Heart-to-Heart talk

А по вечерам здесь всегда бывает тоскливо, особенно когда год близится к концу, и с кухни вкусно пахнет кофе с корицей, солеными грибами, тыквенным пирогом и сухими листьями из гербария, аккуратно сложенного в старой книге бабушкиных рецептов, да забытого где-то на пыльной полке до неопределенной поры. Запах носился по всему дому, окутывал спящие комнаты, и все жильцы по-настоящему любили этот запах. Запах уходящей осени. Особенно остро он ощущался, когда с отрывного календаря слетала страница «30-е октября», когда гостиная дома превращалась в мастерскую по изготовлению тыквенных фонарей, а первый снег за окном тихо заметал следы бабьего лета, неслышно уходящего в теплые края. Вечер наступал очень рано, бледное солнце, отчаявшись развеять пасмурную погоду, уплывало по грузным тучам за горизонт. И сердца живущих в этом доме вновь окутывала светлая грусть, какая бывала только в это тоскливое время года. Йоханна запекала пирожки с тыквой и капустой в духовке, тянула носом их аромат и, стряхивая муку с расшитого цветочным узором фартука, опытным взглядом оглядывала кухню на предмет беспорядка. Мотала рыжей головой, сетовала на мужскую невнимательность к делам житейским, и ловко смахивала метлой серебряную паутину с потолка, очищала столешницу от масляных пятен, да чихала от накопившейся по углам пыли. Вдруг уловила странный запах и, спохватившись, вытащила из духовки пригоревшие пирожки. - Ндаа, - виновато протянула девушка, - хозяйкой мне, похоже, не быть, зато любимые ребусы Туомаса наконец-то дорешаны, и в доме более-менее чисто. Тем более, что на вкус пироги были ничуть не хуже тех, что в детстве готовила мама. Эмппу в гостиной теребил струны найденной на чердаке гитары, хмурился от фальшивого звучания и настраивал мелодию на нужный лад. Истертые струны слабо слушались его пальцев, но он продолжал наигрывать что-то незамысловатое, представляя как вечерняя скука уносится вслед за музыкой – вдаль. Флор уже битый час вертелась перед зеркалом, примеряя то одно платье, то другое. Ей не хотелось наряжаться как на королевский прием, потому что в дружеском и уже почти что семейном кругу роскошь была не к месту, но праздничное настроение совершенно не располагало к разгуливанию в халате. Флор растолкала стопку футболок руками и замерла над потрепанной вещицей – зеленый свитер ее почти-что-мужа смирно лежал в глубине шкафа, но все равно притягивал взгляд. Флор аккуратно вытащила его и прижала к лицу, вдыхая родной запах. Хотя уже четыре дня прошло с того момента, как она уехала в тур, «мужнин» любимый одеколон так и не выветрился, а Флор в первый же день успела смертельно соскучиться. - Не грусти, - прошептала она куда-то в сторону, представляя «почти-что-мужа» рядом с собой, - скоро вернусь и отдам тебе то, что забрала. Флор еще раз глянула на себя в зеркало и, натянув свитер поверх футболки «ReVamp», объявила свой образ законченным. Марко корчил злые рожи настенному зеркалу в деревянной раме, и мельком глядя на свое отражение, вырезал ухмыляющееся лицо тыквоголовому. Нож ловко скользил по светло-рыжей коже, выводил тонкие узоры, и завершив последний штрих, укладывался на стол рядом с тарелкой для очисток. - И почему ты не стал художником? – усмехнулся Туомас, досадливо оглядывая перекошенную рожу своей тыквы. - Потому что стал музыкантом, - улыбнулся Марко, аккуратно кладя свечу на дно фонаря, - не всегда способности совпадают с интересами. - А еще, потому, что внутренее и внешнее часто совпадают - крикнула из кухни Йоханна, посмеиваясь над художественными способностями еще-не-мужа. - Иди сюда, философ ты мой, - громко ответствовал Туомас еще-не-жене, - ты с самого утра не показываешься, жить там собралась что ли? - Кто бы позвал, - выглядывая из-за двери, пожаловалась Куркела. Нос ее был уляпан малиновым вареньем, руки перепачканы тестом, - для вас ведь стараюсь. Когда уже начинать будем? - С темнотой, я думаю, - отозвался до этого тихо сидящий в кресле у камина Трой, - хотя уже, в принципе, смеркается. - Схожу-ка я за дровами, - нехотя предложил Туомас, разминая отекшие после работы пальцы – а то стружки явно не хватит на всю ночь. Флор, громко цокая совсем не к месту обутыми под джинсы каблуками, спустилась вниз и, не поздоровавшись, прошагала в кухню, откуда донеслось: - Давай я тебе помогу, а то от этих шиш дождешься! «Эти» недовольно что-то забурчали, но разубеждать Флор не спешили. - Помоги, конечно, ты же знаешь, я не откажусь. Марко, кряхтя, и зацепив по пути нож, все же встал с табуретки. - Эй, начальство, ты уже ушло? - Топор ищу, - ответило «начальство». - Ох, мужчины, - закатила глаза Флор и вопросительно подняла брови. - В сарае, в конце двора. - В сарае, в конце двора, - закричала голландка, еще полчаса назад так хорошо разогревшая связки. В зале проснулся Эмппу и спросонья чуть не свалился с дивана. - Ах, чтоб вас всех! - Да помню я, помню, - проворчал Туомас и от души хлопнул дверью. То, как сильно потемнело за окном, жители дома заметили только когда часы с кукушкой пробили девять вечера, а Трою понадобился светильник для того, чтобы, не напрягая глаз, дочитать книгу. В гостиной Юкка напару с очнувшимся ото сна Эмппу, зажигал восковые свечи, рассаживал по самым заметным местам тыквоголовых Джеков, а Трой расставлял обшитые белой тканью стулья. - Флор, помоги мне накрыть на стол, - попросила Йоханна, прижимая стопку тарелок подбородком. Голландка, уже и не ждавшая найти себе занятие, радостно подскочила с места и взяла с кухни бутылку вина с бокалами. - Посторонись! – объявил Туомас, врываясь в дом с горою дров на руках. - Да уйди же ты куда-нибудь! – рявкнул Марко, пытаясь обойти застрявшего в дверях Туомаса. - Иду я, иду! – отозвался Туомас и, сгружая на пол дрова, от всей души провел рукой по сучковатому полену, естественно всадив занозу по самый корень, - Ох, voi vittu! - Туомас! – послышалось из кухни. - Молчу, молчу. Я тут из-за этого, блин! - Так, спокойно, - Йоханна вырулила из кухни с зеленкой и иголкой, - Пойдем, маленький, все хорошо. - Но, Ханни….. - Тише…. - Юкка, Эмппу, я долго буду ждать? – Флор грохнула на стол жестяную миску, жестом указывая, что «глава гостиной» все еще стоит в углу. - Идем мы, идем, - всполошились музыканты, на счет «три» поднимая стол и перемещая его на указанное место. Йоханна обессиленно плюхнулась на диван, увлекая за собой Туомаса. Клавишник недоверчиво поглядывал на иглу, которой его ненаглядная собиралась спасать его от занозы, но все же, зажмурившись, позволил Йоханне свершить задуманное. - Успокойся, милый, - проворковала Йоханна, цепляя кончиком иглы маленькую стружку, - вот и все. А ты боялся. - Ничего подобного, - надулся Туомас, оглядывая исцеленную ладонь, - просто я бы и сам мог ее вытащить. Куркела только саркастически ухмыльнулась, имея в виду «так я тебе и поверила».