Препараты

— Понимаете, я его не только во снах вижу, — вздыхает Андрей. — Он ко мне иногда даже и наяву приходит. — Галлюцинации, получается? — вскидывает брови психотерапевт. Андрей пожимает плечами. — На самом деле, не было бы всех этих снов, я бы уже смирился с тем, что его нет. Но мне всё время кажется, что это не сон, а реальность, и после таких особенно ярких я весь день разбитый хожу. И скучает. Скучает так сильно, что иногда хочется взвыть от боли. Она терзает душу и сердце, разрывает их на куски. — Ну, что могу сказать, — врач поправил очки, закончив писать что-то на бумажке. — Пропишу пока вам нейролептики и седативные. Пропейте курс лечения, потом приходите. Андрей берет листик, пытается разобрать названия препаратов, что написаны особо кривым почерком. Хмуриться, потому что понять не может. Ну и хрен с ним, пусть фармацевт сам разбирает. — Спасибо, доктор, — Князь жмёт ему руку, прощается и выходит из кабинета. После больницы сразу же спешит в ближайшую аптеку, где даёт рецепт лекарств и получает их. Быстро пробежавшись глазами по инструкциям, особо не обращает внимания на побочки. Узнаёт лишь, сколько их надо принимать и в каких количествах.

***

Андрей Сергеевич, согласно инструкции, пропил курс, а потом решил купить себе ещё. Таблетки действительно помогали. Он избавился от навязчивых мыслей, да и снов стало порядком меньше, либо же они просто скрывались в пелене забвения. И наяву к нему Миха не приходил. Вот только лучше от этого ему не стало. Андрей, вроде как, и добился, чего хотел, но всё равно в глубине души горело желание продолжать видеться с Мишей во снах. Ведь это единственное место, где они снова могли побыть вдвоём. И ладно, если снились бы ему какие-то кошмары. Но видел он совершенно иное. И эти чертовы сны были настолько, блять, реальными, что хотелось ещё.

***

Андрей задумчиво сидел у себя на кровати, теребя пальцами гитарные струны. Он слышит, как хлопнула входная дверь. — Андрюха! — глухо доносится из коридора. Князев улыбается, откладывает гитару. В комнату залетает Миша, весь такой счастливый и широко улыбающийся. Андрей любил его таким видеть. Андрей любил. Любил до потери пульса. — Чего? — Князь замечает в руках друга зелёную тетрадь, которую сам ему дал пару дней назад. — Дрюх, это гениально! — Миша трясёт тетрадкой перед парнем, начинает расхаживать по комнате. — Я показал ребятам, понимаешь? А они говорят – ой, ну, неплохо. Да какое неплохо, е-моё! Это же шедевр! — Так ты про стихи, что ли? — Андрей от такого яркого всплеска эмоций к его творчеству даже засмущался. — Ну а про что же ещё? — Горшок плюхается на кровать, жмётся рядом, выдыхает восхищённо. — Я, знаешь, уже на некоторые даже музыку написал. Они склоняются, смотрят в тетрадку. — Рябчик говорит, мол, влюбился я в тебя, — Миша заглядывает Андрею в глаза, и смотрит, как показалось Князеву, действительно, как-то влюблённо. — Хотя, может оно и так. Горшок хохочет тихо, но от друга пока не отворачивается. Делает это лишь только тогда, когда понимает, что ляпнул. У них обоих щёки расцветают румянцем от стыда. — Мих, — тихо произносит Князев, заправляя прядь Мишиных волос ему за ухо. Горшок весь аж задрожал, но потом почувствовал касание мягких губ к виску и ещё счастливее заухмылялся.

***

Андрей почти забыл поцелуи в макушку. Но как забыть его, его тело, его жаркие касания? Как забыть раскуривание сигареты на балконе в пять утра? Как... Андрей Сергеевич задавал себе этот вопрос каждый день. И не находил на него ответа.

***

Хриплый стон разнёсся по гостиничному номеру. Мишин рот тут же затыкают, он продолжает мычать в поцелуй. Они должны были действовать максимально тихо, чтобы ребята из соседних номеров потом не задавали вопросов. Уже и не скажешь, что проститутку к себе в номер заказали – у них есть жены, ну какие шлюхи? Но, конечно, это было их личное дело. Горшок снова стонет, протяжно и истомленно, прежде чем рухнуть рядом с Андреем. Он прикрывает глаза и расслабленно улыбается. А Князев тоже тяжело дышит, смотрит на Мишкин профиль и опять лезет целовать. Обнимает крепко, утыкается носом в щёку, вдыхая родной запах с примесью терпкого никотина. Счастливые они засыпают.

***

Андрей бросил пить препараты. Сорвался. Не может он без этих снов. Не может без любимого Михи. Слишком соскучился. Снова хотелось его видеть и чувствовать. Быть ещё ближе. Он вкушал запретный плод сладких иллюзий, обманывая свою боль и погружаясь в призрачное блаженство. А врачу пришлось сказать, что лекарства помогли и ему стало лучше.