Всё не так!

      Солнце уже зашло за горизонт, а Сынмин всё также трепетно держал изящную руку любимой девушки. Как же ему нравилась Юри: она была такой милой, но при этом очень веселой. Они решили пойти погулять на выходных, чтобы немного развеяться. Просто прогулка в парке, после которой Сынмин твёрдо решил провести её домой. Они шли, разговаривая обо всём да ни о чём. — Минни, спасибо за прогулку, — мило улыбалась Юри. — Вот бы чаще выходить с тобой куда-то, — они держались за руки, смотря друг другу в глаза. — Вот бы, но к сожалению, у нас мало времени, но ничего, — она притихла. — Уже поздно, а тебе далеко идти, поэтому давай прощаться, — она посмотрела на его губы и быстро накрыла своими, не давая Сынмину ответить.       Юри разорвала поцелуй и забежала в подъезд. Парень стоял так с минуту, смотря на закрытую дверь. Конечно, они уже целовались, но она впервые поцеловала его так. Не зная, что чувствовать, Мин решил идти домой, дорога предстояла довольно долгой, учитывая, что автобусы уже не ходят. Вызывать такси не хотелось, ведь погода была хорошая. Вариант прогуляться всё больше привлекал его. Парень направился в противоположную сторону от подъезда Юри. Различные мысли посещали его голову, но была основная: что делать с Чанбином? Он никак не мог вывести его на разговор или хотя бы найти подходящий для этого момент. Зайдя в переулок, он совсем не мог ожидать, что увидит пьяного старшего, который медленным шагом следует к подъезду. Он здесь живёт? Сынмин прибавил шаг и успел схватить дверь, ещё секунда и шанс бы был утерян. Он тихо закрыл дверь и пошёл к ступенькам. Судя по звуку, Чанбин был уже на втором этаже, поэтому Ким прижался плечом к стене и тихо поспешил за ним. Крепкая спина стояла возле двери, а Мин на носочках подошёл поближе. — Ты реально думаешь, что я не заметил тебя? — не разворачиваясь, промолвил сиплый голос Бина. — Е... Ну, я просто хотел поговорить, — не стал таить парень, надеясь, что в этот раз ему повезёт. — Ты уже заебал меня, сколько раз я говорил, что не буду с тобой говорить? — практически рычал Чанбин, он развернулся и посмотрел прямо в глаза Сынмина. — А сколько раз я просил просто поговорить? В чём твоя проблема? — он повысил голос и сделал два шага к Бину, между ними было несколько сантиметров. — Я не буду с тобой говорить. Просто отвали! — парень ткнул указательным пальцем в грудь парня, надеясь, что тот отстанет от него. — Нет, тебе придётся! Мне уже в край надоело, что ты лезешь к Юри, как ты, блять, понять не можешь — она моя! — между их лицами было пару сантиметров, но никого не волновал этот факт. — Ты можешь замолчать? — Чанбин смотрел на его губы, а потом посмотрел в глаза, в которых ничего не читалось. — Нет, мне нужна яс... — его перебили губы, которые не дали и пискнуть.       Он не понимал, что происходит. Чанбин придвинул его к себе, крепко схватив за талию, а юркий язык проник в рот, сплетаясь с его. Мин не мог не ответить, такая сила и властность поразили его настолько, что ноги чуть не подкосились. Горячая рука Бина надавила на его затылок, вплетаясь пальцами в мягкие волосы. Сынмин простонал прямо в поцелуй, а после разместил свои руки прямо на шикарных бедрах старшего, поднимаясь к упругим ягодицам, нагло сжимая их. Он не понимал, почему не может разорвать поцелуй. У него есть девушка, но такого возбуждения и желания парень не испытывал никогда. Чанбин схватил его волосы на затылке, резко дёргая назад, чтобы освободить больше места для поцелуев. Его горячие губы спустились на шею, кусая её, а после смачно зализывая. Гортанный стон Сынмина сорвал опьяняющую пелену с глаз старшего, но тот не остановился, а наоборот возобновил поцелуй, кусая губы и слизывая кровь с них. Сынмин растворялся в их близости, возбуждение нарастало с каждой секундой. Он даже не понял, как оказался на бедрах старшего, который, не разрывая поцелуя, занёс его в квартиру.       И здесь всё просто пошло нахер. Возбуждение обоих было настолько сильным, что стёрло все границы. Всё-таки длительные отношения с парнем до этого давали о себе знать. Мин сквозь два слоя джинсов ощущал, насколько твёрд сейчас Чанбин. Старший сел на диван, и Сынмин оказался на нём сверху. Он целовал его твёрдые губы, вдыхая подходящий ему одному резкий мускатный запах парфюма, и потирался об него всем телом. Сейчас было так легко снять с себя всю ответственность и отдаться во власть этого парня. Хотелось увидеть его тело, которое тот прятал под обтягивающими одеждами. Тело таяло под умелыми ласками, пальчики спустились ниже, потянув футболку вверх, обнажая крепкий накаченный торс, широкие плечи, словив новый кинк на проступающие венки на мускулистых руках. О, боги, дайте сил! Сынмин жадно пожирал выпирающие грудные мышцы со стоящими от возбуждения сосками, в одном из которых блестело маленькое колечко. Помогите!       Мин сполз с его колен, содрал с себя футболку и губами накрыл сосок, потянув за украшение. С губ Чанбина сорвался хриплый стон, ладонь легла на его затылок. Тем временем пальчики щёлкнули застёжкой на джинсах старшего, раскрыли молнию и погладили твердый член через ткань боксеров. Язычок играл с колечком, ладонь нырнула под резинку, сжимая в кулак бархатную кожу его каменного возбуждения. Губы скользнули ниже, путешествуя по чётко очерченным кубикам пресса, пока, наконец, не накрыли бордовую головку. Он проложил мокрый путь вниз, под уздечку, специально задевая уретру, скользя языком, всё ниже опускался губами. Наслаждение захлестнуло с головой! Всё остальное перестало существовать и иметь значение. Найдя руками кромку джинсов Бина, он потянул их ниже, на бедра, открывая себе ещё больше прекрасного вида на толстый, блестящий от слюны и смазки орган.       Сынмин не стал терять времени. Одной рукой он помогал себе доставлять удовольствие старшему, а второй уже расстёгивал на себе штаны, выпуская на волю свой собственный член, тоже жаждущий внимания. Видимо осмелев, Бин начал насаживать его голову, крепко держа за волосы. От громких стонов парня по спине Мина бежали мурашки, от смелых действий сносило крышу. Ким надрачивал себе в том же ритме, что и отсасывал старшему. По подбородку текли слюни, глаза закатывались от восторга, челюсть немного затекла, но останавливаться не было желания. Он брал всё глубже, ещё и ещё, он не щадил себя, потому что было так сладко и вызывало нездоровое желание почувствовать его в себе. Парень кончил, пачкая свою руку и пол около дивана, и удвоил усилия, заглатывая уже по самое основание. Внезапно Бин дернулся и излился глубоко в его горле, обмякая на диване. Сынмин выпил его досуха и отстранился, довольно облизываясь. Ким поднялся на ноги и поспешил в ванную, исследуя чужую квартиру. Нужное помещение нашлось быстро. Он приспустил штаны, вымыл свой опадающий орган, руки, умылся, затем вернулся туда, где оставил разомлевшего после оргазма Чанбина. Старший уже пришёл в себя и застегнул на себе штаны, но всё также сидел без верха. Мин подобрал свою футболку с пола, надевая её тут же. Он сам не понимал, что сейчас произошло и как на это реагировать. Нужно было подумать, остаться наедине с самим собой. Парень развернулся и пошёл на выход. Нужно бежать отсюда и поскорее! Сынмин обулся и поспешил вниз по лестнице. Он задыхался! Ким вылетел из подъезда и вдохнул прохладный ночной воздух, наполняя лёгкие. Понимания полной задницы всё больше нагоняло его, руки тряслись от нахлынувших эмоций. Он достал телефон и вызвал такси к соседнему подъезду. Что теперь делать? Понимание того, что пять минут назад он сделал минет чужому парню, накатывало волнами. Сынмин фактически сейчас изменил своей девушке!       Спустя несколько минут подъехал серебристый автомобиль. Мин нырнул внутрь и позволил себе немного расслабиться, но напряжение не полностью оставило его. Почему он потерял голову? Как это вообще произошло? Как могла злость перерасти в возбуждение? Как теперь смотреть в глаза Юри? Ему нужно пару дней на паузу, чтобы подумать. По приезде домой Сынмин разулся, добрел до своей комнаты и нырнул под одеяло. Его мутило от самого себя, тошнота подкатывала всё ближе. Парень слетел с постели и побежал в ванную. Его согнуло над унитазом и выворачивало до тех пор, пока болезненные спазмы не скрутили всё тело. Он упал на холодную плитку, не в силах подняться.