Вольная рысь

      Время словно остановилось, и казалось, что Лиза помрет от скуки, пока Полина вернётся.       Но не тут-то было.       Морозова открыла окна из кабинета милиционера. Воробьева была крайне удивлена её поступком.       — Ты серьезно? — Лиза, выбитая из колеи, смотрела на Полину и думала о том, где она могла научиться тому, чтобы взламывать двери и находить черные входы…       — А что? Заходи быстрее.       Воробьева ухватилась за подоконник и запрыгнула в кабинет старшего лейтенанта. Она достала из рюкзака фонарик и осветила помещение.       В этот раз всё было убрано, бумаги лежали на своих местах, хотя буквально днём тут словно смерч прошёлся.       Лиза начала искать досье того самого человека, а Полина тем временем изображала из себя вылитого Шерлока Холмса, который обыскивает почти каждую щель.       — Смотри! — Полина достала сцепленные листочки из-под шкафа.       Наверное, когда Тихонов убирался, то одно из личных дел вылетело из общей стопки. Лиза обратила на это внимание и подошла, освещая документ фонариком.       — «Личное дело номер три». — Морозова перевернула первую страницу и махнула рукой, чтобы Лиза получше осветила. — «Молчанов Михаил Павлович».       Полина ошеломлённо глядела на одноклассницу, которая пожимала плечами, рассматривая документ. Там был изображён тот самый мужчина, которого охотно искали в посёлке, и Лиза вдруг вспомнила…       Она пару раз уже встречала этого мужчину, и не только у школы, но и в лесу, и просто гуляющего по заснеженным аллеям посёлка, курившего сигареты. И каждый раз Лиза ловила на себе его пристальные взгляды, словно тот отчаянно желал подбежать, схватить и утащить в глубь леса.       — Он… он на свободе уже очень давно. — Полина положила документ на стол и сглотнула. — Почему милиция решили только сейчас заняться поисками? — Её голос дрогнул.       Лиза задумалась, прокручивая у себя в голове множество случаев, когда она могла заметить этого мужчину. Пару раз в лесу, пару раз на улице и около школы. Он был абсолютно везде, и её это настораживало. Страшно даже было представить, что он мог сделать, если приблизиться к нему, не говоря уже о разговоре с ним.       Но во всех воспоминаниях он курил и смирно стоял. Не было ни одного момента на памяти Лизы, где он хоть как-то подозрительно себя вёл. Мужчина держался спокойно, словно и не был тем самым «убийцей», о котором с таким страхом рассказывала Полина.       Лиза поняла. Но поняла слишком поздно.       Она машинально обернулась на Полину, которая смотрела на неё, и в глазах ее мелькала какая-то эмоция, которую Морозова всеми силами подавляла и скрывала ото всех. Лиза сузила глаза, сложив губы в тонкую линию. Её челюсть напряглась, как и остальные мышцы тела.       — Полина, — холодно начала Лиза, впиваясь в одноклассницу ледяным взглядом.       — Что такое? — Она занервничала, с трудом не отводя взгляда от Лизы. Воробьева сделала шаг в сторону неё, и та инстинктивно отошла назад.       — Ты знаешь этого человека лично?       — Я никогда бы не стала заводить разговор с этим человеком. К тому же, учитывая его досье и известное всему поселку прошлое.       Лиза по глазам видела, что одноклассница врёт. Улыбалась и невинно хлопала ресницами, при этом нагло врала ей в лицо. Она была даже уверена в том, что Морозова не стыдилась своей лжи. От слова совсем.       — Так, ладно, мы нарушаем правила, ты в курсе? — Лиза скептически оглядела её. Полине стало не по себе от ощущения пристального и жгучего взгляда.       Та закивала.       — Ну конечно, конечно!       — Пошли, не дай Бог, спалят.       Лиза вышла через окно и подождала момента, когда Полина выйдет вслед за ней. Девушки покинули здание милиции и решили разойтись.       Цельной информации отыскать не удалось.       Порой Лизе казалось, что она проживает «необычный» день сурка, за исключением того, что каждый день происходила какая-то дичь.       В прямом и переносном смысле.       Она начинала осознавать, что с каждым днём потихоньку сходила с ума от всей этой истории, сложившейся в давно забытом всеми посёлке.       С недавних пор начались головные боли, и даже таблетки ей не помогали. Будь в посёлке хотя бы нормальная больница…       Каждый раз, когда Лиза собиралась сходить к врачу, она никогда не доходила до места назначения.       При виде поликлиники (а больницы уж тем более) она ловила себя на том, что стоит как столб и просто пялится на здание. Руки с коленями начинали трястись, будто она только что вылезла из-под ледяной воды и выбежала в метель в одних трусах и майке.       Не в этой жизни и не в следующей — заявила себе Лиза.       За неё ходил Артур, а на прививку — только с братом, и плевать, что она, по мнению врачей, уже «взрослая». Для себя она ребенок. В каком-то смысле самостоятельный, но не всегда.       Для примера можно было поставить ситуацию с Полиной. Лиза до ужаса боялась того, что Морозова прямо сейчас эту дурацкую ватку, пропитанную йодом, приложит к её небольшой ране, которая тут же начнет щипать.       Эту незначительную боль мог вытерпеть любой, и никто от этого не умирал — твердили медсёстры. А Лиза не тупая, знала это превосходно, просто страх всё равно окутывает человека. Пытаясь хоть как-то его побороть, ей могло стать только хуже.       Было много случаев из детства, когда Лиза ну просто не могла встать и пойти в обычную поликлинику. Отцу приходилось хватать её на руки и тащить всю дорогу, слыша, как та вопит и пытается вырваться, а для матери это были постоянные головные боли.       С годами она становилась тише, но до чёртиков упрямой.       Артур сейчас начинал понимать родителей, когда они шептались на кухне о том, как же обманным способ заманить Лизу в больницу.       Даже в столь взрослом возрасте старшему брату тяжело упросить младшую пойти с ним для обычного осмотра — она ведь упрямо настаивала на том, что никуда не пойдёт.       Всё-таки Лиза решила для себя, что даже повзрослев — она никуда не пойдёт.       Даже сейчас.       И, честно говоря, здание поликлиники в посёлке её весьма пугало даже своим внешним видом. Эти грязные окна, на которых были поставлены решётки. По стенам расползались трещины, но не такие, чтобы казалось, что здание вот-вот рухнет.       Запах.       Этот пункт Лизу беспокоил больше всего. А так часто пахло в кабинете химии. Лиза была невероятно рада тому, что её хотя бы не раздражает запах и она спокойно может сидеть в классе, не испытывая при этом паники.       Дома веяло выкуренными сигаретами. Лиза сразу поняла, что это — дело Артура. В этом доме никто не жил, кроме них, так что это было слишком очевидно.       Она глубоко и тяжело вздохнула, затем закашляла и пошла в гостиную. Брат сидел на диване, смотрел телевизор, а в руках держал тлеющую сигарету. Почти новую.       — Я устала это терпеть. В последнее время ты слишком много куришь, — сразу выдала Лиза, как только вошла в гостиную.       Артур уставше глянул на неё и ничего не ответил, продолжая делать затяжки и выдыхать клубки серого дыма.       — Я выброшу все эти пачки на улицу, если ты не возьмёшь себя в руки и не начнёшь контролировать свои привычки.       Но он лишь снова взглянул, тем самым говоря, что ему абсолютно плевать на неё и на то, что она сделает. С каких пор он стал таким? Лиза даже не успела заметить, как поведение её брата кардинально изменилось.       Он стал более отстранённым и замкнутым. Ходил постоянно подавленным, а серая туча всегда летала над его головой. Артур мог весь день спать и не есть сутками.       — Артур! Ты меня вообще слушаешь? — Лизу это начинало бесить и раздражать.       Она не знала причину его внезапного ухудшения самочувствия. Даже если бы знала, всё равно бы ничего не смогла сделать. Артур знал, что Лиза ничего предпринять не сможет. Она просто ребёнок.       С комом в горле он вздохнул. Лизе на секунду показалось, что он вот-вот заплачет. Так и было. Глаза его выглядели как стекло, он еле сдерживал слёзы, держался и просто молчал, держа всё в себе.       Но Лиза точно понимала, что это было связано не с работой, ибо он вёл бы себя иначе. Это было связано с чем-то личным. Настолько личным, что Артур не хотел рассказывать об этом даже родной сестре.       — Артур.       — Лиза, оставь меня в покое.       Голос его был холодным, а лицо продолжало сохранять маску безразличия. Он медленно отвернул голову и продолжил смотреть телевизор, закуривая сигарету.       Лиза поджала губы и стремительной походкой ушла наверх. Она не понимала, что с ним; она не понимала даже своё состояние.       Ей хотелось решить все проблемы, но она не могла разгрести даже свои. Она даже не могла просто признаться в том, что любит и дорожит им.       Лиза чувствовала себя слабой и жалкой.       Вначале всей истории у неё хотя бы была Алиса, и именно лисица помогала ей с тем, чтобы продвинуться дальше. Её подсказки имели между собой какую-то связь, и Лиза благодаря этому находила ответы. Но сейчас…       Сейчас у неё никого нет.       Никто ей не поможет.       Она не знала — кому доверять, а кто лживый паршивец, которому нет дела до всей ситуации.       Разве что понимала, что «затишье перед бурей» означало, что те дни, когда она улыбалась, каждый день гуляла, общалась со своими близкими — уже ничто, скоро всё померкнет и утонет во тьме реальной жизни.

***

      — Раскладывай карты. — Паша ухмыльнулся, откинувшись на спинку дивана. Он закурил сигарету, держа её в зубах.       — А где этот? Патефон который, — с усмешкой спросил Андрей.       — Для умственно отсталых я повторюсь: Пя-ти-фан, — огрызнулся Рома, входя в помещение, где было всего три человека. — А патефон я тебе в задницу засуну, кретин. — Он бросил в руки Паши бумаги.       — Молодец, Ром, — похвалил его Паша, коварно улыбаясь. — Точно те?       — Ты за кого меня принимаешь? — Рома усмехнулся, садясь на диван рядом с Пашей.       Парни переглянулись, и на каждой роже растянулась довольная ухмылка.       — Те. Зачем они тебе?       — Пф-ф, для дела одного. Не боишься, что в обезьянник сядешь за такое? — Паша оглядел Рому с ног до головы, улыбка с его лица совсем не исчезала.       — Боюсь, меня просто возненавидят, — с ноткой неуверенности ответил Пятифанов, но быстро поправил себя: — Впрочем, неважно. Что будет, то будет. Но вы мне слово дали.       — Конечно дали! — Паша улыбнулся, только шире, и развел руками, после хлопнул в ладоши, потерев покрасневшую от сильного удара кожу. — Главное, молчи, а за остальное не переживай. Дельце небольшое, честно. Никто не пострадает.       — Прям слово даешь?       Паша покачал головой, его плечи задрожали от нарастающего смеха. Он быстро успокоился и протянул руку Роме в качестве рукопожатия.       Парни заключили договор.       — Дружбан твой с нами? Или как вы там решили между собой? — вдруг спросил Паша, но уже понизив тон. Рома ответил ему не сразу — задумался.       — Нет. Я ему не говорил ещё об этом, и не собирался. Он мой друг, верный и преданный, но за такое не простит меня.       — Ну и прекрасно, меньше народу — больше кислороду, сечешь? — Паша начал хохотать, сильно похлопывая по спине Рому, а затем продолжил играть в карты с остальными двумя парнями.       Рома откинулся на пружины, закидывая ногу на ногу и просто наблюдая за парнями, не проронив больше ни словечка.       Он разглядывал всех троих и пытался запомнить их внешность. Каждую деталь.       Паша был ростом с Рому. Брюнет с темно-карими глазами. Он знал его ещё давно, ведь парни вместе на бокс ходили. Но потом по семейным обстоятельствам Паше пришлось уйти оттуда.       Андрей был Роме по плечо. Худой, тупой и олицетворяющий свою фамилию. От этих мыслей Рома едва заметно хмыкнул, но быстро скрыл растягивающуюся ухмылку.       Мысли о том, что то, что он сделал, было самым ужасным решением — его не покидали совсем.       Он задумался над тем, что, с одной стороны, это плюс, это хорошо…       Ему хорошо.       А с другой стороны, это плохо. Поступок был настолько отвратным, что Роме хотелось выблевать в туалете.       Тошнота поступала к горлу. Рома почувствовал себя неважно, находясь в обществе этих парней. Но он понимал, что когда-то даже чем-то был похож на них.       Жил по понятиям.       Запугивал ради того, чтобы его уважали и любили.       Но потом что-то вдруг изменилось, и Рома пересмотрел приоритеты. Что-то или кто-то вдруг ударил его по голове, пытаясь донести, что это дерьмо того не стоит.       — Ром, ты хотя бы не веди себя как изгой, которого отшили, — со смехом пролепетал Паша. — Садись ближе и сыграй с нами партию одну.       Рому словно из транса вырвало, и он взглянул на Пашу стеклянными глазами, которые медленно сужались и начинали с подозрением смотреть.       — Подожди. — Рома встал и выпрямился, складывая руки в карманы брюк. — Ты уверен, что это нормально? Ну… Это плохо. Ты же понимаешь, что если кто-то посторонний об этом узнает, то тебе будет пиздец?       — А чё? В тюрягу для малолеток захотел? — Павел тоже встал и выпрямился, равняясь с Ромой. — Не забывай, что один щелчок пальцами — и ты мигом туда отправишься. Никто даже не повернётся в мою сторону, потому что наш Ромочка в этом посёлке главный хулиган, — Паша проговорил это таким язвительным тоном, что Роме захотелось не задумываясь вмазать ему кулаком в лицо. — Вот и выходит, что мне никакой пиздец не грозит, усёк?       — Но…       — Никаких «но». Либо ты с нами, либо тебя ждёт ментовка. — Паша пожал плечами и продолжил тасовать колоду. — Ну или, если ты боишься за свою дальнейшую репутацию, то следуй условиям договора.       — Понял.

***

      В доме Петровых зазвонил телефон.       — Антон, возьми трубку! — крикнула Карина из кухни, дребезжа мыльными тарелками в кухонной раковине.       — Иду! — ответил Антон и побежал по лестнице вниз к стационарному телефону. Подняв трубку, он осторожно произнёс: — Алло?       — Антон, у меня проблема, — по ту сторону провода донесся тихий и обеспокоенный голос Лизы.       Парень тут же навострился и принялся внимательно слушать подругу.       — Около моего дома ходит кто-то. В дверь сначала стучался, а потом начал вокруг дома ходить и в окна заглядывать.       — Кто это может быть?       — Машина черная остановилась у забора. Оттуда мужчина вышел. Мне кажется, что я где-то видела его…       — Где?       — Возле школы.       Антон чуть не выронил трубку из рук. Страшно было за подругу. Но в момент Петров вспомнил, словно когда-то забывал, что живет рядом с подругой. Живот скрутило.       Он покрепче схватил трубку телефона и, сделав пару глубоких вдохов, изрёк:       — Тот мужчина? — это был риторический вопрос. — Ты звонила в милицию?       — Я пару раз звонила, но ответа не получила.       В дверь кто-то постучал. Удары были сильными и напористыми. Карина как раз закончила мыть посуду и прошла мимо Антона прямо к входной двери, напевая при этом спокойную мелодию под нос.       Антон бросил трубку и повернулся к матери.       — Мам! — быстро окликнул её он, и женщина машинально обернулась, глядя на сына с вопросом. — Не открывай дверь, пожалуйста.       — С чего вдруг я не должна буду дверь открывать? А вдруг отец с работы вернулся, ты не подумал? — как всегда, в строгом тоне возмутилась Карина, хмуро оглядывая своего мальчишку с ног до головы.       — Мам, ты же помнишь, что лейтенант Тихонов говорил? «Лишний раз двери не открывайте. Странный мужчина ходит по посёлку. Осторожнее будьте». Если бы это был папа, он бы позвонил заранее и предупредил, что приедет.       — Ну, а кто тогда звонил сейчас? — Карина скрестила руки на груди.       — Лиза. Она сказала, что около её дома машина черная какая-то остановилась, и тип странный начал ходить вдоль участка.       — Ой, ты такой доверчивый, Антон. — Карина не предала этому большое значение и подошла к двери.       Женщина взглянула в глазок.       За дверью прямо на крыльце стоял мужчина, одетый в черную кожаную куртку, а между губами — зажатая дымящаяся сигарета. В руках держал что-то формой напоминающее нож, обернутый в какую-то ткань. Выглядел он устрашающе. Карина, от ужаса ахнув, отошла на пару шагов назад.       В дверь продолжили стучать, но уже сильнее и требовательнее.       — Антон, иди к Оле, быстрее, — шепча скомандовала Карина. Антон заколебался на месте, переминаясь с ноги на ногу. — Я сказала, быстрее! Я пока позвоню отцу.       Антону не хотелось оставлять мать одну на первом этаже, но он послушался её и побежал по лестнице к комнате младшей сестры.       Оля сидела на кровати и читала книжку. Она вздрогнула от того, как брат резко и неожиданно влетел в её комнату. Оленька тут же отложила сказки и спрыгнула с кровати, подбегая к запыхавшемуся брату.       — Тош, что такое? — обеспокоенно пролепетала она.       — Давай просто сидеть в комнате и играть? Нравится идея? — Старший брат натянул улыбку и запер дверь.       — А почему ты дверь закрыл?       — Оль, я… потом объясню. — Антон присел на корточки рядом с сундуком игрушек и открыл тяжелую крышку. — Будем играть в… принцесс? Как ты любишь.       — Но ты ведь ненавидишь играть в принцесс. — Оля села рядом с ним и посмотрела с недоверием, явно догадываясь, что ей чего-то недоговаривают.       — Ну почему сразу ненавижу? Просто порой скучно. Но сейчас ведь я хочу. — Он улыбнулся сестре и достал из сундука куклы.       — Мне нужно тебе кое-что что сказать… — Оля поджала губы и устремила взгляд на пол, сминая край своего свитера.       Антон глянул на неё через сверкающие под лампой очки и вопросительно хмыкнул. Оля долго молчала и не решалась сказать. Она набрала воздух в легкие и глубоко выдохнув, сказала:       — Вчера вечером…

***

      Лиза намертво заперла все окна и закрыла шторы. Входную дверь она подпёрла стулом, а сама ушла делать всё то же самое на втором этаже.       Она захлопнула абсолютно все створки в каждой комнате.       Лиза пару раз звонила туда, куда ушёл Артур, но ей никто не ответил.       Воробьева вошла в свою комнату и, прежде чем плотно закрыть шторы, выглянула на улицу. Этого мужчины не было рядом с её домом. Он переключился на Петровых.       Внезапно он обернулся и заметил Лизу. Она быстро закрыла и зашторила окно.       Дыхание перехватило, а сердце забилось башенным ритмом. Лиза отскочила от окна к стене и скатилась по ней на пол.       Стуки вновь начались. Они были в разы сильнее, казалось, что он пытался выбить эту чертову дверь.       Пинал ногами, бился о дверь, стучался. Затем ходил вокруг дома и пытался заглянуть в окна. Он начал стучаться и в ненадежное стекло.       Лиза не отводила взгляда от окна и местами поглядывала на свою дверь, которую оставила приоткрытой.       Она взяла себя в руки и, сделав пару глубоких вдохов, поползла к кровати.       Под ней находился телефон и сумка; в ней были те вещи, с которыми она отправлялась когда-то на поиски Маши.       Лиза достала сумку и телефон.       Стуки продолжались.       Воробьева начала проверять, работает ли телефон, и, к её счастью, да. Лиза тут же набрала номер милиции, и ей наконец ответили.       — Старший лейтенант Тихонов, я вас слушаю.       — Алло… — тихо начала Лиза. — Около моего дома ходит мужчина. В окно стучится и… кажется, он пытался выломать дверь.       — Сообщите нам адрес, и мы скоро прибудем.       — Да ладно, вы знаете меня. — Лиза обернулась, услышав звук, похожий на скрип открытого окна. — Вы моего брата знаете.       — Ох, да, Лизонька, верно? Тогда хорошо, минут двадцать и мы будем уже у твоего дома.       Милиционер положил трубку, а Лиза услышала, как по лестнице кто-то поднимается. Шаги были тяжелые и медленные, совсем не походящие на Артуровы. Хотя вряд ли бы он вошёл в дом через окно.       Нельзя было медлить.       Лиза накинула сумку через плечо и, заперев свою дверь, она тихими шагами подошла к окну. Елизавета раздвинула шторы и открыла створки. Как и в прошлые разы, она спустилась по трубе.       Оказавшись на улице, девчонка побежала через лес к посёлку, а там уже — к участку милиции.       Солнце садилось за горизонт, а лес наполнялся мраком. Но Лиза не видела в этом преграду, она бежала так быстро, как только могла.       Отовсюду доносился коварный смех, похожий на серебряные колокольчики, а ощущение того, что тот мужчина заметил, как она ушла, и погнался за ней, не оставляло её в покое.       Голова заполнялась различными мыслями, а бурное воображение рисовало картины. В ушах звенел этот до ужаса знакомый смех. Он доносился со всех сторон.       Лизе казалось, что у нее началась паранойя.       Она добежала до глубины большого и темного леса, как вдруг поняла, что заблудилась.       Солнца на небе уже не было. Оно полностью полегло под землю, и над лесом поднималась слабо освещающая луна.       — Е… ли… за… ве… тка… — эхом доносился громкий шепот. Он сменялся звонким смехом.       — Ве… то… чка… — словно легкий ветер пронесся мимо ушей Лизы. А шепот становился ближе. Вот-вот кто-то схватит и…       — Ли-за-а-а…       Елизавета безостановочно крутила головой. Ей мерещилось, что за деревьями кто-то стоит и ждёт подходящего момента для нападения.       Зовущие голоса.       Светящиеся глаза.       Она почти не смотрела, куда бежала. Без какой-либо видимости Лиза споткнулась о камень и упала прямо в овраг, через который протекала длинная река.       Одежда намокла.       Лиза прерывисто дышала, поднимаясь на ноги.       Она почувствовала, что лодыжка несильно побаливала. Но не предала этому огромное значение, а вместо этого схватилась за торчащие корни и землю и постаралась выбраться из глубокого оврага, временами оборачиваясь.       Лиза заметила вдали мерцание фонарика. Прищурившись, та увидела, как крупный мужчина бежал к ней. Она заметила в его руках не только фонарик.       Лезвие чего-то острого сверкнуло в его руке.       Она ухватилась за траву руками, а ногами искала опору.       Свет приближался, а паника охватывала с ног до головы.       Выбравшись из оврага, не поднимая головы, она проползла ещё несколько метров по земле, сдувая повисшие с носа капли воды.       Найдя в себе силы, Лиза встала и оглядела местность. Увидя где-то вдали мерцающие огни, означающие, что в той стороне посёлок, она побежала туда.

***

      — Я хотела сказать, что вчера вечером ко мне в окно опять билась сова, — наконец сказала Оля, поднимая глаза на Антона. Глаза, наполненные страхом, а сама Оля перебирала пальцами.       — К-какая… сова? — спросил Антон, выронив из рук кукол.       — Та, большая! Даже… огромная! С во-о-от такими глазюками! — Оля изобразила пальцами нечто размером с яблоко.       — Но… но… — Антон резко встал и пошатнулся, глядя на сестру так, будто бы она только что соврала ему. — Не может быть!       — Она снова пришла.