Пигмалион и Галатей

Утром будильник в телефоне разбудил Душеньку. Он пошёл на кухню, чтобы позавтракать. Проходя мимо дивана, скульптор обратил внимание на спящего Обсидиана. На утро он должен был растворится, как сизые клубы дыма, выпускаемые из трубки, но вместо этого лежал на боку, погруженный в сон. Если не задумываться о невероятном событие вчерашнего дня, то Душенька как ни в чём не бывало мог любоваться его лицом. На завтрак скульптор решил перекусить тостами с маслом и приготовить кашу, подсластить мёдом и добавить в неё чернику. Когда всё было готово, мастер осторожно потряс Обсидиана за плечо. — Обсидиан, просыпайся. Пора завтракать. Тот зашевелился. Он невнятно промычал что-то в ответ, чем вызвал улыбку у скульптора. Они трапезничали в тишине, но это было не важно, Душеньке просто нравилось иметь кого-то рядом. Перед тем, как уйти на работу, мастер выдал Обсидиану несколько книг и показал, как пользоваться телевизором. И уж в крайнем случае он станет преследовать котов в попытке развеять скуку. После согласования всех деталей с заказчиком, Душеньке передали эскизы будущей статуи. Мастеру надо было делать закупку для заказа, ему необходима крупнозернистая глина, поэтому он направился в магазин. В течение дня он не мог перестать думать об Обсидиане. В прошлый раз, когда скульптор оставил его одного, он поранился и измазался в собственной крови. Предательское воображение мастера вырисовывало картинку, как Обсидиан пробует сто и один способ умереть в его отсутствие. Душенька даже за котов так не переживал, после того как завёл их. Как только рабочий день кончился, скульптор поспешил домой (ну или к тому, что осталось от него). Дрожащими руками Душенька сунул в замочную скважину ключ и несколько раз повернул его, открыв дверь. Войдя в квартиру, он увидел, как к нему уже нёсся Обсидиан. — Душенька! — пропел он. При виде него, здорового и счастливого, у скульптора отлегло от сердца. Нежная улыбка появилась на его лице. — Привет. Разувшись у входа, он попал на кухню через коридор. Мастер был настолько сфокусирован на чувстве тревоги, что забыл поесть, в пустом животе урчало. — Чем ты занимался, пока меня не было? Душенька неуклюже развернулся лицом к Обсидиану. — Хулиганил? Он не сумел подавить неловкий смешок. — Нет, не хулиганил. Обсидиан коротко хихикнул. Скульптор достал кастрюлю с грибным супом из холодильника и поставил на плиту. — Ты голодный? Обсидиан молча кивнул головой. Они уселись за столом друг напротив друга. — Кстати, начальник передал мне, что клиент, заказавший тебя, отменил заказ. Уши у Обсидиана навострились. — Мне кажется, что он может быть как-то связан с тем, что ты ожил. Просто подозрительно, что он отменил заказ сразу после того, как ты ожил, будто знал об этом заранее. К тому же он не отвечает на звонки. Душенька устало откинулся на стул и тяжело выдохнул. — Поговорить бы с ним, но он даже сообщения не читает.

***

— Модди! В голосе звучало недовольство и обвинение. Женщина быстро сократила расстояние между собой и мужчиной. — То, как ты выкрикиваешь моё имя — услада для ушей. — проурчал мужчина. — Ты мерзкий жулик! Лицо женщины исказила злобная гримаса. Модди по-прежнему выглядел спокойным и расслабленным. — Чем же я заслужил твой гнев? — Не прикидывайся дураком, ты прекрасно знаешь, что ты сделал! Так нечестно, наш спор окончен! Самодовольная улыбка сошла с лица мужчины. — Ты так говоришь потому, что не хочешь проигрывать. Я не нарушал правил, выдуманных тобой, никем не манипулировал, не пытался никого приворожить. Женщина очень хотела возразить, но понимала, что правда на его стороне. Ей пришлось немного угомониться, чтобы привести в порядок свои мысли. — Я так говорю потому, что не люблю жульничество, да и с чего ты взял, что победил? Ты можешь сделать хоть второго Аполлона, но любовь и похоть это разные вещи. Тебе, как мужчине, этого не понять. Её алые глаза загорелись огнём презрения. Губы Модди растянулись в обольстительной улыбке. Он дотронулся до серебристых волос женщины и приподнял длинную прядь, медленно пропустив её сквозь пальцы. — Обижаешь, например мои чувства к тебе — чистейшая любовь. Женщина резко отстранилась от прикосновения, на её лице читалось выражение брезгливости. Такое откровенное пренебрежение задело мужчину за живое и теперь он выглядел серьёзным. — Вот увидишь, смертный захочет, чтобы он остался.