Тоска

День подходил к концу. За окном кабинета как обычно уже была темень. Шёл снег. Даже не так. Была вьюга. То что сейчас было -28 тоже не сильно придавало энтузиазма. Так ещё и в школе топили ужасно. В кабинете по ощущениям было не более десяти градусов, поэтому парень, сидевший за столом, был закутан в плед. Лампы освещали класс своим холодным светом. Стрелка на часах неумолимо двигалась к семи вечера. Скоро домой. Совсем не хотелось добираться до квартиры. Просто потому что сначала надо ехать на автобусе, так ещё и пешком пройтись после придётся. Идти к слову немало. Самое тяжелое подниматься утром и возвращаться вечером, особенно зимой. Порой, аж вскрыться хочется, тяжело так жить… Александр проверяет тетради, от текста и попыток разобрать кривые буквы, уже двоится в глазах. Предложения то расплываются, то сливаются в один сплошной комок из знаков и ещё непонятно чего. Тихий ужас. Нервы тоже не к черту. Хочется просто все выкинуть и свалить отсюда. Уволиться и больше не приходить в это место. Ну или просто умереть, но подобные мысли парень пытался гнать из своей головы. Пусть они и стали привычной частью его бренного существования. Как факт, с каждым разом это выходило всё хуже… Увы, деньги нужны. Зарплата учителя и так не особо большая. А тут вообще без заработка. Так ещё и спина от вечного сидячего положения уже болит, как и голова. Но она уже от шума. Домой опять тащить кучу тетрадей… Сложно. С годами свыкаешься, но по началу было очень тяжко. По коже пробегают мурашки. От чего вдруг? После пары секунд осмотра кабинета причина этого явления находится сама. Окно распахнулось. Блядство. Приходится подняться, закутавшись в плед ещё сильнее, идти и закрывать его. Форточка — старая. Это пресловутое окно легко открывает даже хоть чуточку сильный ветер. Так ещё и продувает кабинет из всех его щелей тоже не хило. В общем, форточка эта по мнению Саши старше его лет на десять, а то и больше. Он вздыхает снова садясь за стол. Когда вообще закончатся эти тетради? А главное, когда парень уйдет отсюда? Эта тайна неизвестна никому, конечно же за исключением судьбы. Вот только, Александр считал любую веру бредом. Будем честны. Он ни во что уже в этой жизни не верил. Ему просто хочется уснуть и больше никогда не просыпаться. Опять эти мысли… Когда они прекратят лезть в его голову? Видимо никогда. Очаровательно. Ему ведь с этим ещё жить и жить… У него ведь была возможность заняться работой по мере её поступления и не страдать, когда её становится слишком много. Вот только было одно большое но. Конечно, ему бы хотелось выполнять всё в срок, а не в последний момент, проверяя за ночь сотни тетрадей. Просто… Ну, не в его это силах. Всегда всё откладывает. Любое дело. Вон, даже не может который месяц дойти в оптику, подтянуть дужки очков. От этого они вечно спадают на нос. Это уже даже не раздражает. Со временем привыкаешь. Он мог бы сходить в выходные. Ну… Или на крайняк дойти в будни, после работы. Только вот сил нет. Вечером и так долго домой добираться, какая там оптика… В выходные же просто хочется лежать и спать. Нет у него в эти дни сил подняться. Да и не только тогда… У него вообще никогда нет желания подниматься с постели. В будни, получасовыми уговорами приходится заставлять себя вставать по утрам. А вы говорите до оптики дойти… Пх. Смешно. Сейчас он выглядит убитым. Пряди упали на лицо, закрывая обзор. Вот только даже поправить их лень. Вообще, говоря по правде, ему бы стоило сходить постричься уже как пару месяцев. Ибо, волосы уже спадали на плечи. Опять-же, дойти до парикмахерской в теории можно. Вот только… Слишком тяжело себя заставить. У Романова порой не выходит заставить себя помыть головы, да и в принципе сполоснуться… А тут идти куда-то… От такой жизни сдохнуть. Убить себя кухонным ножом или чем-то ещё. Не суть. Ему всего двадцать семь, он ещё молод. Всего три года назад магистратуру закончил. По образованию юноша филолог. Только вот по профессии не работает. Как парень вообще в учителя попал? Ну, ему просто практика в школе попалась. Теперь же в другую сферу уйти Саша не мог, ибо «у вас нет опыта работы». Теперь он вечный заложник нелюбимой профессии. Ладно. По началу, как и все Романов горел этим. Вот только, когда ты начинаешь работать приходит осознание того, какие же дети порой мрази… Особенно подростки, с которыми к слову ему и приходилось иметь дело. Ладно 9-11 классы, но вот те, которые им предшествуют… Это отдельный круг ада. Своенравные, выпендрежники, а порой ещё и уроки срывают. От этого через время всё желание работать, вкладывать душу в свой труд исчезает, словно их и не было никогда. Так что сейчас он не горит никаким энтузиазмом. Просто ведет уроки, не особо горя желанием придумывать что-то интересное. Вокруг царит тишина. Нарушает её лишь жужжание ламп. Оно, к слову, немного действует на и без того расшатанные нервы. Сейчас Александр в целом в состоянии только спать. Ибо шаг вправо, шаг влево и дома висеть уже будет не люстра, а его труп. Такие мысли были частными, от них спасал лишь один человек, а именно Миша. Они вместе уже четыре с половиной года, познакомились в этой школе, когда юноша проходил практику. С тех пор Саша сильно изменился. Мешки под глазами стали не редкостью. Взгляд кажется безжизненным. Да и растерял он где-то на жизненном пути свою романтичную натуру. Не тот у него уже характер. Порой парень вообще забывает о том, что находится в отношениях. Последнее время он вообще достаточно часто может что-то запамятовать. Скорее всего в коридорах сейчас темно, а главное холоднее, чем в кабинете. Многие уже разъехались по домам. У большинства есть дети или кто-то другой, ради кого они готовы выполнять всю работу в срок, дабы освободиться раньше. У Саши такой мотивации нет, ибо его возлюбленный сам может днями и ночами сидеть на работе. Не мудрено, он ведь не только директор, но ещё и учитель начальных классов. Говоря честно, в отношениях у них давно какой-то откровенный пиздец. С каждым днем эфемерные тучи над ними сгущаются всё больше. Дома находиться тяжко. Любая минута проведенной в нём не в сонном состоянии поднимает желание убить себя. А раньше ведь их общая квартира была для парня островком безопасности… Где было тихо, спокойно и хорошо. Сейчас в его груди не проходящая пустота, разрастающаяся всё больше, да кровоточащая рана на сердце. Тут тишину кабинета нарушает стук в дверь. Александр поднимает на неё взгляд. Устало и безжизненно произносит: — Войдите… В голове проносится мысль о том, кто вообще решил прийти сюда в столь поздний час. Ответ находится сразу же, как дверь открывается. Ибо в кабинет вошёл Михаил. Вид у него мягко говоря заебаный. Волосы по-обычному зализаны назад, но из этой прически уже впадает несколько прядей. Московский ради приличия натягивает на себя улыбку, но по правде выглядит она ни капельки несчастливой. Будто тот делает на автомате или как должное. Раздаётся голос, который явно пытается быть веселым, но выходит плохо: — а мне казалось из нас двоих трудоголик здесь лишь я. — Слышна тихая усмешка того, кем была сказана эта фраза. Саша заторможенность реагирует, произнося лишь тихое: — и тебе доброго вечера. Повисает тишина. По правде… Они и сами понимают, что между ними будто черная кошка пробежала или какое там ещё сравнение можно подобрать… Неважно. Юноша выдыхает, направляя взгляд на стоящего в дверях собеседника. — извини, сегодня иди домой без меня, — это всё, что он смог из себя выжать в данную секунду. — что на этот раз? — можно было проследить раздражение в голосе собеседника. — мне нужно разобраться с тетрадями. Я прийду, просто позже. — Александр смотрит в окно. Вьюга усиливается. Повисает тишина. Её почти сразу же нарушает Московский. — опять эти твои отговорки. С каждой секундой он кажется всё более раздраженным. Это ни может не напрягать. В конце концов он пассивно-агрессивно вздыхает, скрываясь во тьме коридора. И вот Романов снова один. Теперь отчетливо стало слышно тиканье часов. Что вообще происходит между ними последние годы? Вроде они любят друг друга. А может, уже просто зависимость, построенная на их прежних чувствах… Им уже даже этого не понять. Живут вместе и всё. Прежние свидание и в принципе времяпровождения вместе канули в лету. Александр уже не способен на что-то большее, чем дойти до школы и обратно. Как только он оказывается дома, сразу же ложился спать, в надежде не проснуться. Пх… В какой момент его жизнь стала такой? Ну… Возможно, произошло это полтора года. После того, как они на некоторое время расстались из-за какой-то незначительной мелочи. Тогда Саша и ушёл в апатию. Впервые за жизнь мир начал казаться серым, более для него он никогда не примет прежних красок. Пусть через пару недель они снова сошлись. Тот, пережитый тогда стресс и тревогу не перплюнет ничего более никогда. Теперь же его главным страхом было одно. Полное одиночество. Опять тяжёлые мысли. Снова всё происходящее давит на сознание, не давая даже попросту думать. Сейчас юноша устремил пустой взгляд на текст в тетради, не в силах разобрать хоть одной буквы. Что с ним происходит… Почему так тяжело? Что пошло не так в его жизни? Холодно. Пусто. Одиноко. Хочется согреться, находясь рядом с кем-то близким. Забыться. Дышать полной грудью. Почувствовать что-то большее чем апатия и пустота… Следующие полчаса прошли в не всегда удачных попытках разобрать тексты, написанные школьниками. Романов ловит себя на том, что часы показывают 19:24. Нужно домой. Вот только… Дом уже давно не ощущается домом. От чего идти туда желания совсем нет. Но всё же надо. На то, чтобы уговорить себя встать и собраться ушло минут пятнадцать, ещё десять на сборы. И вот, он выходит на улицу. Холод ударяет в лицо вместе со снегом. Темноту нарушают лишь фонари и то работают не все. Свет такой же холодный, как и температура. Остановка. Саша видел как нужный автобус подъехал, когда тот ещё подходил к ней. Любой бы другой побежал. Вот только, на это вовсе нет сил. Как итог, придётся стоять на остановке ещё минут пятнадцать, может двадцать. Вьюга усиливается. Как и холод. Машины проезжают все реже. По коже бегут мурашки. Поехал бы он домой вместе с Мишей, добрался бы на машине. В тепле. Не стоя на улице, замерзая снаружи от холода и изнутри от собственных мыслей. Как перестать думать? Наконец подъезжает нужный автобус. Пустой. Конечно, почти все заканчивают работать в пять. Это он решил задержаться до поздна. Александр садится куда-то в конец, у окна. Дабы было на что отвлечься, в попытках не думать о том, о чем совсем не хочется. На улице мелькают здания, огни фонарей и гуляющий подростки. А сердце щемит боль. Нет, она не была физической… Это была моральная боль, что, к слову, ещё хуже. Тяжело от того, как Саша избегал Мишу, от того, как шарахался от него. А ещё стыдно… Потому что не хочется приходить домой… Стыдно перед своим любим человеком. Обычно от подобных мыслей люди плачут. Вот только юноша столько плакал за эти полтора года, что сейчас не мог выдавить из себя ни единой слезы. Сердце раздирает боль, а в душе черная дыра. Романов нащупывает в кармане пуховика пачку сигарет и зажигалку. Раньше это помогало ему справиться с душевной болью, но зачем с ней справляться, если уже как полгода он чувствует целое ничего. Да и парень обещал бросить ради Миши. Сколько эта пачка уже тут лежит? Какая к черту разница. Если можно по пути к дому снова гробить свой организм, как и прежде. Поебать, что там себе думает Московский. Ему сейчас необходимо закурить, ну или выпить. Спорно, что всё же лучше. Вот только, алкоголь можно найти лишь дома, в магазин идти слишком лень. В квартире же этот… Он не даст выпить. Скажет, как это вредно для организма, хотя прежде подобные лекции были прерогативой Александра. Сейчас на всё это поебать. Только бы заполнить душевную пустоту едким дымом, прожигающим лёгкие, дерущем горло. Автобус тихо движется. Люди то заходят, то выходят. И вот спустя полчаса наконец нужная остановка. Тяжёлый вздох. Шаг. Шаг. Ещё один. Двери открываются. В лицо ударяет холод. Юноша на улице. Осматривается. Достает пачку сигарет и зажигалку. Вроде не размокли. Прекрасно. Достаёт одну, поджигая. Затяжка. Дым дешманской сигареты обжигает горло, заставляя закашляться. На глазах от его едкости выступают слезы. Саша направляется в сторону дома. Вторая затяжка далась легче. Приступ кашля остался, но был не таким сильным. Третий раз прошёл считай безупречно. На душе вроде как стало легче. Он просто совершил какую-то глупость… Ради чего.? Вот придет он домой. Миша почувствует запах дыма, а после.? Скандал? Да. Именно ссора. Может хоть она даст почувствовать хоть что-то кроме пустоты и боли.? Сигарета тлеет в пальцах, пока юноша идет по не расчищенной дороги, выдыхая дым. Холодный ветер пробирает до озноба. Руки замерзли, а идти ещё долго. Ветер развевает волосы. Очередная затяжка. Да, курение и правда помогло. По крайней мере Романов не чувствует себя настолько опустошенным. Вот только мысли как ранее кружатся в голове. Давя не только на сознание, но ещё и на душу. Его ранее горячо любимый человек из-за него так себя ведёт… Раньше все хорошо было. А теперь… После того как Александр ушёл в это состояние и начались постоянные ссоры. Порой и с рукоприкладством. По началу со стороны обоих, но сейчас юноша просто не в силах был дать так сказать сдачи. От чего, по лицу или по чему-то там ещё получал лишь Саша. По началу кричали они оба, злилась вместе, после извиняясь перед друг другом, всегда в итоге мирились. Раньше у них было всё: эмоции, смысл жизни и любовь… Сейчас между ними пропасть из невысказанных обид, не выраженных во время чувств и не произнесенных слов. Холод и сухая зависимость, вот во что превратились эти так хорошо начинавшиеся отношения… Было б смешно, коли не было б так грустно. Когда-то, не так давно Саша был личностью. Сейчас он лишь собственная тень, отображающая лишь ветхую, разбитую оболочку. Внутри него есть лишь одна живая вещь: воспоминания. Такие приятные, о счастливых днях проведенных с Мишей, о дружбе с Костей. Всё это кануло в лету вместе с ним самим. Теперь Романов ходит на грани жизни и смерти. Нет ему дела до других, нет дела и до себя самого. Всё что осталось от его некогда прекрасной жизни лишь воспоминания, да кольцо на руке, подаренное как-то Московским на четырнадцатое февраля. Юноша никогда его не снимает, оно всегда при нём. Из вороха своих мыслей его выводит тлеющий окурок, больно обжëгший пальцы. Парень машинально не отшвыривает его, как обычно происходит, а лишь через несколько секунд кидает на землю. Вот и он. Дом. Не милый дом. Многоэтажка встречает Александра своим серым фасадом, так и давящим на душу. В руках звенят ключи. Писк домофона. Дверь открывается. Подъезд. Такой же мрачный, как и фасад, как и мысли Саши. Лифт, побитый жизнью. Кнопка 6-го этаж. Двери кабины закрываются. Скрип. Потряхивающее движение вверх. Есть пару секунд перед тем как двери лифта откроются. Несколько мгновений перед очередным скандалом… Юноша смотрится в зеркало, верящие на стене кабинки. Давно он не видел своего отражения. «Как же ты себя запусти…» — проносится в сознании. Сейчас он выглядит и правда, мягко говоря плохо. Если сказать честно… Внешний вид его отвратителен самому же себе. Как с ним могло такое произойти… Даже смешно… Никогда ранее ему и в мысли не приходило, что человек может так запустить себя… Если бы лет 6 назад Романову сказали, что тот станет таким… Парень бы рассмеялся в лицо, тому, кто произнес такое. Вот только сейчас подобное состояние это жестокая реальность, которую невозможно более изменить. Тут кабинку снова встряхивает. Двери лифта открываются. Александр выходит в коридор, подходит к такой знакомой двери. Опять звяканье ключей. Несколько поворотов в замочной скважине. Дверь открыта. Юноша заходит внутрь. Темно. Тепло. Знакомый запах. Лишь в одной комнате горит светильник. Саша Вздыхает. Произнося тихое: -Миш, я дома.