называешь меня идиоткой?

Чувства – тяжёлая вещь. Человек на протяжении всей жизни хоронит чувства, как свои воспоминания, но совсем не задумывается об этом. Виктория Райдос сидит в пустой комнате, стараясь разобрать свои эмоции при виде одной из соперниц, которой была Марьяна Романова. — Марьяна.., — говорит жрица, закатывая глаза и облакачивая голову на спинку кресла. — подруга. — заканчивает она. Произнесено вслух, ведь остальные члены семьи заняты чем-то и находятся в разных местах. Вика анализирует мысли, углубляется в них. Ведьма не считает это влюблённостью, а о любви и речи идти не может. Такое чувство каждый способен лишь раз испытать в своей жизни. Полюбить того человека, построить судьбу с тем человеком. Виктория считает, что испытала это. Теперь же данное чувство, должно быть, давно похоронено в могилу. Настоящую любовь можно встретить один раз и навсегда. Любовью Вики является её муж, но какие-то странные чувства пробуждают к продолжению размышлений. Всё началось ещё с начала последнего сезона. Стоя смирно во время съёмок битвы сильнейших, Вика боковым зрением осматривала каждого участника. Она старалась оценить соперников, понять их силу. Сосредоточенность ведьмы могла пугать. Выглядело всё так, словно старалась прочесть мысли каждого. Один раз Марьяна будто заметила это и пошутила над Викой: — Она просто боится, что, оказавшись со мной рядом в таблице, я её сожру. — Примерно так запомнила те слова шаманки Райдос. Потом жрица культа предков часто снимала в своих влогах Романову. Нередко она пересматривала их, заостряя внимание именно на этой женщине. Не понимала её. Бесило, что та вела себя так, словно знает мысли каждого, говоря так чётко и уверенно. — Вижу твою оценку, а за ней кроется душа. — Слова, которые Марьяна сказала Лине, как будто считывала эту, на вид, безобидную личность. И Виктория снова не понимала, правда ли черноволосая смотрит так глубоко, далеко и чертовски уверенно. Это заставляло сильнее углубляться в свои раздумья, пересматривать выпуски, но никак не приходить к точному ответу. Теперь пришло понимание того, что Марьяна – самая трудная задача, которая когда-либо встречалась в жизни. Если бы шаманка попросила Райдос охарактеризовать её всего лишь одним словом, то Вика выбрала бы: "комфорт", но Романова – это не вещь, и она не может быть комфортной. Жрица закидывает ногу на ногу, притягивая к себе телефон. Решает задать вопрос в свободную группу Москвы, существующую во ВКонтакте. Конечно, она не глупа и пишет с фейковой страницы, которая существует даже не на её настоящем номере или почте. Никто никогда не догадается, кто эта личность, которая кроется за фотографией пионов на аватарке. "Замужем, есть дети. Испытываю странное влечение к знакомой. Не могу разобрать своих чувств к ней. Притягивает, но является загадкой. Это не любовь, не влюблённость, а пришла за советом. Как понять, что испытываю?" Это вовсе не идиотская затея. Женщина уже много раз писала с фейка туда, задавая типичные вопросы, которые есть в каждой городской группе. Ни единого раза не было, чтобы хоть кто-то подумал о Виктории Райдос после прочтения. Сразу же посыпались шутки и гнев. Один из жителей столицы написал, что дамам следует поговорить, но для себя этот вариант жрица пока что отклонила. Даже повода нормального для разговора об этом нет. Спустя неделю возобновились съёмки битвы сильнейших. Испытание было пройдено, оценки выставлены. Все собрались в гримёрке перед тем, как разъехаться. Марьяна и Вика беззаботно общались, выпивая кофе, пока каждый ожидал своей машины для того, чтобы покинуть помещение и уехать по своим местам. Романовой и Райдос не особо повезло в этом плане, ведь остальные заказали машины раньше, и все были разобраны, а им оставалось ждать довольно долгое время. В какой-то момент они остались одни, а темы для диалога закончились. — Вкусный кофе. — говорит Марьяна, видя, как Виктория копается в телефоне. Её это не устраивает. Она привыкла, что, если общается с человеком, то всё его внимание должно быть на ней. — Ты всегда это говоришь, когда пьёшь здесь. — почему-то замечает в ответ жрица, не отрываясь от экрана, читая сообщения к посту, который публиковала неделю назад. — Конечно! — Чуть возмущённо произносит шаманка. — Я ведь глаголила здесь уже не один раз, что кофе совсем не пью, поэтому всегда, когда пробую, вкус пробуждается как-то по-новому. — В этот момент собеседница её не слушает, из-за чего Романова впирается в неё взглядом, но та и не собирается замечать. Резко Вика, обжигая язык, начинает кашлять, а щёки её от чего-то розовеют. — Всё в порядке? — Подскакивает Марьяна, а Виктория, стараясь избавиться от кашля, быстро старается выйти из страницы, на которой пост. — В порядке, сядь! — Старается она повысить голос, но шаманка сопротивляется, склоняясь перед жрицей, похлопывая её по спине, будто это чем-то действительно поможет. Невольно взгляд Романовой падает на телефон, где в этот момент отображается пост. Она успела только прочесть: "Замужем, есть дети". Затем на экране высвечивается страница, которую ведьма никогда не видела, но она точно принадлежит Вике, что понятно по кнопке: "Редактировать профиль". Тут же телефон гаснет, и кашель Райдос прекращается. — Что ты там такого прочитала? — Хмурит брови Марьяна, возвращаясь на своё место, после чего достаёт телефон, быстро открывая заметки. — Ничего. Люди в московской группе всякий бред пишут. — отводя взгляд, отвечает Райдос, ведь после того предложения от неизвестного ей человека, которое звучало как: "Переспи с ней и поймёшь чувства", становится неловко. — Никогда не читала, Вик. — с ухмылкой отвечает женщина, быстро набирая в телефоне: "Замужем, есть дети. Московская группа. На фото пионы". Она считала, что просто обязана понять, что там было такого. — Ну и славно.., — отвечает ведьма, даже не подозревая, как сильно выдала себя. На её телефон поступает звонок. Она поднимает и слышит, что такси подъехало. — Я побегу. До встречи! — Быстро кидает слова Виктория, пока Марьяна кивает, провожая соперницу взглядом. По приезду домой Романова заканчивает все свои дела ближе к двенадцати часам ночи. Уже перед сном она вспоминает о ситуации с Райдос и решает, всё же, походить по группам города и поискать пост. На её удивление место для такого откровения выбрано слишком популярное, из-за чего находится сразу же. Сам пост единственный, который начинается именно с этих слов. Читая его, шаманка улыбается. Она пишет комментарий с другого аккаунта, который является, как и Викин, фейковым. "Пригласите знакомую к вам на чай. Разговор сам закрутится. Будьте раскрепощены, и всё поймёте." От чего-то Марьяна не до конца верит, что это писала Виктория, но, даже если это она, то почему бы ей не помочь познакомиться ближе с той самой "знакомой". Шаманка, удивлённая тому, что среди пятидесяти комментариев, она почти одна, кто написал адекватное предложение, ложится спать. Конечно женщина поняла, прочитав все "советы", из-за чего её собеседница в гримёрке подавилась кофе. Всю ночь что-то мешало Марьяне заснуть, из-за чего утром, по звонку будильника, она встала недовольная. На её недовольство была ещё одна причина, которую она рассказала в истории, опубликованной в инстаграмм, пока готовила завтрак. С подписчиками шаманка поделилась тем, что зря ставила будильник, ведь день у неё полностью свободный, и был случай выспаться, который уже упущен. Какого же было удивление Романовой, когда, спустя десять минут после публикации, ей позвонила Вика. — Да? — Довольно сонным голосом ответила женщина, ведь успела выпить зелёный чай с мятой, который сильно расслабил организм. — А где твоё любимое: "Привет, Вик"? — Бодро задаёт вопрос голос на другом конце провода, из-за чего её собеседница улыбается, вспоминая, как рано встаёт Райдос. — Привет, Вик. — и она зевает, ставя пустую чашку в раковину. — Что-то хотела? — Подходя к плите, Марьяна поправляет халат, начиная размешивать помидоры в сковороде. — Хотела испортить твой свободный день, позвав к себе на чай. — спустя минутное молчание продолжил голос. — Чёрт, Вика, это ужасно коварно с твоей стороны. — с наигранным недовольством отвечает Романова. — Я не приеду к тебе в отель. — слишком уж чётко отрезает она. Не любит отели. Ей незачем ехать куда-то, когда, если её собеседница хочет, может приехать сама. — Лучше ты ко мне. — Ты одна дома? — Показалось, будто Виктория выдохнула, хотя так и было. Она боялась отказа, а тут почти его получила, но молчание женщины заставило вновь насторожиться. — Это так важно? — Спрашивает, наконец-то, шаманка, однако, вновь слыша паузу, быстро продолжает, потому что готовить еду и разговаривать по телефону очень неудобно: — Да, я одна. — А твои где? — Всё же жрица от чего-то настаивает на разговоре. Только она сама знает, что просто сомневается в том, нужен ли им этот живой диалог, из-за чего и старается растянуть телефонный. — Слушай, я готовлю завтрак, и, если спалю его, болтая по телефону, тебе мало не покажется. Не томи и едь сейчас же, а то еды на тебя не приготовлю. — Романова говорила это так быстро и раздражённо, что Вика не знала, как ответить, пока не услышала сигнал о том, что её собеседница завершила вызов. Теперь выбора у неё точно не было. Приехала Райдос довольно быстро, ведь уже с утра была накрашена и одета. Несколько секунд она медлила у входной двери, пока не решилась позвонить в звонок. Шаманка оставила яичницу с помидорами на плите, направляясь к выходу, тут же открывая дверь для гостьи. Ей сразу просунули букет тюльпанов, из-за чего она замялась: — Вик, пройди в квартиру хотя бы. Через порог не передают.., — говорила ведьма, осматривая внешний вид жрицы. Ей очень шли собранные в хвостик волосы. Ответа от неё, правда, не поступило, но порог был пройден, а цветы чуть ли не прижимались к телу Марьяны. — Спасибо, Вика. Проходи. — взяв букет из красивых цветов, женщина прошла с ним на кухню, пока что укладывая на стол цветы. — Как у тебя дела? — Не зная лучшего варианта начать разговор, спросила гостья. — В норме. — коротко отмахнулась Романова, перекладывая готовый завтрак из сковороды в тарелки. С ними она прошла к столу, за который уже села Вика, и, склонившись перед ней, поставила одно блюдо. Взгляд жрицы случайно упал в такой позиции именно на грудь хозяйки квартиры. Кажется, она была только в одном лишь халате, завязанном на талии, ведь грудь ничего не держало, тем более, когда шаманка наклонена так низко, прям перед лицом Вики. — Наверное, я очень потревожила тебя. — со вздохом печали сказала Райдос, однако никакой грусти она вовсе не испытывала. Не испытывала никаких чувств, видя во всей этой картине лишь тёплые, домашние посиделки. — Конечно, Вика. — отозвалась Марьяна, поворачиваясь к ведьме спиной, чтобы пройти вперёд и открыть нужную кухонную тумбочку. — Разве это не входило в твои планы? — Вот она садится на корточки, и халат высоко приподнимается, чуть оголяя округлые бёдра. — Я вчера уснула, как убитая. Не помню, что вечером делала. Поспала совсем мало, а наутро, не успев проснуться, впустила тебя. — Могла бы и отказать, если не хотела меня видеть. И тут уже задумалась Романова, из-за чего, не меняя положения, повернулась к гостье и заметила её взгляд на своём теле. Шаманка быстро поднялась, схватив из шкафчика первую попавшуюся вазочку. Она нахмурилась, быстро отворачиваясь, как только увидела, что Вика перевела взгляд в глаза. Марьяна закусила губу, не особо понимая поведение ведьмы. Набрав воды в вазу и поставив туда цветы, женщина села рядом с Викторией, решая спокойно позавтракать. — Ты очень вкусно готовишь. — говорит жрица, после чего Романова поднимает на неё голову, резко ахнув. — Что-то случилось? — Не понимающе вопрошает Райдос, на что её собеседница быстро отрицательно машет головой. На самом деле, да, случилось. Марьяна вспомнила, что читала перед сном её пост и даже оставила совет. У неё нет проблем с памятью, просто, полагала, что это был сон, ведь спала плохо. Пазл сложился. Чертовски хорошо сложился. — Я уберу посуду. — уверяет Вика, подходя к раковине, но тут же подбегает хозяйка, хватая ту за руки и разворачивая к себе. Вышло слишком резко, что Райдос ударилась талией о кухонную тумбу. Она молчит, дыхание сбивается. Её тело невольно поддаётся вперёд, но женщина отходит. — Нельзя в гостях посуду мыть. — слишком спокойно объясняет шаманка, и это бесит Викторию. Но понять, почему, она не может, из-за чего молча смотрит на то, как её собеседница включает горячую воду и начинает мылить посуду. — Вика, ты идиотка. — вытирая полотенцем тарелку, говорит Марьяна, не поднимая глаз на женщину, которая стоит в недоумении. — Почему? — Вымолвить ничего больше она не может. — Ты в меня влюбилась. — И ты ещё называешь меня идиоткой? — Риторически спрашивает Райдос, отрицая факт той, на что ведьма только закатывает глаза. — К чему тогда были эти цветы? — Беря в руки вазу, спрашивает Романова, поворачиваясь к Вике, заглядывая прямо в её карие глаза. — Для эстетического наслаждения! — Отвечает она так, словно подготовилась к такому вопросу, хотя на самом деле нет. Мозг быстро придумывает ответы, когда нужно сбежать от правды, защититься. — Прекрасно! — В ответ восклицает женщина, будучи явно не в духе. Она с грохотом ставит вазу, на что Вика думает, как та выдержала и не разбилась вдребезги. Но вот слышен вскрик шаманки, которая тут же прислоняет руки к халату, пачкая его кровью. Райдос смотрит, не зная, что делать. Произошла какая-то чертовщина. Ваза, которую с большой силой ударили об стол, не разбилась, но тарелка, которую Марьяна просто взяла в руки, резко треснула, осколками проходясь по белоснежной коже ведьмы. — Не трогай. — спокойно старается попросить Вика, видя, как хозяйка тянется к осклокам, чтобы взять в руки и выбросить. Она не слушается. — Не трогай, Марьяна! — Раздался хлопок. Жрица, сама того не понимая, ударила шаманку по запястьям. Зато остановила её. — Я сама уберу. — Нет. — придя в себя после неожиданной вспышки гнева Виктории, вновь возражает злая ведьма. — Ты ещё спорить со мной будешь? У меня руки хотя бы кровью не истекают. Сука.. — себе под нос ругается гостья, видя, что в ответ её только прожигают злым взглядом. Со своих штанов она вытягивает ремень и, пока Марьяна не успевает понять, завязывает ей крепко запястья. Правда, она успела понять ещё в процессе, но вырваться уже было невозможно. — Раны сейчас тоже тебе промоем. — Я не маленький ребёнок, Райдос. — насупилась шаманка, наблюдая за тем, как Вика убирает осколки. Жрица берёт за ремень Романову, утаскивая в другую комнату. Та хотела сопротивляться, но ремень больно стягивал запястья, а это только сильнее злило женщину. Теперь её усадили в кресло. Руки покоились на коленях. Сейчас перед Марьяной на корточках сидела Виктория, обтирая её руки влажным полотенцем. Романова тихо хныкала, отводя глаза, сжимая кулаки, из-за чего кровь струилась ещё сильнее, а на глаза наворачивались слёзы. Никто не смог бы в таких условиях остановить кровотечение. — Иди сюда.., — шепчет Райдос так, как говорит это своим детям, когда они поранились. На так нежно произнесённые слова шаманка реагирует сразу же, поворачиваясь к гостье. Не привыкла она к нежностям, говорила, что не любит такое, но от Вики.. — Пожалуйста, не сжимай кулачки, ты ведь сама себе больнее делаешь. — и она проводит указательным пальцем по щеке Марьяны, стирая одну слезу, которую та не сдержала. — Поцелуй меня. — очень тихо произносит ведьма, ведь сама боялась своего желания. А Вика слушается. Чуть приподнимается и оставляет поцелуй на губах, который её собеседница тут же углубляет. — Теперь.., пожалуйста, не сжимай руки. — Райдос опускается сама и опускает взгляд на пальцы Марьяны, которые она осторожно разжимает, морщясь от боли. — Умница.. Если будешь слушаться, обещаю, я постараюсь снять твой стресс, злость и раздражение. Романова слушается. Ей хочется подчиниться Виктории. Она готова отдать всю себя ради нежности. Эта женщина – лёд. Многие думали, что камень. Камень ведь ничего не чувствует. Ему не больно, ему не страшно, ему всё равно. Никто никогда не относился к Марьяне как ко льду. Лёд можно растопить заботой, лаской и любовью. Шаманка любит, когда её жалеют. У мужа это нужно просить. Он сразу отвернётся, если она скажет: "Я сама, всё в норме, я в порядке", а Вика не такая. Жрица отнеслась по-другому, позаботилась, отдала частицу своей любви. — Вот и всё. Ещё немного поболит и пройдёт. — развязывая и целуя руки ведьмы, говорит Райдос, на что та кивает. — Я влюбилась в тебя. Ты права. И.., у меня было желание сделать тебе приятно.. — Не зная, как ещё преподнести мысли, говорит Виктория, вспоминая, как невольно пялилась на грудь и бёдра Марьяны, как потом сбилось дыхание, как загорелось желание завоевать эту даму после поцелуя. — Вика.., мне кажется, я испытываю к тебе тоже, что и ты ко мне.. — Романова выдыхает воздух, убирая руки на боковые части кресла. Она отводит неловкий взгляд, раздвигая ноги в стороны перед женщиной. Весь пазл сошёлся. Вика поняла, что испытывала. С такой любовью она никогда не обращалась к мужу, как обращалась к Марьяне. Райдос любит своих детей. Совсем того не осознавая, она с такой же любовью позаботилась о шаманке. Теперь, когда осознала, поняла: любит. — Я постараюсь, Маря. — шёпотом уверяет ведьма, развязвая халат Романовой, придвигаясь ещё ближе. Она оттягивает ткань трусов, мешающую ей, после чего с небольшим нажимом проходится язычком от половых губ к клитору. От Марьяны слышен рваный вдох, а Вику это заводит. Жрица очерчивает языком клитор, делая очень медленные движения. Рисует узоры, буквы, пока руки достают до груди шаманки и начинают массировать её. Одна рука всё же спускается, как только женщина видит, что Романовой нужна разрядка. Несколько пальцев входят в ведьму, из-за чего она выгибается в спине, а стоны только усиливаются. Язык и руки делают что-то слишком фееричное, из-за чего глаза Романовой закрываются, когда она чувствует, как близок оргазм. И стоит Вике втянуть губами клитор, как из уст Марьяны слышится финальный вскрик, после чего тело обдаёт дрожью. Райдос перестаёт делать какие-либо движения. Как только дрожь прошла, жрица выпустила свои пальцы, поднялась и вовлекла в поцелуй шаманку. — Я сумела тебя успокоить? — Интересуется Виктория, наблюдая за тем, как встаёт Романова и укладывается в кровать. — Сумела.. Очень, Вика. Ляг со мной, пожалуйста. — просит она, чувствуя то, что нашла ту заботу, ту любовь, в которой так нуждалась. — Разбитая в руках тарелка означает приближение любви.. Я бы ни за что не подумала, что любовь так близка. Жрица ложится рядом. Шаманка обнимает её, пока та натягивает на них лёгкий плед, распологающийся на кровати. Обе закрывают глаза, растворяясь друг в друге. Марьяна укладывает свою голову на грудь Райдос. За считанные десять минут черноволосая уже спит, а её гостья осторожно перебирает ей волосы, поглаживая по голове. Чувства – тяжёлая вещь. Любовь легко перепутать с взаимной симпатией. Приняв ложь за правду, можно прожить так много лет, так и не найдя настоящие чувства. Вика жила с мужем, играя любовь, но даже не подозревала этого. Встретив Марьяну, не понимала чувства, потому что думала, что любовь больше никогда не посетит её. На самом деле: Что жрица, что шаманка никогда до этого не испытывали настоящей любви. Вика дала Марьяне тот отдых, которого шаманке так не хватало.