую девочку в своих руках, что жалась к нему как слепой котёнок, прижавшись как можно ближе. У той было зарëвано всё лицо, и слëзы вписывались в его шерстяной свитер, что он одел впопыхах. Он погладил, сидящую чуть ли не полностью на нëм Катю, по спине. Второй рукой постарался аккуратно вытереть влажные дорожки с чужих щëк, и поднял лицо, обхватив нежно пальцами за подбородок. Он посмотрел в ярко-зелёные глаза, и не смог не улыбнуться, прошептав: — Кать… — он внимательно осмотрел каждый сантиметр чуть смущëнной но, кажется, крайне доверющей ему девушке. — Катя, как ты себя чувствуешь?       Та забегала глазами, всхлипнула и взволнованно прошептала. — х-холодно… — она чуть замялась и сказала ещё чуть тише уже на усталом выдохе. — и есть хочу.       Он нежно дëрнул уголком губ, а внезапно проурчавший чужой желудок только подтвердил слова.       Он оглядел комнату в поисках какой-то еды. Резко в его голове возник вопрос. А если кто-то наругает их? " Если что, скажу человек умирал с голоду.» И он быстро нашёл ответ.       Катя смущëнно спрятала лицо в его груди, а он лишь шире заулыбался и почувствовал как щëки начинают гореть уже от смущение. Он зацепил взглядом одиноко лежащюю на столе участкового в куче бумаг, прямо на краю, пачку печенья в светло-жёлтой упаковке. — Кать, пусти на секунду.       Он сказал это чуть сбивчиво.       А от голоса, так аккуратно говорящего еë имя, у девочки, казалось, сердце пропускали удары. Она не сразу сообразила о чём речь, из-за постоянно уходящих в другое русло мыслей. Но потом лишь коротко кивнула, сев обратно на своё место и сильнее укуталась в чужую куртку.       Антон быстро поднялся и взяв пачку печенья, всё равно в суматохе что сейчас происходит в участке на них почти не смотрят, и передал девочке в руки. Та обхватила небольшую упаковку ладонями и смущённо посмотрела на своего спасителя, что вот уже некоторое время обогревает её своими лучами света. Солнце. Может станешь моим?       Эти слова чуть не сорвались с её губ, когда Антон сёл рядом и прижался к ней боком, согревая. Она чувствовала себя любимой, от чего овсяное печенье с кусочками шоколада, казалось, пропиталась теплом её солнца. Она сама чуть хмурила брови от смущения даже от мысленного произнесения прозвища, хотя она старается быть честной с собой. Она честна с собой, а поэтому точно помнит и понимает что обещала себе. Что не успела сделать до этого. Что поклялась сделать со вторым шансом.       Она обдумывала происходящее, смущённо жуя печенье. Антон дал ей их, можно сказать своровал. Но даже за такой, казалось бы, плохой поступок ей не хотелось ругаться. Она чувствовала лишь тепло, всепоглощающее. Горячее.       А Антон внимательно смотрел на девочку, что не плюëтся ядом и не стреляет взглядом из-под лба, а со слегка расслабленными чертами лица, сосредоточенным видом, изящными губами и такими чистыми и бездонными глазами… У него кажется начили шуршать бабочки в животе, на душе пели птицы, а сердце ускоренно забилось в пляс. Такое он уже чувствовал с Полиной, но ощущения были куда спокойнее. Не такие яркие. Тогда ему не так сильно хотелось петь баллады и песни о девочке рядом с ним.       Он выплыл из своих размышлений, когда увидел перед своим лицом печеньку, которую сжимала пальцами Катя, что немного отвернула лицо и в беззвучной просьбе отдавала лакомство. — спасибо… — он нежно прошептал, чувствуя смущение от такого, казалось бы, простого действия. — пожалуйста. — тихо буркнула себе под нос Катя, а потом как-то взволнованно кинула взгляд вверх и снова опустила его, впившись в свои школьные туфли. А потом вздохнула ещё раз, на этот раз чуть резче и немного выпрямившись, сказала. — я люблю тебя, Антон.       Её голос дрогнул в конце, и затихал с каждой буквой но она довела эти несколько слов до конца, до ушей её солнца.       Антон широко раскрыл глаза, когда осмелевшая Катя воинственно повернула к нему своё лицо. Её брови сжаты, губа закушенна от волнения а глаза широко раскрыты и ищут внимательно на его лице признаки какой-либо реакции. Она сжимает пальцы на куртке, и всё её тело напряжённо.       А Антон молчит, он… Рад. Он очень рад. Он… В шоке, и улыбка медленно начинает нежно всплывать на его обветрившихся, и бледных губах. Он влюблённо смотрит в чужие невероятные глаза, и не знает. Не знает что сказать, так что просто обхватывает чужие щëки руками, и быстро чмокает чужие губы.       Катя растерянна, но когда до неё доходит происходящее, у неё снова начинают собираться капельки слëз в уголках глаз. Её губы начинают дрожать и она складывает свои ладони поверх чужих, прижимая. Её солнце. — я тоже… Люблю тебя, Катя.       Его голос нежен, он сам не ожидал что способен на такую интонацию и такой тон. Но лишь поглаживает щëку девочки и стирает с её лица слëзы большим пальцем. Катя ластится к его рукам, к нему самому и прижимается ещё ближе, ощущая тепло. Тепло в душе. Ведь её солнце одарила её своими лучами, своим теплом.       И им двоим нет дела, что их уже несколько раз позвал Тихонов, но заметив что там у них что-то сложное, бросил это дело попросив родителей самим подьехать. Им всё равно что совсем скоро их снова разлучат, но они вернутся. Антона будут допрашивать, Катю тоже. Но они вновь встретятся, и с родителями, но потом, может через пару часов снова упадут в объятия друг друга. А может и навсегда. Скоро, совсем скоро, А может и завтра они придут в класс. Вернуться к обычному ритму жизни. Маньяка поймают, в селе станет спокойно. А привычный быт будет разбавлять их общая жизнь. Они не отвернутся друг от друга, и их мысли совпали в этот момент. Антон закусил губу от мысли что сможет походить со своей девушкой за руку, а Катя уже обдумывала какое на их с её парнем свадьбе ей лучше одеть платье. ***