Pacific

ты сплетаешь себя из правил, из финляндии и китая, заржавевших крестов и балок, караванов и лагерей, из помех на шестом канале, кружевных старомодных шалей, из секретов или из тайн и широких пустых полей. ты растишь и меня таким же — обезумевшим, злым и нищим, богатейшим и безразличным, всеми сразу и все ж — никем. хладнокровным, как северянин, хитрым, будто бы вор-карманник и раздавленным небесами и вагоном твоих проблем. от хабаровска до столицы шумно поезд по рельсам мчится — я прошу, перестань мне сниться и позволь мне себя найти не в грозу в пожелтевшем поле, не за прутьями, не на воле — только там, где себе позволю я однажды свернуть с пути. но ты только врастаешь глубже. вот бензин размывает лужи, вот в белесой январской стуже окружается ленинград. ты меняешь слова и лица, экипажи — на колесницы, столп пожарища — на столицу, кёнигсберг на калининград. в волосах серебрится русый, а на карте — речные русла, горы, пустоши, лес и устья, заползающие в моря. я — от мурманска до амура, я вторичный продукт культуры, европеец, славянин, тюрок, начертивший твои края. мы друг с другом срослись костями. у тебя — острый нож в кармане, ты легко мое сердце ранишь, зажимая его в руке. в пальцы веточку взяв оливы, я ползу на берег залива и рисую тебе пацифик на карельском сыром песке.