MOONLIGHT

- Минни?- неловко постукивая и приоткрывая дверь, позвал Хёнджин.- Ты сейчас свободен? Могу я войти? - Конечно, проходи, зачем спрашиваешь,- приподнимаясь на кровати, ответил Сынмин, - Что-то случилось? Или ты хотел что-то спросить?- Ким озадачено посмотрел на старшего, который мягкими шагами, будто боясь, приближался к кровати. - Я..я...я чувствую себя немного подавлено и поэтому подумал, что может быть мы можем полежать вместе, пообниматься, ты бы рассказал мне что-нибудь интересное или мы можем посмотреть новую дораму, - смущённо бормотал без остановки Хван, опустив глаза в пол и стремительно краснея. - Джинни, всё в порядке, я не против. Иди сюда, - слегка улыбаясь, мягко постучал по постели Сынмин. Просияв Хёнджин перелез через младшего и улёгся в раскрытые обьятья, ютясь в тепле чужого тела. - Что хочешь посмотреть?- ласково гладя по голове, спросил Ким. - Я ничего не хочу, расскажи мне лучше как прошёл твой день, - прижимаясь и даже немного мурча, ответил Хёнджин. - Ох, даже не знаю, вообще я ездил в компанию и обговорил новый кавер. Его кстати утвердили, - начал младший. - Правда?! Мой певец споёт новый шедевр? - поднял на Сынмина взгляд старший. - Ахш, перестань, так вот, дальше у меня был урок вокала, мне кажется сегодня я был особенно хорош, - неторопливо продолжал младший, перебирая волосы и гладя Джина по голове. В этом расслабленом моменте, Хёнджин не заметил как заснул, а приметив, что старший его уже не слушает, Ким последовал за ним в царство Морфея. Внезапно проснувшийся Хёнджин посмотрел на время, было 4 утра. Свет из окна падал на кровать сказочно освещая младшего. Луна была действительно яркой, блестя на шелковистых волосах. Страший был очарован, на самом деле он всегда был очарован Сынмином, но сейчас его сердце затрепетало, будто он влюбился с первого взгляда. Спуская взгляд вниз по телу младшего, Хван наслаждался его "уютностью", но домашняя кофта Кима,обычно доходившая до середины бедра, поднялась, оголяя небольшой фрагмент пресса. У Джина перехватило дыхание и от стыда за такое бессовестное разглядывание, он отвёл взгляд и прикусил нижнюю губу. "В этом нет ничего плохого, я же просто смотрю, я ничего не сделал, я, я, я просто смотрю! Я что не могу насладится вижуалом моего друга?! Никто не посмеет назвать Сынмина некрасивым, потому что он очаровательный, просто великолепный! Могу я смотреть? Я хочу смотреть!" - в сомнениях метался Хёнджин. Он всё же опустил взгляд обратно и повёл его дальше. Тут то и была его ошибка. На младшем были надеты тонкие серые спортивные штаны, которые плохо, очень плохо скрывали его утренний стояк. Глаза Хвана округлились, губы пересохли. Ким выглядел желанным, до него хотелось дотронуться, очень хотелось, просто безумно, но......мог ли он допустить подобное самовольство? Это было уже больше, чем простое любование, это было прямое действие. Хёнджин чувствовал себя извращенцем, но не мог сопротивлятся этому бешенному желанию. - Я просто, просто коснусь, я не буду ничего делать, всего лишь одно прикосновение, мне больше не нужно, - тихо шептал Хван, занося руку над телом младшего. Его глаза тупо сфокусировались на полоске оголённой кожи, он облизнул засохшие губы и наконец опустил руку. Кожа Сынмина была невероятно приятной и нежной, бархатной. Проходясь кончиками пальцев рядом с резинкой пижамных штанов, он пытался не опускать взгляд на вставший член, дабы совсем не выбивать из себя оставшийся воздух. Водя рукой словно в трансе он был полностью поглощён ощущением тёплой кожи. Продолжая оглаживать пресс, он поднимает голову, перводя взгляд на лицо младшего, проверяя не разбудил ли его. Рука движется и случайно, без контроля хозяина, задевает головку члена. Младший резко вздыхает, а Хёнджин одёргивает руку широко раскрывая глаза. Что он только что сделал?! Да случайно, да он не хотел вообще, ну почти, очень сильно хотел. Но вздох младшего распаляет его, делая более смелым. Теперь вместо кожи живота, он аккуратно начинает поглаживать член сквозь ткань штанов. Сначала оглаживая небольшую площадь головки, вскоре он перемещается на ствол, но только скованно касается выпуклости пальцами. Дыхание Сынмина становиться тяжелее. Старший с покрасневшими от смущения щеками решает перейти к более активным действиям, обхватывая член ладонью. - Ох, - удивлённо выдыхает Хван. Большой, очень большой. Не то, что бы Джин был шокирован, он ахуел. Проведя сжатой рукой верх вниз, Хёнджин почувствал, как его слюна становится вязкой, намекая на дальнейшие действия. Но он яро мотает головой, отгоняя пошлые мысли, хотя в этой ситуации, он уже упал на самое дно похоти. Не желая, очень желая, переступить эту черту, он продолжает надрачивать член, пока не слышит легкого сонного стона. От желания сводит не только нижнюю часть тела, но и скулы. Он не хочет признавать того, как жаждет ощутить тяжесть члена Мина на языке. Мягко обхватить и посасывать его головку, потому что через ткань чувствует, как она чертовски хорошо выглядит. Если он уже зашёл так далеко, не следует ли ему сделать последний шаг в пропасть? Не должен ли он до конца опуститься перед младшим на колени? Он смотрит на лицо Сынмина оценивая, губы младщего приоткрыты, глаза крепко зажмурены, брови сведены вместе. Красота. Это лицо он готов видеть каждый день и даже во снах. Ещё раз посмотрев на младшего, он решает всё таки утолить свою жажду и премещается ближе к концу кровати, останавливаясь у колен Кима. Он опускает голову, щекой трётся о бугорок, кожей чувствуя жар, даже сквозь ткань. Аккуратно оттягивает резинку штанов вниз. "Он без белья!?"- проносится в голове, еще больше смущая. Стягивая штаны к началу бедер, он видит как член, свобождённый от оков одежды подпрыгивает вверх. Хёнджин смотрит, боясь тронуть, надеясь что это не наваждение и сон, потому что так красиво член может выглядеть только в описаниях эротических новелл. Он большой и толстый, с красной, чуть влажной от предъэкулята головкой, выпуклой веной, оборачивающейся по всему стволу. Хван не может поверить своим глазам, да чтобы у нашего милого щеночка был такой божественно сексуальный член? У него самого он был меньше. Восхищению не было предела. Робко протягивая руку вперёд, он оборачивает пальцы вокруг горячей плоти, беззвучно открывая рот в стоне. Выпуская на язык больше слюны, он приближается к головке и размашисто лижет, сходя с ума от возбуждения. Отстраняясь он ещё раз лижет её , член дергается будто прося больше внимания. И Джин даёт его, беря член за щеку, посасывая и ощущая весомую тяжесть на языке. Он водит головкой внутри жаркого рта, обволакивая мягкой и гладкой внутренностью щёк. Ему так нравится ощущения члена Кима во рту, будто он ублажает себя, а не младшего. Хван не знает своего предела, есть ли у него рвотный рефлекс, раньше он не брал такие большие. Поэтому он решает просто плыть по течению, опускаясь глубже по стволу он заглатывает до середины и с громким пошлым звуком поднимается наверх, опять лаская головку, которая уже так полюбилась, слышит редкие стоны и сбившееся дыхание, смотрит на младшего из под волос и опять опускается вниз. Продолжает усердно работать, не подымая взгляда, сосредоточив всё своё внимание на стволе и головке, он вдруг ощущает взгляд, но кто может на него смотреть? В комнате никого кроме них нет. Сынмин спит. Сынмин спит? Хёнджин поднимает голову, не выпуская член изо рта, будто ребёнок, боящийся что у него отберут его леденец, смотрит на лицо Кима и встречается со взглядом, полным заинтересованности и возбуждения. Хёнджин, которого застали врасплох, ахает и чуть отстраняет голову, член выскальзывает из его рта. - Минни, я, я, я п-про-прости, я не хотел, я, я не, не подумай ничего плохого, и-из-извини меня, прошу, - заикаясь начинает трепетать старший, отчаянно опустив голову. Но его подбородок приподнимают, заставляя смотреть в глаза. Он краснеет. Сынмин переносит большой палец с подбородка на рот, еле касается, но раскрывает его чуть шире. Второй рукой он заводит член обратно в горячую влажность и с удовольствием выдыхает. - В комнате прохладно, Джинни, не заставляй меня мёрзнуть, - охрипшим и тихим голосом говорит Сынмин. Хëнджин резко раскрывает глаза, удивленный таким поведением Кима. Сынмин усмехается, Хван выглядит смешно, пошло и мило, с членом во рту, блестящими широко распахнутыми глазами и покрасневшими щеками. Младший приподнимается на локтях, смотря сверху вниз. Хëнджина от этого насмешливого и пошлого взгляда кроет, он послушно закрывает глаза и медленно насаживается на ствол, крепко прижимая язык. Он начинает мерные покачивания. Выпускает из рта, надрачивает и лениво начинает лизать и посасывать головку, постоянно поддерживая зрительный контакт, Ким стонет от томного взгляда старшего, в котором сейчас отражается лунный свет. Хван улыбается и чувствуя подёргивания, опять возвращает член в тёплую влагу, быстро двигает головой, втягивая щëки. И Ким кончает, кусая нижнюю губу, чтобы стон не разлетелся на весь Сеул. Он хлопает Джина по щеке, Хван поднимает голову, даже не успев сглотнуть. Он не понимает, что от него хотят. Сынмин чуть настойчивее похлопывает по скуле и старший как собачка раскрывает рот, показывая язык со спермой. Младший улыбается, указательным и средним пальцами нажимает на язык, кругами размазывает белую жидкость, проталкивает дальше. Джин сглатывает, и начинает вылизывать пальцы Кима. А после счастливо щурится. - Ты хорошо поработал, давай поможем тебе? - спрашивает Сынмин, намекая, что Хван возбудился. - Единственное, что мне сейчас поможет это чистая одежда, - хихикает Хëнджин, его проблема уже решена. - Ох, хахахах, хорошо, тогда после, возвращайся ко мне, я буду ждать, - понимающе отвечает Ким. - Как пёсик Хатико? - Да только пожалуйста не умирай пока дойдëшь до своей комнаты. - Это надо постараться, - улыбается Хван и скрывается за дверью.