Просьба

Противный голубой свет прожигал, воздух становился спёртым. Невозможно сосредоточиться на ощущениях, когда пульсирующая боль в теле не думает отступать, с каждым вздохом усиливаясь. Обессиленный Жан Кирштейн падает на колени, не выпуская затупившиеся клинки из рук. Он снова в Путях, но в этот раз рядом никого и ничего, кроме яркого света, простирающегося за своеобразный горизонт, и холодного песка. В гордом одиночестве пытается получше осмотреться, как позади себя слышит шаги. Они медленные, тяжёлые, словно их обладатель боится подойти ближе, испугать парня или навлечь беду. Жан закрывает глаза и считает до трёх, чтобы успокоить нарастающую злобу. Догадаться не особо сложно, кто прикажет встать и посмотреть в глаза. Изумрудные глаза, не выражающие никаких эмоций. Абсолютно безжизненные. — Жан, поднимайся, – велит голос из-за спины. Жан не без труда поднимается, всё также не оборачиваясь, и ждёт, пока «незнакомец» продолжит свою речь. — Рад тебя видеть. — Не могу сказать о тебе то же самое, – собственная кровь на руках стала жечь, въедаться в кожу. Эту кровь не стереть никогда, не отбелить ничем. — Для чего ты притащил меня сюда? – собрался с духом и спросил. Резко развернувшись, встретился с чужими глазами и замер на месте. — Мне жаль, что нам не удалось нормально поговорить, – не было сожаления в пустых глазах Эрена. Чувствовалось, как руки в его карманах сжимались в кулаки, предупреждая. Следить за языком сейчас необходимо. Одно неверное слово разрушит всё. — У тебя есть пять минут, Йегер, – взмах клинка Жана навсегда оборвёт связь, но парень не торопится прекратить мучения. — Выслушаю всё, что ты скажешь, а потом отрублю тебе голову, – с придурью прикусывает нижнюю губу. Со стороны выглядит как сдерживание агрессии, но на деле солдат останавливает себя от тех же неправильных слов. Сможет ли лишить Йегера жизни? Ответа на этот вопрос нет. — Опусти клинки. Тупые лезвия меня не поранят, – Эрен щёлкает пальцами, и оружие испаряется из рук Жана. — Не бойся, я не собираюсь нападать, – подходит ближе, немного приподнимает голову наверх, чтобы детальнее рассмотреть лицо позврослевшего Кирштейна. — Я хочу тебе кое-что показать, если ты позволишь. Но Эрен Йегер не ждал согласия, а сразу переместил в свои воспоминания. Первая встреча в кадетском корпусе. Жан сидит за столом и что-то обсуждает с приобретёнными товарищами, активно жестикулируя и улыбаясь. Нынешний Кирштейн не узнает себя: слишком молод, наивен и глуп, заботится только о своём благополучии. Ребёнок, который хотел простой безопасности от угроз внешнего мира. Такое желание было понятно — многие хотели не лезть в горячие точки. А что сейчас? Жан Кирштейн руководит отрядом, помогает капитану Аккерману и Арлерту придумывать план действий. План по уничтожению угрозы человечества — Эрена Йегера, соединившего в себе могущественную силу, способную истребить всё живое на планете. — Чего ты хочешь добиться? – старший встал напротив младшего, закрывая спиной свою предыдующую версию. — К чему всё это? — Тогда ты казался мне выскочкой, – спокойно продолжил Эрен. — Меня бесила твоя самоуверенность, детский страх за жалкую жизнь в четырёх стенах. Ты не хотел выходить из зоны комфорта, но в конечном счёте согласился быть на моей стороне. Почему? Кирштейн глянул на прошлого себя, на юного Эрена, чей пыл могли утихомирить только драки, и горько усмехнулся. Почему нельзя вернуть то время? Почему они должны быть по разные стороны баррикад? — Я долго не хотел признавать, что твоя речь заставила меня задуматься, – откровенный ответ. Вероятнее, это последний разговор. — Меня, убежденного в эгоистичной правоте, трусости и соблазна перед хорошей жизнью. Мы были лишь кусками мяса перед страшной силой титанов, а теперь, когда раскрылась вся правда, мы обернулись врагами всему миру. Положение вещей осталось бы прежним, если бы я не вышел из своей зоны комфорта и не последовал за тобой, чёртов смертник. Последние два слова были произнесены одновременно. Юные Эрен и Жан подарили друг другу кулаки в лица, началась драка. Окружащие не думали разнимать, а парни не думали останавливаться. — Как приятно слышать от тебя эти слова спустя столько времени, – Эрен плечом упёрся в дверной косяк. Все остальные люди в помещении исчезли. — Если бы ты был с нами, слышал бы чаще, – проговорил сквозь зубы Жан и схватил Эрена за шиворот, заставляя смотреть в глаза. — Из-за тебя шанс был упущен! — Думаешь, остальной мир примет вас с распростёртыми объятиями после всего, что Парадиз сделал? – Эрена такая наивность веселила. — Жан, пора перестать верить в сказки. Мы и наш остров Парадиз против всего мира. Нам никогда не найти здесь своего пристанища, пока наши враги не будут уничтожены. Власть других стран пошатнётся, пока вы будете крепко стоять на ногах. — Ты мог пойти более гуманным путём, не выбирая геноцид, – Жан не отпускал рубашки. — Захотел погеройствовать, да? А кто защитит тебя? — Я жертвую собой ради вашего мира, – слабая улыбка блеснула на лице. — Общий враг объединяет, поэтому и элдийцы, и марли сейчас идут против меня. Объединение ради общей цели, защиты земли — не то, о чём мы мечтали? — Ты мечтал о свободе и выбрал путь разрушения мира. Ты противоречишь сам себе: сначала говоришь, что нам в любом случае не добиться мира с марли, потом убеждаешь в обратном. На чьей ты стороне, Йегер? Йегер отвёл взгляд в сторону и задумался. Все предыдущие события отходили на второй план, а маска независимости стала давать трещину. — Твоя правда. Я сам не понимаю, чего хочу. Наверное, перестать видеть, как страдаете вы, мои близкие. На мои плечи взвалилось слишком много. Маленький ребёнок, увидевший смерть матери так близко, стал озлобленным на весь мир. На титанов, на бездействие людей, на себя. Что я мог сделать, Жан? Ничего. Мне было трудно принять такое решение, но уже ничего не поделать. — Ты закрылся не от нас, а от самого себя, – Жан опустил руки. — Знаю, как тяжело принимать решения, но ты даже не пытался поделиться с нами. — Оттолкнуть было верным решением. Так после моей смерти ни Микаса, ни Армин, ни кто-либо другой бы не скорбил. И ты, Жан, – Эрен посмотрел на пальцы, к которым так хотелось прикоснуться, взять от них немного тепла, — и ты бы забыл меня. — Ненавистью ты вызываешь ещё большую ненависть, – повернул голову в сторону, увидев маленькую заинтересованность. — Если бы не ты.. — Что? Тебе бы не пришлось делать выбор, который поставила сама судьба? Ты должен это сделать, – прозвучал как Змей-Искуситель, направляя путников на «верный» путь. — Ты должен убить меня. — Не могу. Не хочу. Нет. В пустыне дует ветер, всё дальше унося от той беззаботной жизни. Жан видит страх, слёзы, искреннюю улыбку. Он не хочет терять Эрена — единственного, кому доверил разум и сердце. Но он прекрасно понимает, что будущее предрешено. Голова Эрена Йегера полетит с плеч. «Дрожь» земли и тела остановятся одновременно. — Один взмах, – Йегер подходит сзади, прижимается грудью к спине и кладёт голову на плечо. — Ради наших друзей, мира.. меня.. – голос становится тише, переплетает свои омертвевшие пальцы с горячими пальцами Кирштейна. — Это твой солдатский долг. Жан закрывает глаза, вдыхает любимый аромат, который начал перебиваться запахом смерти. Эрен терпеливо ждёт, наслаждается последними прикосновениями, а затем оставляет несколько смазанных поцелуев на шее.

В этой жизни им не быть вместе.

— Я не хочу остаться в твоей памяти пустым листом, беззвучным пением или солью на щеках. Запомни меня тем неугомонным суицидником, желающим истребить всех титанов и подчинить тебя своей воле. Запомни меня тем, кто любил тебя. Руки на талии сжались как капкан, через ткань в кожу впивались ногти. Отчаянный, пламенный поцелуй превращался в горечь. Неминуемая гибель, боль от утраты записывала в памяти каждое движение. Каждый вздох, стон, всхлип останутся воспоминанием. Слёзы на щеках Эрена настоящие, и Жан аккуратно смахивает их пальцами. — Я не хочу умирать, – молвит младший и обмякает в крепких руках. — Я хочу остаться с тобой. Где-то в небе проносится лязг металла. Воздух не поспевает за действием. Остаточный эффект бьёт по ушам.

Мёртвое тело падает на ноги, следом — живое.