В моей распущенности виноваты эльфы

— Ты прости меня, если что не так, — неловко произносит хозяин. — Я не странный, это эльфы виноваты в моей распущенности. Смотрю на него с опаской. День-деньской, а он по дому разгуливает в одной нижней рубахе без порток. Хотя сам вроде не пропащий. Шнапсом, как от других доходяг из деревни, не несёт. И дома вроде бы всё ладно: убрано по-холостяцки и пахнет едой. Пожимаю плечами и вздыхаю. Странно, конечно, но не идти же обратно в деревню. Почитай, с дюжину миль по заросшей лесной дороге. Да и деревенские, как я понял, особо не привечают чужаков. А этот вон — улыбается, суетится. На стол собирает, предлагает умыться с дороги. А чего ещё усталому путнику надо? — Ты далеко путь держишь? — спрашивает хозяин за ужином. — В эльфийский порт, — отвечаю без утайки. — Может, получится там податься в наёмники на их корабли. — Корабельная работа непростая, — задумчиво вздыхает хозяин. — Я тоже в молодости с эльфами ходил по морю на торговых судах, так что знаю. Другу сердешному не пожелал бы такой судьбы, потому как эльфы-торговцы с лесными не идут ни в какое сравнение. Они людей не жалеют. Затрахают до смерти и как зовут не вспомнят. — Так или иначе, а выбор у меня не велик, — вздыхаю я. — Отец перед смертью поделил свой надел между старшими братьями. А без земли крестьянам, сами знаете, путь только на рудники. И если уж выбирать, где сгинуть замученным тяжёлой работой, то я предпочту торговые корабли. Может, так хоть мир смогу поглядеть. — Эх, несчастная судьба, — качает головой он. — Что ж, надеюсь, что тебе повезёт. А пока оставайся и отдыхай, сколько потребуется. Всё равно я тут по большей части один. Он проводит рукой по тёмным, чуть подёрнувшимся сединой кудрям. Я невольно задерживаю взгляд на его смуглом лице. Южанин, как пить дать южанин. Оттого и до сих пор хорош собой, хотя явно успел пожить на этом свете. Вот только что он делает тут в глуши? Дом его выглядит небедным. Есть несколько комнат, добротная купальня и большая веранда, откуда в ясную ночь можно любоваться звездами. Он явно успел скопить состояние за время своих странствий. В чём интерес коротать остаток дней в одиночестве? — Жить в лесу не слишком-то безопасно, — замечаю я выходя на веранду. — Лес — это территория эльфов. Если ты с ними в добрых отношениях, то бояться тебе нечего, — отвечает хозяин, задумчиво глядя куда-то вглубь чаще. — И не страшно вам? — я присаживаюсь рядом с ним на широкую скамейку. — Люди страшнее, — пожимает плечами он и выпускает колечко табачного дыма. Замечаю небольшую трубку у него в руках. Диковинная работа: красное дерево, резьба и позолота. — Извини. Надымил, наверное, — произносит он с досадой. — Такое дело — скучно, хочется чем-то рот занять. — А чем вы обычно занимаетесь? — спрашиваю, раздумывая над его странными репликами. — Да, в общем-то, эльфов развлекаю, — отвечает он смущённо. — Да только давненько они ко мне не захаживали. Видно готовятся к празднику летнего солнцестояния. Хозяин вздыхает томно. Во взгляде его появляется грусть. Вечереет. Солнце прячется меж деревьев, а потом и вовсе исчезает. Я радуюсь про себя, что набрался смелости и заглянул в этот дом. Кто знает, что ждало бы меня, если бы я остался в деревне или продолжил свой путь по тракту. — Ну, что ж, пора и к ночи готовиться, — произносит хозяин и поднимается. Провожаю его взглядом задумчиво. Что-то необычное витает в воздухе будто перед грозой. Кажется, что что-то должно случиться. Я иду в дом вслед за хозяином. От предложенного купания не отказываюсь, понимая, что в следующий раз шанс помыться мне может не скоро представиться. Да и на чужие чистые простыни совестно ложиться грязным. После купания в прохладной воде забраться в тёплую постель вдвойне приятно. Осматриваю комнату и понимаю, что мне несказанно повезло — сегодня я буду ночевать, как знатный господин. Даже не хочется думать о том, что завтра придётся продолжить свой путь. Отгоняя от себя непрошенные мысли, я постепенно погружаюсь в сон. Странное дело. Снится мне, что открыв глаза я вижу деву в своей постели. И не простую деву, а эльфийскую. Остроухая. В свете магического огня её белые локоны сияют. Устроившись рядом со мной в кровати, она внимательно смотрит на меня своими огромными голубыми глазами. И взгляд этот пронизывает меня насквозь. — Ты кто? — спрашиваю я, усомнившись, что это сон. Она подаётся вперёд и прижимается ко мне всем телом. Худая, но горячая. Я ощущаю жар её тела, сквозь тонкую шёлковую рубашку. — А ты красивый, — шепчет мне на ухо, запуская длинные изящные пальцы мне в волосы. — И пахнешь приятно для человека. Чувствую, как лицо заливается краской. Я не смею коснуться её, не смею даже пошевелиться. Она слишком прекрасна. От ощущения близости и предвкушения чего-то сладостного, вся кровь в моём теле устремляется к низу живота. Мне становится немного стыдно. Боюсь, что она почувствует, как я возбудился, и сбежит. Но вопреки моим ожиданиям, её рука смело скользит по моему телу вниз и сжимает напряжённый член. — А ты большой, — говорит с усмешкой. Потом взбирается на меня сверху и начинает стаскивать с себя рубаху. — Эй, ты чего?! Я одновременно и удивлён, и ошеломлен. Безусловно я хочу того же, что и она, вот только как же так можно, даже имени не спросив? Однако как только рубашка оказывается на полу и я набираюсь смелости открыть глаза, меня охватывает уже совсем другое смятение. Я понимаю, что моя эльфийка на самом деле — прекрасный эльфийский юноша. Гибкий и озорной, в меру мускулистый. Он касается меня своими горячими ладонями, и каждое прикосновение вызывает во мне жгучее желание. — Керкус всемогущий! — только и могу произнести я. Он прижимается ко мне, и томная дрожь проходит по телу. Он хорош собой и будит во мне потайные желания. Но все они греховны. Собравшись с силами, я отталкиваю его и спешу покинуть свою спальню. Выбегаю в чём мать родила в кухню и замираю поражённый представшей взору картине. Полуобнажённый хозяин дома нежится в объятиях двух эльфийских воинов. Они целуют его поочерёдно и гладят всюду смело. Изящные ладони лишённые любого изъяна скользят по заросшей густым чёрным волосом смуглой коже южанина. Мужчина дрожит и постанывает от нетерпения, будто какая-то блудница. Его возбуждённый до предела член подрагивает. Наблюдать за чем-то столь постыдным очень неловко, но я почему-то не могу оторвать взгляда. Моё дыхание становится тяжёлым. А возбуждение вновь охватывает чресла. Я ощущаю как нежные руки смыкаются на моей талии будто оковы. Горячее дыхание обжигает спину. Кажется, свернув сегодня с тракта в этот дом, я угодил в самую настоящую ловушку. — Останешься здесь для меня? — шепчет ласковый голос. — Как твоё имя? — спрашиваю я, судорожно выдыхая. — Эйдин, — отвечает эльф, мягко перебирая дорожку внизу моего живота. Магический свет заливает комнату мягким сиянием. Всё происходящее кажется нереальным. Длинные ноги Эйдина обвивают моё тело, острые ноготки впиваются в спину. Но не больно, а скорее приятно и волнующе. Опьянев от сладостных ощущений я двигаюсь внутри него. Его высокий голос срывается от стонов. Светлые локоны будто живые движутся на подушке. Мне хочется его ещё и ещё, сколько бы я ни упивался близостью. Наверное, я странный, но в моей распущенности виноват один конкретный эльф.