Драка

      — Не знаю! Не хочу тебя слышать и слушать! Ты ничтожество! Рома раздувает ноздри словно бык, смотря на Петрова, который гордо вздёрнул нос, довольный своим выпадом.       — Повтори. Раздаётся шлепок, и Пятифана отшатывает так, будто его ударил мастер спорта по боксу, а не худощавый очкарик.       — Я подумал, что на твоём языке тебе будет понятнее, — расползается в ухмылке Антон. Но когда видит оскал Ромки, сжимается и становится в два раза меньше. Сам себе зарекался не видеть больше никогда одноклассника в гневе. В этот же момент шрам на шее отвечает пульсацией и фантомной болью. Сумасшедший шестиклассник тогда решил, что у него пытаются отбить будущую жену, и полез со своим ножом-бабочкой на ребёнка. Ума хватило вовремя прийти в себя и перестать пытаться вскрыть сонную артерию. И где его Полинка в итоге? Уже через год она стала одной из его многочисленных жертв, и даже когда-то существовавшая влюбленность не умаляла издевательств над девочкой.       — Ром, — чуть заикаясь, начинает Петров, — нам ведь не двенадцать. Пора научится держать себя в руках. Последнее слово срывается с губ, а Антон по инерции, всего лишь увидев взметнувшуюся в его сторону руку, отлетает в стенку, надеясь провалиться сквозь неё. Пятифан низко и гортанно смеётся. Сам его довёл, а теперь пытается демократично все решить. Рома подкрадывается как огромный пёс, чтобы Петров от паники даже вздохнуть не смог. Страшнее удара только его предвкушение. Парень подходит совсем впритык, смотря сверху вниз на одноклассника, и аккуратно стягивает с него очки, откладывая их на скамейку рядом. Размахивается и тяжелым кулаком припечатывает лицо Петрова в стену, которая дарила ему надежду на спасение. Неизвестно откуда у него в носу столько крови, но она заливает все что может. От подбородка до белой рубахи. Вероятно и брюки, но они слишком тёмные чтобы заметить разницу оттенков. Пятифан по-хозяйски разворачивает чужое лицо к себе и растягивает губы в улыбке. «Три из трёх» - думает он, рассматривая рассеченные губу, нос и бровь. Уже хочет приложиться так же со второй стороны для симметрии, как вдруг ослабляет хватку. Антон как обычно брал не силой, а занудством. Даже в драке вместо попытки ударить безбожно прошёлся ногтями по щеке. С таким усердством, что у шатена выступили капли крови. Воспользовавшись услугой в виде замешательство оппонента, парень выворачивается и вгрызается в запястье Ромки. Оба начинают шипеть от боли. Разбитый нос Петрова саднит, а из раны на губе появляется новая порция крови. Пятифан же ошалело смотрит на запястье, которое ему прокусили без тени стыда. Шатен хватает Антона за шею, приближая к лицу, а второй свободной рукой разжимает челюсть, при этом нарочно проходясь по свежему ранению. Он остервенело осматривает чужой рот и зубы, не стесняясь того, что все его пальцы в чужой слюне, а сам Петров давится от каждого нового толчка чужой руки у него в глотке. Наконец блондин приходит в себя от такого бесстыдства и смыкает челюсть на пальцах хулигана. Тут же заходясь в приступе кашля, потому что второй такого терпеть не смеет и быстро реагирует, прикладывая больше сил к удушению. Петров давит на повреждённое запястье одной рукой и хватается за чужие волосы другой. Рома от неожиданности отпускает тело, но тут же перехватывает одноклассника за талию здоровой конечностью. Пятифанов как сорвавшийся с цепи вылизывает изнутри рот Антона. Проходится по каждому зубу будто стоматолог. Прикусывает язык Петрова, когда тот царапает борозды от своих же ногтей на щеке парня. Особенно много слюны Рома тратит на рассечение на губе, пока блондин пытается оттянуть его за волосы. А потом и вовсе тянется языком к царапинам, оставляя шатену возможность пересчитать все его ребра. Пятифанов разрывает рубашку и впивается в старый рубец, который оставил своими же руками. Мажет собственной кровью с повреждённого запястья, метит как безродное зверьё свою нынешнюю территорию. А может извиняется так, как умеет только он. Антон от этого действия дышит загнано, всхлипывая, пока слюна тоненькой струйкой течёт по подбородку. Он перестаёт быть безвольной куклой, которую Ромка держит за талию, наконец обвивая ногами чужой торс и потираясь пахом о чужой вставший член. Пятифан позорно скулит. Петров, услышав этот звук, кончает прямо так, в школьные брюки, а потом чувствует как огромная ладонь забирается ему под трусы, растирая сперму по животу парня. Взгляд на это бесстыдство заставляет Антона зареветь. Пятифан удивлённо поднимает глаза на заплаканное лицо, толкается языком в рот одноклассника, трётся пару раз о чужую мокрую промежность и так же кончает себе в трусы. Скидывает с себя Антона, грубо развернув его к стене, где блестят капли крови, и сдергивает школьные брюки. Петров захлебывается в слезах и слюне, пока обсасывает длинные грубые пальцы одноклассника, которые бесцеремонно задевают верхнюю стенку неба, вызывая рвотный рефлекс. Пятифанов со всей присущей его мощному телу силой бьет по ягодице парня, заставляя того вскрикнуть, и любуется расцветающим красным следом точно по форме ладони. Вытаскивает пальцы и зажимает рот Петрова второй рукой, чтобы тот не наделал много шума. Антон кусает чужую ладонь, пока в него толкают два пальца, и из последних сил держится на ногах из-за подкашивающихся коленок. Пятифан задевает простату и одновременно кусает парня в загривок из-за чего тот воет, как раненый зверь. Шатену хочется верить, что от удовольствия, поэтому собрав всю волю в кулак, он спрашивает:       — Тебе нравится? Не хочу прослыть насильником. Петров отнимает его руку от своего нутра, разворачивается весь раскрасневшийся и мокрый, опирается спиной на стенку, закидывая левую ногу и придерживая ее рукой, раскрывая себя полностью:       — Сам как думаешь? Не малых усилий стоит, чтобы прийти в себя после такой сцены, но Пятифан и не собирается. Он перехватывает чужую ногу и входит во всю длину, так что шлепок тел оглушает их обоих. Вовремя зажимает Антону рот, потому что на этот его крик сбежался бы весь посёлок. Рома трахает так интенсивно, будто пытается выбить всю дурь из Петрова, пока тот невидящим взглядом смотрит на весь процесс. Парень тянется к своему члену, успевает к нему только прикоснуться, как в эту же секунду Пятифан особенно точно попадает головкой по простате. Антон кончает себе на живот, весь сжимается и чувствует как внутри него растекается чужая сперма, буквально обжигая внутренности. Пятифанов вытаскивает член с характерным звуком, натягивает спортивки и, окинув взглядом Петрова еще раз, бросает ему свою олимпийку. Разворачивается на пятках и уходя отчеканивает ледяным голосом:       — Как-нибудь повторим.