о шнурках, пиджаке и победе

Негромкий, но настойчивый, нетерпеливый стук в дверь вырывает бесцеремонно Рому из мыслей, и он, хмурясь, отвечает: «входите», удивляясь, почему его секретарь Антон не предупредил о чьём-то визите. В кабинет входит, не спеша, сам Антон. Ещё такой молодой, едва устроившийся на работу, подходит к столу начальника — его личный эшафот. С таким хитрым лицом, будто задумал что-то. — Роман Александрович, собеседование с главой фирмы «Русток» состоится через двадцать минут, вчера вы просили напомнить о нём. Пятифанов угрюмо оглядывает с ног до головы Петрова и поджимает губы. — По телефону не мог сообщить? Антон лишь мимолётно пробегается взглядом по немного непонимающему лицу Ромы и самодовольно ухмыляется. — Знаете… Я пришёл не из-за этого. Не только из-за этого, — говорит он и делает медленный шаг вперёд, к столу. В животе что-то навязчиво тянет. — Я здесь, потому что мне в голову кое-что пришло. Антон не прекращает улыбаться, подходит ближе, и, когда идти уже некуда, он огибает стол дугой и нависает прямо над начальником, опирается руками о подлокотники. О, Петров знает Рому ещё со школы, и теперь искренне наслаждается, видя его практически ежедневно. Он знает все его привычки, все его повадки, он буквально выучил Рому, и, что ещё лучше, он может этим пользоваться. Лицо Пятифанова смягчается лишь на мгновение, но потом он, смотря снизу вверх, пытается прочесть в глазах, что спрятаны за линзами очков, что же хочет от него этот парень. Уж слишком он подозрительный сегодня. — Прекращай, Антон, мы на работе. — Я понимаю это, Ром… Я хотел сказать, что тоже буду присутствовать на этом собеседовании. Глаза Ромы сузились, руки заметно напряглись, пальцами обвивая подлокотники — как можно дальше от того места, где за них же держится Антон. — Ты не можешь этого делать, там будут только директора, понимаешь? — тон становится чуть мягче, но нотки подозрительности буквально витают в воздухе. — А никто и не поймёт, что я буду там. Рома застывает. Он глядит на Антона и не говорит ни слова, впившись взглядом в его глаза. — Что ты сказал? Антон проводит рукой по плечу Пятифана, ощущая грубость ткани пиджака. Он так хорошо сидит на теле Ромы, что Петров готов сделать что угодно, лишь бы тот ходил в нём почаще. Напряжённая рука Ромы цепляется за ладонь секретаря на его плече и быстро смахивает её. — Прекрати. — Предлагаю пари, — Антон знает, что споры — это слабость Ромы, и тот сделает все, чтобы выиграть. — Если ты проведёшь эту встречу с моим условием, то я делаю всё, что ты захочешь, ровно неделю, но если ты не сможешь… Придётся тебе увеличить мне зарплату. Антону кажется, что ещё немного — и Рома врежет ему, но тот лишь злобно сопит и смотрит на него. — Я тебе что, игрушка, чтобы со мной играть? И вдруг Антон медленно опускается на колени перед Ромой, не прерывая зрительный контакт, его руки ложатся на колени начальника и чуть разводят их, чтобы поудобнее сесть. — Мы уже обсуждали это. Ведёшь себя, как педик малолетний. И вообще, ты, как я посмотрю, смелости набрался сильно, да? Петров лишь гладит колено Ромы и улыбается, ведёт рукой по внутренней стороне его бедра, думая, что ему, наверное, потом пиздец от Ромки — с его-то гомофобными замашками. И всё равно наклоняется к ширинке брюк, хватает зубами замочек и тянет вниз, всё это время продолжая смотреть на начальника. Рома откидывает голову на офисное кресло и рвано выдыхает, закрывая глаза. Антон уже начинает стягивать ткань брюк вниз, но Пятифанов грубо притягивает его к себе и целует, кусает его губы. Температура в кабинете растёт с каждой секундой, становится душно, а происходящее дурманит разум. — Я убью тебя когда-нибудь. Антон снова опускается между роминых ног и стягивает брюки вместе с бельём до колен, на пробу проводит языком по твёрдому члену. Удивительно, как Рома возбуждается только от поцелуя и касаний. Хотя, может, его сама ситуация заводит? — Ладно, ладно, я согласен на пари, не томи и закончи это… Антон смотрит на Рому и победно улыбается. Он встаёт, кладёт руку на его плечо и наклоняется к уху, чтобы горячо прошептать: — О нет, Ром, это ещё не всё. Я же говорил, что никто не узнает, что я буду там присутствовать, так? Я буду сидеть у тебя под столом, буду трогать тебя там, где мне только вздумается, и ты не сможешь ничего с этим поделать, — вот теперь Рома точно убьёт его, теперь ему конец.

***

— Вы же и сами понимаете, что наша компания не может так долго позволять партнёрам приносить убытки в собственный бюджет, — Рома, как настоящий босс и начальник, проговаривает все эти слова с абсолютно невозмутимым лицом. Лишь некоторые мускулы его лица могут подрагивать, но он старается их сдержать, ведь если кто-то узнает, что у него под столом сидит Антон, сейчас совершенно развеселившийся, и сосёт ему, то пиздец им обоим. О, видел бы Рома сейчас свое лицо. Такой мужественный. Терпит. Хотелось увидеть, как его терпение начнет трещать по швам. Заставить скулить. Антон выжидает момент, когда присутствующие начнут громко спорить, и с хлюпом вытаскивает член изо рта, пытаясь не заржать при виде Ромки, предупредительно машущего ему рукой под столом, а потом, пока остальные пытаются доказать свою точку зрения, тихонечко развязывает шнурки ботинка Ромы. Ему точно пизда. Полная. А потом он дёргает Рому за штанину, чтобы тот обратил внимание, и, когда встречается глазами с его злым взглядом, тихо, почти бесшумно, говорит: — Роман, у вас шнурки развязались. Шутка! Это я развязал. Антон получает лёгкий пинок в бок. Справедливо. Но на этом шоу не заканчивается, к тому же, его начальник до сих пор не кончил, поэтому самое время… — Кхм, прошу меня простить, мне нужно выйти. Антон расплывается в улыбке до ушей и быстро застёгивает ширинку штанов. Рома вскакивает и бежит в туалет, где наконец-то выдыхает, умывается холодной водой и думает, как он докатился до жизни такой, где ещё школьный «друг» через несколько лет после выпуска сосёт ему под столом в его офисе. Похоже, он проиграл спор…