Новая строка Жизни

Закат… Прекрасное окончание дня, ведь это время когда можно понаблюдать как солнце уходит за горизонт моря. Увидеть как последние лучи дня обволакивают здания своим теплом, словно мама дарит нежные объятия ребёнку перед сном. Закат как впервый раз будет оставлять прекрасные воспоминания и незабываемые ощущения. Но не для Ханагаки. Вот уже час как он прощается через окно с последним днём в этом будущем, но если говорить прямо, то с последним днём во всём этом аду… — Хаа… Наверное ты всё же был прав, Наото… — Будто в бреду начал говорить сам с собой Такемичи. — Спасти всех невозможно и всё что я делал, приводило только к худшему… — Потушив докуренную сигарету, плаксливый герой отвернул свой взгляд от заката во внутрь комнаты, где уже давно застоялся запах гниения и соленоватого-железа. Такемичи устал. Он устал уже от всего этого. Сколько раз бы он не пытался, у него ничего не выходило, а даже если и был результат, то он был просто отвратительным. В его ярко-синеватых глазах уже не было жизни, они стали Темно-синими. Неживыми, почти так похожими на глаза того, кто уже находился в небытие, пока его тело гнило в комнате Ханагаки как уже час. —Думаю мне полагается отдых да?.. — Спрашивал у кого-то Такемичи… А возможно у самого себя, пока забирал у трупа пистолет. Ханагаки даже не хотел отходить куда-то в сторону. Он слишком устал, темноволосый парень просто хотел уже со всем покончить и наконец отдохнуть. Присев рядом с трупом, тот направил дуло пистолета к своему виску. Выстрел. Единственный выстрел которому хватило отправить в вечный сон Такемичи.

* * * Тёплая кровать. Такемичи пришёл в сознание и наконец проснулся. Он снова не умер. Подскочив в постели и тяжело задышав, парень стал озираться по комнате. Его старая комната. Он в своём старом доме. —Нет… Нет, нет, нет, нет, НЕТ! ПОЧЕМУ?! ПОЧЕМУ ЭТО СНОВА ПРОИЗОШЛО?! —Закричал парень во всё горло и вскочив с постели начал крушить свою комнату. И вот он уже было хотел забиться в угол и просто плакать, чтобы не знать снова про этот кошмар, как в его комнату тут же ворвался темноволосый парень лет 27-30. —Мичи, что случилось?! Что произошло?! — Опустился на колени перед Ханагаки мужчина и взяв того за руки, начал его осматривать на травмы и искать причину истерики маленького ребёнка. Именно сейчас Такемичи понял, что он находится в маленьком теле и то как всё это время он крушил именно те вещи до которых дотягивался. А ещё он заметил, что глаза мужчины… Были очень похожи на глаза Манджиро, он был копией брата Майки с его семейных фотографий, нет. Это был именно Шиничиро Сано, весь заспанный и с растрёпанными волосами. А когда зрение прояснилось, то он понял, что на дворе сейчас ночь и то что основатель Чёрных Драконов не сводил с него встревоженного взгляда. "Как такое возможно? Шиничиро Сано, старший брат Манджиро точно умер в 20-23 года. И всем было известно, что ни отношений, ни тем более ребёнка у него не было, а ещё..... Как чёрт возьми я с ним связан? Что он делает в моём доме? И почему я переместился не на 12 лет назад, а намного дальше?" Из размышлений, Такемичи вывели слова Шиничиро, что заставили впасть в ступор. —Сынок, мой дорогой жаворонок, что произошло? Ты чего-то или кого-то испугался? Кошмар или что-то другое? Малыш, папа выслушает тебя и поможет тебе любым способом, только объясни что произошло? — Голос Сано был наполнен нежностью, теплом и тревогой. Ведь ещё несколько минут назад тот видел двадцатый сон подряд, но стоило ему через сон услышать крики своего сына и шум из детской, как тот пулей вылетел из своей комнаты и залетел в комнату своего ребёнка, что раскидывал вещи и бился в истерике. Но что ещё больше заставило заволноваться Шиничиро, так это запах железа, а подбежав к ребёнку, тот заметил разбитые костяшки и рядом осколки кошки-копилки его сына. "Раны маленькие. И всё же обработать надо будет…" Подумал Сано, пока тот осматривал мальчика. Такемичи впал в ступор. Он не просто попал не на двенадцать лет назад, он вообще не в том месте. Такемичи Ханагаки, нет… Такемичи Сано оказался не просто связан с Шиничиро Сано. В этой временной линии он оказался его дитём.