Вольная рысь

      — Да ладно, держу пари, вы пытались сожрать друг друга. — Паша сидел на подоконнике и качал свисающей ногой. — Сестрёнка, это самое отвратительное, что я мог услышать, — со злой усмешкой проговорил он.              — Во-первых, это всего-то поцелуй, а во-вторых, я тебе даже близко не сестра, — ответила Лиза, скрещивая руки на груди.              — Ну, как скажешь, сестрёнка. — Паша пожал плечами, взглянув в окно. — Только ты горько пожалеешь об этом.              — И почему же, позволь узнать.              — Он разобьёт тебе сердце. Это слишком очевидно.              — Не правда. Он сам сказал, что любит и…              — И что? — перебил Паша, даже не дав ей закончить. Он резко повернулся к ней и нахмурился, а его губы изогнулись в прямой линии. — Он так же Морозову любил, ну и че? Бегал три года, всё посвятил ей, а потом? — Он слез с подоконника и подошёл к Лизе. Та машинально сделала шаг назад. — Потом пришла ты, городская красавица, и он хрен на Морозову забил. А ведь он клялся, что женится на ней. Клялся, что будет любить до старости лет. Но с твоим приходом всё изменилось. Разлюбил Полиночку одним щелчком. Ну что за бред!              Паша развёл руками и резко схватил Воробьеву за подбородок, приподнимая голову так, чтобы Лиза посмотрела ему в глаза. Некоторые слова он выделял, выплевывая их.              — И что он нашёл такого в тебе? Раздражающая девчонка, возомнившая себя здесь самой храброй и отважной. Но это ведь не правда. Ты же просто слабая, жалкая…              — Если ты немедленно не заткнёшь свой рот, я донесу на твоё поведение Наталье Андреевне, — процедила она, перебив его.              Ярко-алый. Такого цвета было её бледное лицо.              — О, неужели? — Он гадко ухмыльнулся. — Я попал в яблочко, кажется. Но даже говорить об этом… фу. — Паша поморщился, сузив глаза и сжав губы. — Кто позарится на тебя и твой несносный характер? Ах, да, никто бы никогда не полюбил такую мелкую, беспомощную, жалкую суч…              Его щека ощутила удар влажной и твёрдой ладони прежде, чем он успел закончить фразу.              Какой-то момент Паша просто стоял, глядя на Елизавету и не понимая. Он приложил пальцы к щеке.              Она ударила его?              Было не больно.              Он давно не чувствовал боли. Но было… неожиданно. И чертовски унизительно, когда Паша заметил в её глазах ту ярость, от которой, кажется, вот-вот вспыхнут ресницы.              — Сволочь! Какая же ты сволочь! — Её крик почти потерялся в нарастающем гуле внутри черепной коробки Паши.              Кажется, да.              Она и впрямь посмела ударить его.              — Неужели ты никогда не научишься держать свой ядовитый язык за зубами?! — Она кричала, задыхаясь ему в лицо. Паша на мгновение почувствовал растерянность. — Я провела в этом доме всего пару дней, а уже ненавижу тебя! Ты говоришь, что у меня несносный характер, а сам! Ты намного хуже, ты настоящий придурок, но твоя гордость не позволяет тебе признаться в этом!              Он ощутил, как сжимаются челюсти и напрягаются мышцы по всему телу.              — Ты меня ударила, — произнес едва слышно Паша.              — И ударю снова, если ты ещё хотя бы раз…              Она не успела договорить, потому что в следующий момент приложилась спиной о шкаф. Паша чувствовал, как пылает щека, как пальцы сжимаются на её плечах.              Она не отводила взгляд.              Он смотрел ей прямо в душу. Совершенно сухие глаза, в которых лишь на секунду мелькнуло что-то похожее на страх. И это был не страх за свою жизнь, у него был… какой-то другой характер. В голове пролетела безотчётная мысль: «Наверно, я выглядел точно так же перед отцом». Она окончательно замкнула в нём этот яростный, унизительный круг.              — Какого хера это было? — еле слышно процедил он сквозь зубы, вцепившись в худые плечи.              Никто и никогда, кроме его же отца, не бил его.              Никто и никогда.              Грёбаная пощёчина.              Он не мог в это поверить. Не мог поверить, что единственные два человека, осмелившиеся поднять на него руку, — это тот, кому Паша был когда-то подчинён всем своим существом, и та, кого он всем своим существом ненавидел.              — Пусти. — Воробьева резко отвернулась, когда он придвинулся ближе. Королёв зарычал и с грохотом саданул рукой по дереву у её головы:       — Какого хера это было?! — заорал он, чувствуя, как она вздрагивает. Голос резонировал о кожу её скулы. Мягкие волосы шевелились от частого дыхания.              — Пусти меня!              Паша не понял, как оказался так близко. Понял только, что протягивает онемевшую от удара о шкаф руку и обхватывает её челюсть, поворачивая к себе. Чтобы видеть глаза, когда скажет…              Он собирался сказать много отвратительных вещей, но она впилась в него таким яростным взглядом, что его ярость неожиданно почти исчезла.              Пальцы не сжимали её горло, но ладонью можно было почувствовать, как колотится жилка пульса. Быстро и сильно.              — Убери свои руки!              — С чего ты взяла, что тебе можно ударить меня? Что это останется безнаказанным? Разве я не сказал тебе, чтобы ты не смела меня касаться? Разве я не сказал…              — Отпусти, не смей трогать меня!              И она с силой толкнула его в плечи.              Он отпрянул. Паша сжал кулаки и рыкнул.              — Ты пожалеешь, что связалась с Пятифаном. Горько пожалеешь, ведь однажды эта горькая и болезненная правда будет ощущаться как остро отточенный кинжал в спину. Запомни мои слова, красотка.              Он выгнал её из своей комнаты и захлопнул дверь.              Лиза, фыркнув, ушла в свою и тоже закрылась там. Она ходила по комнате кругами и решила заняться домашним заданием. Весь вечер был испорчен. Лиза решила дождаться прихода Артура и Натальи Андреевны, чтобы поужинать. Она была бы не прочь поесть в полном одиночестве, как делала это всегда, но не в этот раз. Ведь жила она уже не одна.              Она заметила, как сильно поменялась ее жизнь, но большее, на что упало ее внимание, было отдаление Артура. Какая-то его отстраненность от сестры… Он перестал что-либо говорить ей. Это ранило, но и докопаться до сути она не могла. Артур часто приезжал в их дом и делал уборку раз в три дня. Осматривал и только потом приезжал домой.              С Пашей жить было невозможно только в тех случаях, когда он был дома. В остальное время и духу его здесь не было. Наталья Андреевна всякий раз, когда Лиза интересовалась, куда постоянно уходит Паша, отвечала, что не знает. А когда она спрашивала самого парня, тот либо как-то шутил, либо огрызался, что это не ее дело. А ведь и вправду не ее.              Отношения с Ромой были прекрасны, на ее взгляд. Конечно, ничего кардинально не изменилось, но те сблизились и общаться стали гораздо больше.              Бяша от части ревновал своего товарища, ведь он стал меньше проводить с ним время. А Антон лишь озарился легкой улыбкой, радуясь за них двоих, но и не забывал о Смирновой, что упрашивала его пойти с ней погулять или сесть рядом на занятиях. Одни Игорь и Морозова остались в стороне.       Так шли дни и недели, Лиза все больше беспокоилась о том, что делать дальше. Тайные послания, содержащие то, что кто-то знает, где она, и собирается ее убить, не только сильно тревожили, но и заставляли задаться вопросом: «Что, черт возьми, ему надо от меня?»               Казалось бы, ну хочет он ее убить, ну надо пойти в милицию и все доложить (что является самым логичным и верным вариантом). Но Лиза также задавалась вопросом, какова была причина? Если бы он хотел просто повеселиться над убийством всех, кого только можно было, то не стал бы гнаться только за Лизой.              В одну субботу Лиза помогала Наталье Андреевне с уборкой дома. Артур и Паша опять ушли Бог знает куда.              Девочка убиралась в гостиной, протирая пыль на полках серванта, и наткнулась на рамку, в которой было семейное фото Королёвых. Мальчик десяти лет очень смахивающий на Пашу. Женщина, положившая руку на одно плечо своего сына, ею была Наталья Андреевна. И мужчина, обнимавший жену за плечи и так же держащий другую руку на плече Паши. Угол фотографии был согнут так, что головы мужчины не было.              Внезапно Лиза почувствовала на своем плече чью-то руку и, вздрогнув, обернулась. Она быстро успокоилась, когда увидела перед собой Наталью Андреевну с мягкой улыбкой.              — Лизонька, что ты делаешь? — спросила женщина, глядя на то, как та держала их семейную фотографию.              — О… Я… пыль на фотографии протирала, — помедлив, ответила Лиза.              — О, хорошо, но это вовсе необязательно. — Наталья Андреевна улыбнулась, забирая у нее рамку с фотографией внутри.              — Это ваш муж? — тихо поинтересовалась Лиза. Женщина просто кивнула, протирая пыль уже вместо Лизы. — А что с ним стало? Если это личное, то вы можете не отвечать… — быстро добавила она.              — Нет, что ты! — Наталья обернулась к ней и грустно улыбнулась. — Когда Паше исполнилось десять лет, мы пошли делать эту фотографию. И через пару дней после этого мой супруг… сделал что-то очень плохое и ему пришлось уйти. Навсегда. Был развод, и суд принял решение, что Паша останется со мной. Ради его же безопасности.              Лиза не знала, что ответить, и просто молча кивнула, а Наталья Андреевна продолжила.              — Паша не был рад тому, что отец ушел, но вскоре с этим смирился. Я же была ужасно расстроена, что так случилось. Мы были такими счастливыми… — с болью на душе проговорила Наталья. — Паша подрос и стал много времени на улице проводить, боюсь, таким же, как отец, станет. Не дай Боже… — Наталья Андреевна глубоко вздохнула и взглянула на онемевшую Лизу. — Ну, давай продолжим уборку.              Лиза кивнула и ушла убираться в комнатах. Закончив с уборкой, обессиленная Лиза упала на раскладушку и с облегчением вздохнула, прикрыв глаза.       

***

      — Ну и ну, Пятифан, что за бредни! — Паша откинулся назад и закинул руки на спинку дивана. — Ты совсем забыл, что ты мне кое-что обещал?              — Я всё помню.              Рома встал перед ним. Его взгляд был холодным, словно лезвие чего-то очень острого. Ровное дыхание и сжатые кулаки. Паша же высокомерно ухмылялся. Он запрокинул голову и взглянул в глаза Пятифанова.              — Ах, помнишь, значит, — мелодично лепетал Паша. — Напомнить, что срок в конце апреля? И да, кстати, — глаза Паши переместились чуть ниже, он смотрел прямо на правый карман штанов Ромки, — отдай мне свой нож.              — Что? — Это заявления застало Рому врасплох. Он несколько раз моргнул, глядя на протянутую руку Королёва.              — Ножик. Мне.              Паша продолжал улыбаться. Рома неохотно достал из кармана нож-бабочку и, покрутив напоследок у себя в руке, отдал его Паше. Тот забрал нож и раскрыл его одним простым движением руки.              — О и... когда своей воробушке расскажешь о себе? Как же она разочаруется в тебе… Интересно, она бросит тебя после того, как ты расскажешь ей обо всём? Я бы посмотрел на это зрелище.              Паша злобно усмехнулся, крутя нож.              — Она не такая.              — О, типичная фраза из дерьмовых романов, как там говорят? — Паша щёлкнул пальцами и усмехнулся, начиная драматично кривляться. — Я не такая, как все… Я особенная! Он всеми обожаемый, а я такая простая, не такая, как все!              Парень не сдержался и начал смеяться во всё горло. Рома, стиснув зубы, продолжил прожигать дыру во лбу Паши своим острым взглядом.              — Послушай, она тебя на хрен пошлёт и в город уедет. Ну ты ж негодяй последний… — Последнее слово Паша практически прошептал. Засунув нож себе в карман, он раскинул руки и встал с дивана, беря ладонями лицо Ромы. — О, бедная девочка! Ну куда ж ей с таким дерьмом собачьим, как ты? А?              — Это ты умолял меня. — Рома сбросил руки Паши и сузил глаза.              — А нехуй было соглашаться, придурок!              Паша, хмыкнув, свалился обратно на диван.              — Я ж не заставлял тебя! Я не прикладывал к твоему виску дуло пистолета, понимаешь? Ты своевольно согласился, я лишь слегка подтолкнул тебя.              — Я отказываюсь от этого всего.              Паша вдруг начал смеяться, опустив голову.              — О, нет… нет-нет-нет. — Королёв взглянул на него полным насмешки и презрения взглядом. — Ты не можешь! Пути назад уже нет, Ром! У нас как бы бизнес в полном разгаре! — Паша, выдохнув, полностью расслабился и запрокинул голову на спинку дивана. — Ты в полном дерьме, братан.              — Ты охренел совсем?! — зарычал Рома, словно голодный волк после трёхмесячного голодания. — Я отказываюсь участвовать в твоем чертовом бизнесе, Королёв!              — Ну вот так вот, такие вот дела, Ром. Ну-с… выбирай: горькая правда или сладкая ложь? Сочувствую, но в отношениях нет другого варианта. Она просто потеряет к тебе интерес и ПУФ! — Паша изобразил руками взрыв и коварно ухмыльнулся. — Конец всем отношениям, вот это эпичный финал! Сечешь, а? Из этого выйдет неплохой фильмец.              Роме хотелось накинуться на Пашу и разорвать его на мелкие кусочки. Вернуть свой нож и вспороть ему живот, вытаскивая кишки и наматывая их себе на руку. Вот это он назвал бы эпичным финалом, от этого даже едва заметно ухмыльнулся. Но быстро отогнал эту мысль.              Но он также ощущал вину перед самим собой, что позволил Королёву себя так одурачить. Но Паша даже был прав. Он предложил, подтолкнул — Рома согласился и пошёл на это.              На что?              Ещё раннее, когда Рома однажды встретился с Пашей на улице, те разговорились и дело дошло до того, что Королёв предложил ему дельце, которое перевернёт их мир с ног на голову…              Продажа наркотиков. Строго скрытное дело от близких друзей, а в особенности от легавых.              Рома много раз задавался вопросом, почему Паша так жаждал открыть бизнес мутного характера? Почему Паша так усердно пытается подтолкнуть Рому руководить бизнесом с ним, а не с Андреем, к примеру? А последний вопрос звучал так: «Почему Паша вообще решил этим заниматься и для чего ему столько денег?»              Крыса на то и крыса. Выставит виноватыми всех, кроме себя. Именно этого и добавился Паша, думал Рома.              К концу апреля он пообещал Паше накопить больше двухсот рублей. Если не сможет, то Павел Королёв сдаст его милиции, дав обвинения о том, что Рома сам торгует наркотой, а Паша здесь самый невинный, беленький и пушистый.              — Вау, тебе удалось одурачить меня, — саркастично проговорил Рома, скрещивая руки на груди. — Красавчик, молодец. Но… Почему же ты не с Андреем будешь этим заниматься?       — За красавчика отдельное спасибо. — Нахальная улыбка озарила лицо Паши. — Ну, а почему же без Андрея? Ответ очень прост! Но я тебе об этом не скажу, мелкий еще.              — Ты кого, блять, мелким назвал?! — Рома резко схватил Павла за ворот футболки и притянул к себе, гневно скрипя зубами.              — Ну-ну, не воспринимай все всерьез, голубчик, — усмехнулся Паша, специально действуя Роме на нервы.              — Педик долбанный. — Фыркнув, Рома толкнул того на диван и собрался уходить. Как вдруг… Голос позади него остановил Рому.              — Куда это ты? — поинтересовался Паша, тоже собирая свои вещи.              — На тренировку. Ты когда начнешь заново ходить на бокс?              Паша пожал плечами.              — Не терпится набить тебе морду, — сказал Рома с самодовольной ухмылкой. Паша усмехнулся в ответ и, накинув спортивку себе на плечо, подошел к нему.              — Я больше на бокс не хожу. Я матери помогаю. Тяжело ей одной порой. — Со вздохом ответил Паша, пожимая плечами. — А, да, почему же собственно без Андрея? — Рома кивнул. — Так эта тупая псина мне ничем помочь не сможет. А вот ты… Ну ты-то другое дело, Ром!              Паша взял лицо Ромы в руки и потискал его щеки, потом дал легкую пощечину.              — Еще увидимся, придурок! — Со смехом Паша покинул помещение, оставив Рому раздраженным.              Паша вошел в дом и первое, что бросилось в глаза, — порядок и чистота. Пол просто сверкал, намека на пыль совсем не было.              Юноша быстро прошел по коридору и вошел в комнату Лизы. Она лежала на раскладушке и читала книгу, закинув одну руку за голову и ногу на ногу.              — Я не помню, чтобы приглашала кого-нибудь в свою комнату, — пробормотала Лиза и приподнялась, заметив присутствие Паши.              — Красотка, ты, что ли, убралась? — спросил Паша, оглядывая спальню.              — С твоей мамой. Она сказала, что ты поздно вернешься, потому надо было помочь ей с уборкой, — равнодушно ответила ему Елизавета.              — Как мило, — саркастично восхитился Паша. — Да что ты! Не стоило убираться, я ведь обещал ей, что сам уберусь в доме.              — Было бы славно, если бы ты убрался из дома, — насмешливо откликнулась Лиза. Тот закатил глаза, похлопав ей.              — Обхохочешься, я прям смеюсь и падаю.              — Так, ты только по поводу уборки пришел спросить? Или есть еще что-то?              Конечно есть, подумал Паша, вспоминая диалог с Ромой. Но что-то мешало ему это сказать вслух. Паша всегда мог сказать что-то прямо, не стыдясь. А тут… что-то мешало ему, но он не понимал, что. Поэтому лишь махнул рукой.              — Только это.              Та пожала плечами и продолжила читать книгу. Паша собирался уйти, но вдруг услышал:       — Подожди! — Паша обернулся к Лизе, сложив руки на груди в ожидании. — А нет, ничего, иди к черту отсюда, — продолжила Лиза с нахальной улыбкой.              — Подавись этим, — выплюнул Паша и вышел из комнаты.              Как только дверь закрылась, Лиза вскочила с раскладушки и выглянула из комнаты. Она вышла и на носочках пошла по коридору. Пробравшись к главной двери, она в последний раз убедилась в том, что Паша ничего не заметил, и ушла…