Письмо

      — Хёнджин уверенно ведёт мяч к воротам соперника. Неужели будет ничья? Или же нет? Чанбин пытается отобрать мяч, и… и… Да! Он это сделал. Удар! ГОЛ! Команда «Волки» победила! — под громкий гул зрителей объявляет победителей комментатор.       В школе Феликса каждый год проводятся всякого рода состязания. В этом году, например, у них футбол. Школьники создали команды и соревновались. До финала дошли две команды: одна, состоящая из десятиклассников, под названием «Фортуна» и другая «Волки», которая в свою очередь состоит из старшеклассников. За этой игрой понаблюдать пришла большая часть школьников и персонала, всё-таки обе команды были довольно сильными и смотреть правда было на что. И так и оказалось. Игра была в действительности напряженной, до самого конца не было известно, кто победит, из-за чего, услышав результат, трибуны взорвались. Одни огорчились и раздосадно вздыхали, другие радостно кричали и прыгали. И в числе вторых был и Феликс.       — Видел-видел?! Он забил! Забил! — во всё горло проорал омега, чем чуть не оглушил своих друзей, которых к слову он еле притащил с собой за компанию.       — Конечно видели. Пошли есть, я жуть как жрать хочу, — с этими словами Чонини направился к выходу.       — Давай, пошли, — потащил застывшего, то есть любовавшегося Чанбином, Ликса в столовку Минхо.       — А ещё я видел, как он разминался. У него такие мускулы… — мечтательно произнёс Феликс, чуть было не пуская слюни на картину, вставшуюся перед глазами, — Чёрт… какой же он всё-таки секси…       — Ну всё! Замолкни. Я уже устал слушать, какой Чанбин классный, — прервал монолог Феликса о Со, длившийся всю дорогу до столовки, Чонин, уставший слушать чуть ли не каждый день одно и тоже.       — Прости, — виновато почесал затылок Ликс, — Я просто не могу не говорить о нём…       — Да признайся ты ему уже тогда, — наконец заговорил Минхо, сидевший всё это время молча.       — Я… это… скоро? Да, скоро.       — Твоё «скоро» уже несколько лет длится. А теперь это «скоро» ещё и не такой уверенный, как в прошлые разы. Мне что-то кажется, ты никогда этого уже не сделаешь, — высказался Ян.       А ведь и вправду. Феликс уже два года собирается признаться, но никак не решается. Не то чтобы он стесняется или что-то в этом роде, просто боится. Боится, что чувства невзаимны. Именно это его и останавливает. Ведь тот не обращает на него ни малейшего внимания, вечно проходит мимо, не бросив в его сторону и взгляда, если и посмотрит, то максимально равнодушно. Поэтому страшно, даже очень. Из-за чего этот «скоро» не наступает и вполне возможно, что не наступит никогда. Но может стоит попробовать?       — В течение этой недели, — уверенно и твёрдо.       — Что?       — Я признаюсь ему в течение этой недели, — резко встал Ли младший, чем напугал друзей и обратил на них внимание окружающих.       — Точно?       — Сможешь?       — Точно. Я смогу, я сделаю это.

***

      — Я не смогу, — проныл в подушку Ликс.       После того разговора прошло уже три дня, но он даже на шаг не приблизился к цели. И теперь жалуется Сынмину, своему другу из параллельного класса, находясь у него дома.       — Да уж… тяжелый случай… — грустно глядя на Ли, сказал тот. Но грусть как рукой сняло, стоило ему увидеть, что Ликс обслюнявил его подушку, — Вытер слюни живо! И не порть мне подушку!       — Ой, прости, — выполнил все просьбы, больше похожие на приказы, Феликс и сел на кровать.       — Ну-ну…       — Скажи, пожалуйста. У меня есть хоть какие-нибудь шансы на взаимность?       — Конечно есть. Как по мне, они очень даже большие.       — Как это? Он же на меня даже не смотрит…       — Ну… это ты так считаешь, — тихо и с хитрым прищуром проговорил Сынмин.       — Что?       — Ничего. Просто признайся.       — Ты идиот или что? Я тут тебе час жалуюсь, что не могу это сделать, боюсь даже подойти к нему, а тут ты мне такой совет даёшь?       — Я не понимаю, как ты не можешь это сделать. Ты, блин! Ты же, как я знаю, очень решительный, довольно напористый, вечно делающий первый шаг человек. Ты? Чтобы боялся к кому-то подойти? — негодовал бета, хорошо зная своего друга, всё-таки они дружат с садика, хоть и в средней школе общались лишь онлайн в связи с переездом младшего в Пусан, — Да ты же даже советы любовные раздаёшь. Вот недавно сваху играл. А сам то?       — Ты не понимаешь, это другое. Я уверен, что Чан любит Минхо. А у меня что? Вдруг я Чанбину совсем не нравлюсь, что тогда?       — По-моему ты ему нравишься, хоть он и не показывает этого. Но, если он и вправду равнодушен к тебе, то ничего такого не произойдёт. Просто ты узнаешь, что тот чувствует, а он будет продолжать себя вести с тобой так же, как и всегда. Чанбин хороший парень, он смеяться над твоими чувствами не станет, если ты об этом переживаешь.       — Возможно ты и прав… Мне всё-таки следует ему признаться. Но как? Я даже подойти к нему боюсь не то чтобы поговорить. И номера его у меня нет…       — Не знаю. Может записка?       — Точно! Я напишу ему письмо!

***

      В этот же день, вернувшись домой, Феликс принялся за написание шедевра в виде любовного письма, которое не уступало бы в искренности и красоте письму Татьяны Онегину. Но в итоге ничего, кроме «Ты мне нравишься. Уже очень давно. Давай, это, встречаться что ли?» в голову не приходило. Всё-таки в таком он силён не был. Ему было бы намного легче показывать свою любовь действиями, что он собственно часто и делает, затискивая своих близких чуть ли не до смерти, но с Чанбином этот способ вряд ли сработает. К тому он точно и на метр ближе не подойдёт.       Как бы сильно не ломал Ли голову над этой чёртовой бумажкой, ничего стоящего не придумал. В итоге обратился к самому умному человеку, которого он знает, Сынмину.       — Миннни! Помоги!       — Что опять? — измученно стонет в трубку Ким.       — А что писать-то?       — Мне то откуда знать? Я и близко не испытывал таких же чувств, как ты. В таком я бессилен.       — Ну, ты же умный, — ноет Ликс, развалившись на кровати, — Придумай что-нибудь.       — Просто пиши, что чувствуешь к нему.       — А что?       — Блядь, я то откуда знаю. Ну… от сердца напиши. В любовных письмах главное — искренность. Понимаешь?       — Допустим.       — Ну вот. Что ты чувствуешь, смотря на него или думая о нём?       — Ну… когда я смотрю на него, я не могу отвести взгляд, у меня сердце из груди выпрыгивает каждый раз, стоит ему обратить на меня хоть толику внимания, у меня в животе будто порхают бабочки. Смотрю на него и на душе тепло и спокойно. Когда он хоть на два метра рядом, я чувствую безопасность и уют. Я нутром чувствую, что это мой человек, что без него мне будет тяжело. А его запах… хочется, чтобы всегда обволакивал меня с головы до ног, я хочу всю жизнь быть с ним, быть с ним и в горести, и в радости. Я готов на всё ради него. Я часто представляю нашу с ним будущую совместную жизнь и мне нереально сильно хочется воплотить все свои мечтания в реальность. Я готов всего себя отдать ему, утонуть в нём, — заворожённо и глубоко призадумавшись, ответил Ликс.       — Ух ты… а ещё у меня помощи просит. Просто перенеси всё то, что ты сейчас описал, на бумагу и отдай.       — Эй, ты зачем меня перебиваешь? Я же ещё не закончил, — недовольствует Ли.       — Не знал, что ты на самом деле такой романтик. Давай, продолжай, — заинтересованно сказал младший, готовясь слушать своего друга, в котором каким-то образом проснулся внутренний романтик. И честно не понимает, как так вышло, ведь тот вроде как немного не такой, уж Киму ли не знать все замашки своего друга.       — Так вот… ещё представляя его, дрочить так приятно и оргазм самый что ни на есть офигенный, — а вот и знакомый Сынмину Феликс со своими причудами появился, ненадолго романтиком тот стал, оказывается, — Я столько игрушек новых купил, гадая какой у него может быть размер. Блин, так кайфово бывает, особенно в течку. Я кстати вчера как раз игрался…       — О Господи, избавь меня от этих страданий, — взмолился Сынмин, а потом спокойно добавил, — Не надо мне рассказывать каждый раз об этом. Я не такой извращенец. Реально, как ты до сих пор девственником остался?       — Потому что у меня есть Чанбин. Мне никто больше не нужен. А если бы не он, я бы уже давно с тем красавчиком из нашего любимого кафе трахнулся.       — Как же тому парню повезло.       — Чего?       — Ничего. Письмо своё пиши. Пока, — и сбросил трубку, оставляя Ли наедине с пустым листком бумаги и своими мыслями.

***

      Как бы сложно ни было, но уже на следующий день письмо было готово. В итоге Феликс сумел более или менее выразить свои искренние чувства, но написал коротко и ясно. И сейчас он, собрав всё своё мужество, просовывает простенькое, но с нарисованными маленькими сердечками и с запахом дорогих духов его папы письмо в щель шкафчика Чанбина в раздевалке. Сегодня суббота, выходной, поэтому в школе никого нет и вряд ли кого пустят. Всё-таки мало у кого такие же связи в лице дяди-охранника, как у Феликса.       — Фух… была не была, — наконец кидает он письмо в шкафчик и быстро разворачивается на пятках, пока не передумал и не решил всеми своими силами достать его оттуда, всё это время ощущая себя героем какой-нибудь сопливой дорамы.       И конечно же по всем канонам этих же самых дорам спокойно уйти у него не получается. Чанбин здесь. Непонятно как и зачем, но он здесь и сейчас с интересом наблюдает за Феликсом, облокотившись о стену возле двери.       — Пр-ривет… — промямлил Ли, пытаясь обойти альфу.       — Стой, — встал он на его пути, — Что ты тут делаешь?       — А ты? — ответил вопросом на вопрос.       — У нас тренировка. Готовимся к турниру, будем представлять нашу школу.       — А почему тогда ты один?       — Я телефон забыл, поэтому вернулся, остальные уже ушли, — указал он на скамейку позади омеги.       — Аа. Ясно. Я это пойду пожалуй… Удачи вам в турнире, — начал было Ликс предпринимать попытки выбраться, как его сразу остановили, поставив руку на плечо.       — А ты здесь зачем? И что делал у моего шкафчика? — пристально посмотрел Со в глаза бедного парнишки, не знающего, что ему делать дальше, как быть, ведь такого он не учёл.       — Я кое-что хотел отдать просто. Я в шкафчик сунул, ты посмотри, а я пойду. Окей?       — Нет, я посмотрю, а ты стой здесь, — и направился к своему шкафчику.       Феликс понятия не имел, что делать. Первое, что приходило в голову — бежать, бежать изо всех сил, не идти в школу несколько дней и остальное время избегать встреч со старшим. Но уйти не смог. Уж слишком велики были желание увидеть реакцию и интерес узнать чужие чувства. И пока он размышлял об этом всём, тот уже начал читать признание, в котором гласило: «Привет, Чанбин. Я, конечно, понимаю, что тебе вряд ли это будет интересно, но я больше не могу. Я уже очень давно люблю тебя, чуть ли не с первого взгляда. И с каждым новым днём моя любовь росла, и сейчас она слишком велика, чтобы я смог и дальше просто наблюдать за тобой издалека и любоваться. Поэтому я написал тебе это письмо. Ты вполне можешь просто проигнорировать его, но, пожалуйста, ответь мне. Я буду ждать. Спасибо, что уделил этому письму своё время.

Феликс»

      После чего изумлённо уставился на младшего.       — Я… я тебе нравлюсь?       — Ну… да? — а потом чуть увереннее добавил, — Нравишься и причём уже очень давно.       — Что, правда? Ты ведь не шутишь?       — С чего бы это? Я тебя искренне и очень сильно люблю. Хочу всегда быть с тобой.       — Как я могу тебе нравится, если ты практически не смотришь на меня? И ещё я видел, как ты заигрывал с парнем из кафешки за углом. Поэтому ты точно издеваешься надо мной. Я, конечно, знал, что часто палюсь за любованием тобой, но нельзя же так из-за этого со мной поступать. Я ведь тебя по-настоящему люблю, — быстро затараторил Со, не давая Феликсу и слова вставить.       — Что?! Ты меня любишь?! Правда?! — аж засиял с последних слов Ли, подойдя ближе и чуть ли не прыгая от радости, но увидев серьёзное лицо, сказал, — Я никогда не замечал, как ты любуешься мной, мне всегда казалось, что ты ко мне равнодушен. И вообще я люблю тебя уже три года, если не больше, с самой первой нашей встречи. И мои чувства всё это время росли и крепли, и я больше не могу хранить это в себе. И если это и вправду взаимно, мы можем встречаться? — робко и осторожно спросил он.       — Да? Как такое солнышко, как ты, могло влюбиться в меня? В меня? — никак не мог поверить старший.       — Чего? Ты хотя бы представляешь, сколько омег по тебе сохнет? Знаешь, как тяжело мне слышать все эти разговорчики между ними после каждого матча? Мне прям до жути хотелось объявить всем, что ты, чёрт возьми, мой! Ничей больше. Но не мог, поскольку это было бы неправдой…       — Это правда! — резко перебил альфа, — Я весь твой. Можешь делать со мной всё, что захочешь.       — Вот прям всё при всё? — вдруг стал игривым Феликс, грациозно подходя ближе и томно смотря прямо в глаза.       — Всё, — сглотнул Со и затаил дыхание, стоило омеге приблизиться ещё чуток.       Между ними оставалось жалких десять сантиметров, если не меньше. Но никто не сокращал это расстояние, смотря друг другу в глаза. Феликс, усмехнувшись, резко подаётся вперёд, чмокая Чанбин в щёчку, и сразу же отстраняется, пока тот с замиранием сердца схватился за щеку, где до сих пор чувствовалось мимолётное касание мягких, пухлых губ.       — Значит мы теперь встречаемся, — заулыбался Ли.       — Встречаемся, — подтвердил старший, сам не веря, что это взаправду так. С этих пор он встречается с самым светлым, самым красивым, неземным и самым нежным человеком в мире, тот нереально похож на ангела, спустившегося с небес. И это всё за гранью реальности, о таком Со и мечтать не смел. Но сейчас это всё происходит наяву. И такое счастье он не упустит никогда, — Давай, это… на свидание пойдём? Я знаю тут неподалёку прекрасное кафе, а потом можно и в парк или на аттракционы. Но только, если ты этого хочешь.       — Конечно хочу! Но может… после кафе сначала пойти на аттракционы, а дальше прогуляться по парку?       — Прекрасная идея. Пошли, — бережно взяв Ли за руку, направился на выход Чанбин.       Феликс, наверное, никогда не был так счастлив, как сейчас. Он с любимым человеком идут на свидание. В самое что ни на есть свидание, о котором он также много думал и мечтал. Даже не верится, это всё, наверное, сон или он сошёл с ума от любви и ему это всё мерещится. Но он смотрит перед собой на аппетитно кушающего курицу Чанбина, а потом и сам начинает трапезу, курица в этом кафе и правда то, что надо, оглядывается вокруг и с трудом понимает, что это всё правда. Он действительно на свидании с объектом своих воздыханий, сидит в кафе с наиглупейшей, но влюблённой улыбкой и смотрит глазами-сердечками на Со, иногда что-то с ним обсуждая.       А потом отправляются в парк развлечений. Они ненадолго катаются на двух-трёх аттракционах, а дальше отправляются на колесо обозрения, из которого открываются прекрасные виды на город и остальную часть парка. Прекрасное свидание, они часто переговаривались, потихоньку узнавая друг друга лучше, держались за ручки, в общем замечательно проводили время вместе. Идеальное первое свидание, по скромному мнению Феликса, если, конечно, не учитывать то, что он грохнулся по пути к горкам на ровном месте, уронив сладкую вату и пролив колу на себя.       — Кстати, ты же в этом году заканчиваешь школу? — поинтересовался Феликс, гуляя по парку и любуясь ночным видом и парнем рядом.       — Да.       — А куда ты учиться пойдёшь?       — Точно не знаю. Но скорее всего я в другой город переезжать не буду.       — Это хорошо, — облегчённо вздохнул Ли, надеясь, что им и взаправду не придётся расставаться друг с другом, — А на кого?       — Тоже не знаю. Но я бы очень хотел пойти на продюсера… — тихо произнёс он, наблюдая за реакцией парня, который в свою очередь заинтересовано смотрел на него, ожидая продолжения, — Я люблю писать музыку, сочинять что-нибудь, прям очень сильно люблю. Поэтому хотел бы связать свою жизнь с музыкой.       — Ух ты, а я и не знал ничего из этого, — искренне удивился Ликс, больше ожидавший услышать что-то про спортсмена или тренера, или хотя бы какого-нибудь офисного работника, но это открытие его приятно удивило, ему очень нравятся творческие личности, в особенности музыканты, а накаченные музыканты тем более. Но он правда не ожидал такого от Чанбина, — А можешь как-нибудь показать мне свою песню? Я бы очень хотел услышать.       — А… тебе правда интересно? — и, увидев кивок, продолжил, — Конечно, можно. А ты чем любишь заниматься?       — Я? Танцевать…       — Да? — восхищённо прикрикнул Со, — А станцуешь для меня?       — Только после того, как ты дашь послушать мне свою песню.       — Без вопросов. Я вообще ради твоего танца готов хоть перед тобой написать новую песню о тебе же, — твёрдо и уверенно произнёс альфа, а Феликс от этих слов прям растаял.       — Оу… не думаю, что мои танцы такого достойны, — покраснев, пролепетал омега.       Танцует он редко, особенно в последнее время. Хоть он и любит это занятие, просто так уж вышло, что он не думает, что что-то да стоящее из этого выйдет, хоть и Минхо, с которым он часто танцует и который его иногда учит некоторым хореографиям, говорит, что из него выйдет прекрасный профессиональный танцор. Но младший-то понимает, что тот его так успокоить хочет. Он то ведь видит, что у него многое не получается, а по сравнению с самими Минхо он вообще кажется начинающим, хотя танцует с детства. Поэтому в данный момент больше отдаётся учёбе, нежели тренировкам. Но детская мечта всё ещё есть и уходить никуда пока что к не собирается.       — Я уверен, танцуешь ты просто превосходно и в будущем обязательно добьёшься успеха в этом, — говорит без капли сомнений, уверенный в способностях омеги, хотя сам ещё никогда не видел его в действии, и улыбается.       Феликс расплывается в счастливой улыбке от этих слов, а глубоко в душе разливается приятное тепло, а в животе порхают, как в самых настоящих слащавых дорамах, которые, к слову, и не смотрит, больше предпочитая боевики и триллеры. Вообще-то он совсем не романтическая личность, ему от этих розовых соплей блевать тянет, хотя вместе с этим любит крепкие и долгие объятия, прогулки за ручки и всякое такое. Как такое совмещается в нём одном, Феликс и сам не понимает и, честно говоря, понимать не хочет. Ему это нравится — и это главное.       На улице почти сумерки, но они продолжают и дальше гулять, держась за ручки и болтая обо всём на свете. И так бы продолжалось и дальше, если бы не внезапно начавшийся сильный дождь, о котором кстати предупреждали синоптики, но они безусловно забыли об этом, как в общем и обо всём остальном, наслаждаясь обществом друг друга.       — Чёрт… У меня тут дом неподалёку, пошли ко мне, — предлагает Чанбин, надеясь на утвердительный ответ, а потом резко тушуется, начиная оправдываться, — Это… ненадолго, пока дождь чуть не успокоится. Иначе ты точно промокнешь насквозь, а твоя болезнь меньшее, чего хотел бы я.       — Конечно, пошли. И побыстрее.       Они быстро бегут, всё так же держась за руки и заливисто смеясь. Не прошло и десяти минут, как они уже оказались в квартире старшего, мокрые от усилившегося дождя и счастливые, словно дети малые.       — Давай, я тебе полотенце принесу, а потом и сухую одежду, — смотря на образовавшуюся под ними лужу, сказал альфа.       — А? Давай. А у тебя дома никого что ли нет? — не видя никаких признаков жизни, поинтересовался младший.       — Я один живу, это моя собственная квартира, — гордо заявил тот.       — Круто. У меня тоже никого. У меня родаки в Пусане сейчас, через неделю только вернуться, а потом снова куда-то поедут и так всегда. Считай, я тоже один живу.       — Ясно… вот держи, — протянул Со полотенце, — Вытрись и можешь располагаться, я пока быстренько переоденусь и одежду принесу.       — Хорошо.       После этих слов Чанбин сразу скрылся в своей комнате, оставляя Ликса осматривать свои хоромы. Он и не знал, что альфа так богат, у того имелась даже люстра, причём очень большая, потолки были просто высоченные, а на полу дорогой паркет, а про мебель и говорить не стоит, вместе это всё стопроцентно стоит целое состояние. И пока он всё это разглядывал, вернулся Со в футболке, открывая вид на накаченные руки и бицепсы, на которые Ли очень долго уже пускает слюни, что уж поделать, слабость у него такая. И пока он продолжал беззастенчиво прожигать взглядом твёрдые мышцы, альфа всунул ему в руки одежду.       — Если хочешь, можешь пойти переодеться в ванную.       — А… конечно, — очнувшись из транса, направился к указанной комнате Ликс.       Там омега нацепил на себя сначала свободные штаны, а потом уже и футболку, которые были для него велики, но, кажется, старший выбирал одежду, которая ему мала, поскольку вряд ли бы эта футболка в него влезла бы. А вот на худеньком младшем она висела, оголяя острые ключицы. Посмотрев на себя в зеркале и убедившись, что он отлично выглядит, омега вышел из комнаты и направился на кухню, куда его сразу же позвал старший.       — Давай, пей, — повернулся он, протягивая кружку горячего чая, и сразу же застыл, рассматривая с головы до ног Феликса.       — Спасибо, — поблагодарил он, наблюдая за реакцией парня на свой внешний вид, в тот просто залип на ключицы омеги, но потом, взяв себя в руки, посмотрел в глаза.       — Пока ждём, пошли фильм какой-нибудь посмотрим? — прочистив горло, произнёс он.       — Давай.       Смотреть фильм оказалось тем ещё испытанием. Ли даже не помнит, что они смотрят и понятие не имеет о чём он. Всё это время он пялился на мускулы Бина, твёрдость которых хочется ощутить, на которых хочется оставить кучу поцелуев. А ещё здраво мыслить не даёт тот факт, что они находятся уж больно близком расстоянии друг от друга, настолько, что их плечи и бёдра трутся друг об друга при малейшем движении. Но, кажется не ему одному не интересен этот фильм. Ликс замечает смотрящего прямо на него альфу, они смотрят друг другу в глаза, иногда опуская взгляд на губы, не решаясь идти дальше. Но это до тех пор, пока Ли всё же не преодолевает это никчёмное расстояние между ними и не примыкает к губам старшего, сразу начиная углублять поцелуй. А тот сильно удивляется такому рвению, но быстро отходит от этого состояния, остервенело отвечая и стараясь взять главенство на себя. Но ему это не удаётся: омега то кусает нижнюю губу, сразу же зализывая, то поочерёдно посасывает их, а потом и вовсе толкается языком внутрь, начиная там хозяйничать. А Со в свою очередь остаётся только поспевать за парнем, в принципе он и не против.       Продолжая этот грязный, дикий поцелуй, Феликс залезает на колени к своему альфе, удобнее устраиваясь и случайно задевая полувставший член своей задницей, из-за чего усмехается. Быстро же тот завёлся. Руками водит по накаченным рукам, сжимая их и наслаждаясь твёрдостью под ладонями, а задницей всё чаще проезжается по члену альфы, получая в ответ тихий полустон-полурык, а губами переходит на шею Со, всасывая кожу и оставляя россыпь засосов. А тот млеет от этих ласк, подставляя шею, хотя вроде как он тут альфа и правильнее было бы, если всё было наоборот, но, пока ему хорошо, его это мало волнует. Он оставляет всё за омегой, сдавшись ему без боя и каких-либо сопротивлений.       — Спальня? — шепчет Феликс на ушко, кусая мочку.       — Д-да… туда, — указывает он на дверь, вставая вместе с Ли, и, на ходу целуясь, направляются в комнату.       Сразу по прибытии Ликс толкает альфу на постель и залезает сверху, сразу снимая всю одежду того и бросая куда-то в пол, куда почти сразу же отправляется и одежда Ликса. Младший наклоняется к груди Со, очерчивая языком его пресс и переходя на вставшие соски, без промедлений беря один в рот и всасывая его, а другой прокручивая в руке, пока ладони старшего гуляют по стройной фигуре омеги и в конце останавливаясь на ягодицах, которых он с наслаждением сжимает, вырывая тихий вскрик от Феликса, а потом и вовсе мажет пальцем по проходу, из которой обильно течёт природная смазка. Он обводит его круговыми движениями, собирая вязкую жидкость, и толкается на одну фалангу внутрь.       — Давай ещё, — своим глубоким голосом шепчет Феликс, сильнее насаживаясь на палец и запрокидывая назад голову, и в этот же момент стонет, чувствуя в себе уже два пальца, аккуратно растягивающих его, но вскоре этого становится мало, — Давай третий.       Чанбин хорошо и тщательно растягивает узкую дырочку Ли к своим размерам и расцеловывает всё тело омеги и иногда тоже оставляя засосы и лёгкие укусы, которые сразу же зализывает. Он делает всё максимально аккуратно и бережно, стараясь не причинить своему мальчику хоть капельку боли, но тот, кажется, против.       — Достаточно, я готов, — опрокидывая обратно на матрас старшего и сцепляя потом их руки в замок, говорит он и раскатывает свободной рукой по члену альфы презерватив, который непонятно когда успел взять и открыть.       Феликс направляет в себя толстый, но не особо длинный член Чанбина. Кстати, именно таким он его себе больше всего и представлял, и сейчас неимоверно рад этому открытию, но об этом он расскажет ему потом.       Теперь Чанбин точно уверен в танцевальных возможностях Ликса на все сто. А иначе смог бы тот так хорошо и умело использовать свои бёдра? Со так не думает. А вдобавок к этому у омеги потрясающая выносливость и умопомрачительная скорость, такому кто угодно обзавидовался бы. Ли умело скачет на чужих бёдрах, не давая ни секунды передохнуть ни альфе, ни самому себе. Даже у него проскальзывает мысль, что тот так в этом хорош, будто всю жизнь этим только и занимался. Но по сути омега седлает кого-то впервые, хотя впрочем это всё у него впервые. И альфа об этом в курсе, что добавляет ещё больше изумления и удивления.       Феликс быстро, грубо и глубоко насаживается на член старшего, каждый раз проезжаясь им по комочку нервов внутри, от чего он сладко стонет, прогибаясь в спине и запрокинув голову. А Чанбин наслаждается видом перед ним, толкаясь вверх навстречу омеге, и не может подобрать слов, чтобы описать всю красоту, открывшуюся перед ним, хочется запечатлеть это в памяти навсегда, он готов хоть на всю жизнь отдать тому контроль и лежать под ним ради такой картины. Он бы никогда в жизни такое не представил бы себе и не поверил бы, если бы сказали, что Феликс может так. Ну как такой ангелочек, такое солнышко, которое хочется обнимать, ласкать и нежить, может вот так неистово прыгать на чужом члене в свой первый раз, при этом ни капли не смущаясь, ещё и взяв весь контроль в свои руки? Поверить в такое сложно, но сейчас он видит это наяву и… и ему это безусловно нравится, безумно нравится. Да ему в общем нравится всё происходящее.       Весь дальнейший поток его мыслей обрывается от быстро приближающегося оргазма и, кажется, не только у него. Колени Феликса дрожат и разъезжаются в стороны, а темп сбивается. Чанбин всё чаще и быстрее подмахивает ему навстречу, каждый раз попадая точно по простате. Через некоторое время на Ли обрушивается яркий, крышесносный оргазм, ещё несколько раз толкнувшись, догоняет его и альфа. Омега валится на него сверху, переводя ускорившееся дыхание.       — Вау… это было супер, — восхищается Со, немного передохнув.       — Ага, — устало соглашается тот, — Было потрясающе. У тебя потрясный член. Только я теперь ног не чувствую и жутко устал, спать жуть как хочется.       — Давай быстренько тебя вымоем и можешь спать, а я тут приберусь пока. А? Как думаешь? — поглаживая его за ухом, предлагает альфа.       — Да, было бы славно. Только ты несёшь до ванны меня на руках.       — Хорошо-хорошо, — хихикая, аккуратно берёт омегу на руки Бин, до этого сняв с себя презерватив, завязав его и выкинув в рядом стоящую мусорку.       А завтра Феликс хорошенько удивит своих друзей счастливой новостью и своей решительностью, но сейчас он будет сладко дремать в объятиях своего альфы, вдыхая полной грудью его запах и понимая, что так счастлив он не был никогда. Этот день он точно запомнит навсегда, а то письмо обязательно сохранит.