До следующей встречи

Работа в мафии была тяжёлой, но тем не менее для двух юношей, что сейчас сидели на крыше, это было не в новинку. Они молоды, но не смотря на возраст успели познать почти что все ужасающие прелести жизни. Для них двоих прошлое таило множество тайн, что, казалось, так и останутся тайнами. Они слишком трезво смотрят на жизнь. Слишком осознанно для тех, у кого сейчас должна была быть шумная, бурная, полная радостных моментов юность. Для тех, кто должен был не спать по ночам из-за учёбы, а не ночных заданий. Для тех, кто должен был наслаждаться жизнью, прогулками с друзьями, компьютерными играми, а не составлять планы по зачистке зданий, а после их и зачищать. Слишком молоды. Другой жизни они и не знали. Для них день перед тяжёлым заданием прошёл самым обычным образом — куча бумаг, проработка плана, изучение местности, подготовка оружия — давно стало нормой. Нормой для них, но не для обычных людей. Оба вымотаны. Оба устали. — И скажи мне на милость, на кой чёрт ты притащил меня на крышу посреди ночи? — рыжеволосый юноша в своей привычной манере возмущается, вырывая своё запястье из чужой хватки. Он уже битый час пытался уснуть и у него почти это получилось, но ему помешали. Крыша была пуста. Ещё бы. Какой нормальный человек полезет на неё посреди ночи. От ночной прохлады по коже пошли мурашки. Оба юноши были одеты достаточно легко, но у одного всё же было преимущество — бинты. С ними было не так прохладно и их обладатель спокойно шагал ближе к краю, не обращая внимания на легкий холод. В это время другой юноша, обхватил себя руками, дабы скрыть небольшую дрожь в теле. — Я подумал, что тебе должно быть тоже не спится, Чуя, — с привычной беззаботностью выдал шатен. — Вот и решил вывести своего верного пёсика на небольшую прогулку, — карие глаза сверкнули в темноте уже привычной наигранной весёлостью, в то время как на лице расцвела улыбка, в которой всё же проскользнула доля издёвки. — Ещё раз назовёшь меня псом и мы проверим умеют ли скумбрии летать. И уж поверь, делать мы это будем наглядно на тебе, Дазай. — уже по старой привычке парировал он, будучи слишком уставшим, для более бурной реакции. Ноги сами поплелись вслед за юношей к краю крыши. Оба парня опираются локтями о перила, через которые вполне можно было бы при желании перелезть, но не сейчас. Ни тогда когда каждый из них обрёл то, что пускало в их жизни хоть один лучик света, разбавляя кроваво-красную тьму. Повисла тишина. Она не нагнетала, не предвещала тяжёлого разговора. Она просто окружала их, давая небольшую передышку, но оставляя странное и непонятное чувство того, что кто-то есть рядом. Не буквально. Это скорее что-то на подсознательном уровне. Знание того, что в твоей жизни есть человек. Есть кто-то, кому ты можешь доверять и на кого можешь положиться. Они есть у друг друга. Взгляд голубых и карих глаз направлен на небосвод. Конечно, городские огни и дым от заводов скрывали за собой многие звёзды, но не смотря на это можно было увидеть несколько особо ярких. Тех, что не смотря на все препятствия и трудности продолжали освещать непроглядную пустоту космоса, в прежние времена указывая путь многим мореплавателям, спасая сотни жизней и, к сожалению, сейчас не способные спасти ни одной. Не смотря на поистине красивый вид, появилось желание закурить. Как ни к стати ниодин из них не взял с собой сигарет — оба парня вышли на крышу лишь в своих пижамах, даже не удосужившись что-нибудь накинуть. Рыжеволосый юноша тихо вздыхая отстранился от перил. Всё это конечно замечательно, но завтра их ждало сложное задание в ходе которого необходимо разрушить вражескую организацию, что своими наркотиками отравляла жизнь этого города, медленно, но верно пуская здесь корни, чего Портовая мафия не могла допустить. Надо выспаться, иначе можно и пулю из своего внимания упустить. — Знаешь, Чуя, — шатен не отводил взгляда от небосвода, но прекрасно заметил как напарник начал уходить, — говорят, что когда человек умирает, то на небе рождается новая звезда. Как думаешь, я буду ярко светить? — С уст сорвался тихий смешок, а сам юноша обернулся на парня, чьи брови были уже сведены в переносице. — И ты веришь в это? — Накахара фыркнул. — Не говори больше такой ерунды в моём присутствии. — за раздражением скрывалось появившееся у парня, что вновь вернулся к перилам, беспокойство. Дазай хорошо это понимал. — Это всё полнейший.. — Его прервали. — Чуя, Чуя! Смотри! — Шатен с восхищением протянул руку к ночному небу, указывая, от чего Накахара опешил и невольно перевёл взгляд за чужим движением. — Это падающая звезда! Говорят, что если её увидеть и загадать желание, то оно обязательно сбудется! Представляешь? В голубой радужке, помимо рассыпанных звёзд, отразилось и то, как на небосводе что-то ярко блеснуло и начало падать, оставляя за собой полоску света, которая словно разрезала ночное небо пополам. Её яркий свет был мимолётен. Пропадая в ночной тьме она не оставила ничего после себя. Ничего кроме поистине детского восхищения в паре коньячных глаз. — Знаешь, звёзды почти как люди: одни светят ярче и дольше, другие же тусклые и неприметные. Они также рождаются и также исчезают без следа, только вот.. Они свободны. Их не сдерживают правила, им не за чем стараться, они не знают ни радости, ни печали, ни боли, ни тоски — вообще ничего. — Дазай вздохнул, а на устах его виднелась грустная улыбка. — Я желаю, когда настанет время, — Чуя, до этого слушавший своего напарника без особого внимания, перевёл на него взгляд, в коем читался немой вопрос, — Обрести такую же свободу. А что пожелал ты? Взгляд карих глаз встретился с небесно-голубыми, в глубине которых плескалось беспокойство. И как бы рыжеволосый парень не желал это скрыть — глаза всегда выдавали его. Дазай это хорошо запомнил, иногда поражаясь, ведь в его взгляде не было столько переживаний, не было столько живости. Его враги видели там лишь беспросветную тьму — пустоту, что заполняла собою всё пространство. И лишь Накахара видел там печаль и боль, что копились годами. — Тц, а вот не скажу, а то не сбудется, — Выдал он, отворачиваясь, а вскоре чувствуя, как бинтованные руки аккуратно обняли за талию, что заставило вновь повернуть голову обратно. А ещё, это заставило почувствовать тепло чужого тела, вместо прохладного ветра — Чего тебе ещё? — Да так. — тот издал смешок, оставляя короткий поцелуй на мягкой щеке, — я просто знаю что ты решил пожелать, — на устах играла немного хитрая улыбка. Накахара лишь выгнул на это бровь, не понимая, но стоило чужим губам коснуться его собственных — напряжённые до этого плечи самую малость расслабились и он мягко смял чужие губы в ответ, прикрыв глаза. Поцелуй вышел таким нежным, размеренным и тягуче-сладким, что казался скорее невинным, нежели пошлым. Даже всё раздражение и беспокойство отошли на второй план, уступая место накатившей усталости. — Придурок, — тем не менее выдал юноша, отворачивая голову, чтобы отстранится от губ. Щёки горели румянцем. Он всё ещё не мог привыкнуть к таким моментам, хотя признались в симпатии они друг другу около пары месяцев назад. — Отвянь пока не врезал. Я устал. Шатен бархатно хихикнул, уткнувшись носом в мягкую щёку. Он, словно это было вчера, помнил как было тяжело решиться на такой шаг, но искренние чувства подталкивали его всё ближе к этой пропасти, в конечном итоге заставляя сорваться вниз. В неизвестность. Было забавно вспоминать то, как сильно покраснели тогда чужие щёки от признания, и как Чуя пытался найти в этом подвох, которого вовсе не было. — Ну Чу-уя, давай ещё немного побудем тут? Ну пожа-алуйста, — Чуть ли не проныл, протягивая некоторые слова, на что Накахара лишь обречённо вздохнул. — Ладно, но не долго. — выкинул он. Хотя, если подумать, то Накахара был совсем не против пробыть в чужих объятиях подольше. Именно этого он и хотел. Именно этого желал. Хотелось чтобы беззаботных вечеров было больше. Чтобы они, как самые обычные подростки, могли не спать ночами играя в компьютерные игры. Гулять, веселиться, просто дурачиться. Хотя, последнее у шатена и так отлично получалось. Это часто выводило из себя, но Чуя даже завидовал немного. Сам он так не мог. Ему было важно не подвести свою наставницу, босса и организацию. Лишь Дазай своими выходами способен был вывести его из равновесия. И вот сейчас, когда они уселись, свесив ноги вниз, эта самая причина гнева положила рыжеволосому парню голову на плечо. Им не нужно было слов чтобы прочувствовать отдалённую тоску этого момента. Накахара уверен, что выражение дазаевского лица уже не выражало былого веселья и восторга. И это было действительно так. А Дазай был уверен, что Чуя сейчас смотрит ни на ночное небо, ни на город, а на него. И он прав. Тёмная макушка с плеча переместилась на колени напарника. Небесно-голубые встретились с карими. Они оба в одно и тоже время понимали друг друга как никто другой и не понимали одновременно. Взгляд шатена вновь упал на ночной город. Он, не смотря на многочисленные доказательства обратного, продолжал думать что не достоин ничего — ни расположения, ни доверия, ни счастья, ни уж тем более рыжего мафиози, что сейчас был рядом. Ни-че-го. Он плохой человек. Ужасный. Отвратительный. Неполноценный. Дазай мог бы ещё долго продолжать свой список, но тонкие пальцы аккуратно коснулись его волос, мягко перебирая тёмные пряди. Это отвлекало от плохих рассуждений что так и лезли в голову. Он даже мысленно усмехнулся тому, что напарник почувствовал его напряжение и пытался успокоить. А ведь действительно помогало. Он всегда замечал как Чуя беспокоится о нём, пусть тот и пытался всеми силами это скрыть. Взгляд вновь упал на небосвод. Кажется, что взору открылось пара новых звёзд. Потянувшись рукой он сплёл пальцы с чужой, что не находилась в его волосах. От такого простого, как казалось, действия появилось непонятно спокойствие. Чуя улыбнулся. Искренне. Тихо вздохнув он оторвал взгляд от парня и в небесно-голубых тут же отразилось множество огней, а после и звёзд. Всё-таки здесь было хорошо. — 'Саму, — по тёмным волосам мягко потрепали. Голос звучал достаточно сонно. Парню казалось что ещё немного и он уснёт прямо на этой крыше. — нам пора возвращаться. — Ещё пять минуток. — Раздался не менее сонный голос. — Ну если только пять, то так уж и быть... — Чуя, ты можешь пообещать мне, что если я когда-нибудь решусь сделать тебе предложение, то ты мне не откажешь? – Сорвалось с уст спустя пару минут тишины и обладатель тёмных волос аккуратно повернул головы дабы посмотреть на чужое немного зардевшееся лицо. — Не говори ерунды. Черта с два я пойду на это. Только не с тобой. – За раздражением скрывалось смущение от столь неожиданного вопроса. Дазай это видел и прекрасно понимал. Слабая улыбка озарила его лицо и он отвернулся обратно, наслаждаясь вновь повисшей тишиной с поистине красивым видом перед глазами, что захватывал дух. И они действительно вскоре, по истечению тех самых пяти минут, направились к себе в комнаты. По большей части на этом настоял Накахара, а Дазай особо и не упирался, хотя, если бы завтра не было задания, он бы так и остался там сидеть, размышляя о чём-то своём. Комнаты были у них разные, но всё равно каждый раз Осаму бесшумно со своей подушкой приходил в комнату напарника. Этот вечер не исключение. Не прошло и пяти минут, как он уже лежал в обнимку с Чуей. Так ночные кошмары, что часто мучали его, оставляли в покое. А Накахара и не возражал. Это лучше, чем посреди ночи проснуться от копошения на кухне или и вовсе вскрика, что он услышал в первую ночь их совместного проживания. Осаму, конечно, всё отрицал, мол тебе послышалось и всё в таком духе, но Накахара в это не верил. — Спокойной ночи, Чуя. –мягкий поцелуй в щёку уже спящего. Накахара и вправду утомился. Дазай, вдыхая запах шампуня, коим пахли рыжие волосы, и чувствуя тепло чужого тела, достаточно быстро погрузился в бесцветный сон.

***

Полная луна озаряла своим холодным светом не только ночное небо, но и землю, что, если бы не было фонарей, погрузилась бы во тьму, когда редкие облака решили бы всё же закрыть собой ночное светило, скрывая его от чужих глаз, что были голубы как дневное ясное небо. Ветер проникал сквозь слои одежды, что удивительно, ведь на дворе был май. Сегодня, пожалуй, было даже холоднее чем вчера. Быть может потому что всё утро лил дождь? Если подумать, то в прошлом году было однозначно теплее в это время года. Сразу же вспоминается знакомая крыша, обрывки брошенных фраз и даже тема на которую они тогда говорили. Слабая улыбка озарила его лицо. В глаза прохожих бросался аккуратный букет красных камелий, от чего почти каждый, кто обращал на это внимание, был уверен, что юноша, одетый в дорогой костюм, явно куда-то направляется. Свидание. Да, именно это посещало чужие головы. И в целом, все кто так думал были правы. Путь Накахары был недолог. Он знал место, где безошибочно отыщет человека, что так нагло и по-воровски украл его сердце, забирая с ним и частичку его самого. — Из-за тебя мне пришлось тащиться в такую даль. Луна всё так же освящает землю, пока рыжеволосый юноша присаживается рядом на слегка влажную траву. Ему даже не жалко дорогого плаща. Взгляд вновь устремился к небу, что было усыпано множеством звёзд. Их было видно куда лучше здесь, на окраине Йокогамы, нежели в её центре. Все они были достаточно яркими, но всё же, одна звезда выделялась на их фоне, находясь прямо около лунного диска. Не смотря на ранее мелькнувшее раздражение на устах Накахары была слабая улыбка. Тишина прерывалась лишь пением цикад. Это не раздражало, а даже наоборот помогало собраться с мыслями. Сигарета в руках наполняла лёгкие едким дымом. О-о, Накахара готов поставить на то, что Дазай смог бы придумать не менее едкую фразу в своей манере. Было сложно сказать сколько длилось это молчание, что в какой-то момент прервал мафиози, повернув голову в сторону — Знаешь, у тебя действительно получилось, – Короткая пауза. Взгляд вновь устремлён к ночному небу, – Ты получил что хотел. И.. – Чуя прервался поджимая тонкие обветренные губы, пока глаза заблестели от наступающих слёз, – Падла, светишь так ярко, что у меня от тебя глаза слезятся. Доволен небось? По веснушчатой щеке стекает слеза, оставляя за собой мокрую дорожку. Он старается сдержать остальные, что так и норовят скатиться по бледным щекам, устремляя взгляд глаз ещё выше, дабы подсушить, но не помогает. Те всё равно увлажняют щёки, мокрые дорожки на которых отблескивают при свете луны. Пение цикад стали разбавлять редкие всхлипы юноши, что сейчас прислонился боком к холодному надгробию, всё ещё не выпуская из рук букет, перевязанный чёрной лентой. Не в силах сдерживать слёзы, мафиози опустил голову. Пара солёных капель упали на мягкие лепестки столь нежных цветов. Грудную клетку распирало изнутри от переполняющего отчаяния. Больно. Больно от осознания безысходности. Он ничего не может сделать. Ничего не смог сделать тогда. В голове тут же всплыла картина, болезненная, но накрепко засевшая в рыжей голове: кровь, много крови. В руках его лежит почти что бездыханное тело напарника, что словил шальную пулю прямо грудной клеткой. Та, скорее всего, проткнула лёгкие, отчего шатен постоянно откашливался кровью. Свинец чудом не задел сердце, однако помощи пришлось ждать слишком долго. Родное тело обмякло прямо в его руках. Слабая, измученная улыбка застыла на устах бездыханного тела. А голубые глаза, наполненные слезами и ужасом остановились на бледном лице в надежде заметить хоть единый трепет пушистых ресниц. Но как не кричи, сколько не желай, не умоляй, а мёртвые к жизни не возвращаются. Было уже слишком поздно. — Помнишь, ты просил не навещать твою могилу? Забыть и жить дальше, словно бы тебя никогда не существовало? – Он старался не выдавать дрожи в голосе, сам не зная для кого, ибо услышать это могли лишь затихшие цикады. – Я.. Я не могу.. – Беззвучные капли скатились по щекам. Он не смог забыть. Не сможет. В голове тут же всплыла фраза, которую в тот последний, злополучный день обронил Дазай на его руках: «Не это ли свобода? Когда я держу тебя за руку, то мне не так больно». Эти слова, как и воспоминание о прикосновении ещё тёплой руки к его щеке, что тогда размазала по россыпи веснушек кровь, стали добивающими. Если бы рядом были прохожие, то они точно бы увидели как фигура в чёрном плаще поджимает ноги к груди, падая лбом на собственные колени. Среди могил раздались тихие рыдания, хотя всё ещё, даже спустя год, хотелось кричать от несправедливости и такого "подарка судьбы". Хотя.. Что может значить год для того, кто потерял всё? Да, именно всё. Так ему казалось. Было сложно сказать сколько он просидел в прохладе вечера, успокаиваясь, но уже когда слёзы перестали литься из глаз, то он почувствовал, будто бы чья-то до боли знакомая рука опустилась на его плечо. Однако, поднимая голову, он никого не увидел, а опуская взгляд заметил что букет, который он так бережно нёс сюда, немного смялся, всё это время находясь меж его телом и бёдрами, – Чёрт.. – Кажется это заставило его окончательно успокоиться. Всё оставшееся время, что Накахара там сидел, он не проронил ни слова, то аккуратно поправляя букет, выпрямляя упаковочную бумагу, словно бы мёртвому было не всё равно на вид букета и в целом на его наличие, то стирал высохшие и неприятно стягивающие кожу дорожки слёз. Весь этот вечер, как и прошедший год был окутан для него вселенской тоской, чего прохожие, видя нарядного, постоянно куда-то спешащего юношу, не замечали Или не хотели замечать. – До следующей встречи, Осаму, – Всё что сказал он, уходя, оставляя после себя лишь букет красных камелий на могильной плите. Ему неизменно казалось, что та самая яркая точка вблизи лунного диска постоянно следует за ним, являясь каждую ночь его взору, напоминая о том, что очередной вечер на пустынной крыше он проведёт в гордом одиночестве.