Орехам вантуз не понять

      — Субин-а-а-а!       – Что???       — Забери меня отсюда, пожалуйста! Оно ко мне пристаёт! Суби-и-ин!       — Ëнджун-и, вантуз не может к тебе приставать. Успокойся. Поставь его на место и спокойно выходи уже из ванной.       Субин тяжело вздохнул: трудно, знаете ли, объяснить нечеловеку, что не стоит прикладывать мокрый вантуз к животу.       С горем пополам Ëн отлепил-таки от себя эту «мини-пыточную» И тут же отшвырнул её из уборной куда-то в сторону лоджии дома Субина. Туда, куда неделю назад прямо с неба упал орешек фундука среднего размера, который и оказался домиком маленького четырëхсотлетнего эльфа природы.       Следом за зелёным вантузом из уборной вылетел перепуганный Чхве Ëнджун и со всего разбегу врезался лицом прямо в грудь хозяина дома. Его волосы цвета зверобоя стояли дыбом от страха, а глаза, похожие на плоды орешника, раскрылись так широко, что в них Субин видел весь лес, где эльф жил с самого рождения.       — Су! Что это за странное дерево?! Растёт вверх тормашками и воду не любит!! Я его нормально в землю посадил, полил — взял немного воды из того прозрачного кувшина с узким горлышком, а оно не прижилось. Упало, — затараторил Ëн. — Я и решил, может, это у него корень зелёный, как у редьки, а это коричневое, — это что-то вроде цветка, как у Космеи.. Я его и перевернул, полил, а оно так прижилось!...       — А что такое Косимеи? — перебил эльфа Субин, задумчиво почесав красно-розовый затылок.       Он не стал уточнять, что «прозрачный кувшин с узким горлышком» — это обычная бутылка, а «то коричневое» — всего лишь ручка вантуза. Кстати, по биологии у него едва ли тройка набиралась в школе, поэтому всякие эти сложные растительные определения, не входящие в список того, что проходили в том адовом заведении, тем более никак не могли сами собой появиться у него в голове. Даже если ими направо и налево расбрасывался Ëнджун.       — Не «Косимеи», а Шоколадная Космея — это такой коричневого цвета цветок. Бархатцем, глупые, вы его знаете. — Ëнджун недовольно поджал губы — его изрядно раздражало, что те, кто считают себя высшими разумами и царями природы, не могут даже запомнить такую простость, как несколько разновидностей сортов вездесущего цветка.       Простость — это то, чем Ëн описывал всё то, что знал сам с самой своей искры — эльфийского рождения, а Чхве Субин, этот странный человек, слышал впервые в жизни.       — Ты снова говоришь, как магистр Йода! — хихикнул Субин и осторожно обнял эльфа за плечи.       — Что такое Йода? Это, как его, маг? Маригстр? Маргрист-что? Ты мне голову вьюном не засеивай! — вспылил нелюдь, —Я не договорил!       — Да-да, прости, продолжай, — с непонятной эльфу улыбкой покивал Субин и уставился на него во все глаза.       — О чëм я... А! Это странное дерево... Я его посадил зеленью вниз, а оно приросло сразу к твоей этой... Пáной!       — Ванной, — поправил Бин.       — Да, - кивнул Ëн, — я и подумал, чтобы земли ему досыпать, без земли же ни одно растение не проживёт долго, ну, я его вытянул, полил, чтобы не засохло пока я с ним нянчусь, прижал к себе, чтобы корни не переморозить — у тебя холодрыга страшная... — и не важно, что у Субина +23 по Цельсию дома, — я побоялся, как бы корни не переморозить, — повторился эльф — Чхве Субин виноват! Всё время сбивает с мысли!       — А зачем к себе-то прижимать? Не котëнок же...       — Чтоб не замëрзло! Ты глупый, или вы люди все такие? И без того уже намучил я это чуднóе растение... Вот и прижал к себе, а оно как вцепилось в меня, я думал тут же и завяну, коль оно из меня всю воду выпьет. На одном фотосинтезе я не долго протяну — проверял.       — Мой ты маленький!... — вздохнул от умиления Бин, готовый уже расцеловать всё щеки духа местной флоры от распирающей грудь милоты.       — Мне лет сотни четыре, человек! — возмутился Ëнджун.       — Да, забыл, простите, господин! — шутливо поклонился ему Субин и крепче прижал к себе, а ещё через секунду всё же аккуратно поцеловал в щеку, что сразу окрасилась цветом дикой малины.       Ëнджун прижался ближе к этому доброму и непонятному человеку и почувствовал тепло похожее на летний зной, а вместе с ним пришло и насыщение, как от лучей горячего солнца.       Чхве Ëнджун прикрыл глаза и подался ближе, снова касаясь щекой кожи человека. И хоть этот человек иногда и выводил его из себя своими глупыми вопросами, но то, что он только что сделал, кажется, перетряхнуло каждую хлоропласту в его коже.       Он не знал, что это называется мурашками.       Но, к его удивлению, теперь ощущения почему-то не были столь яркими. Ëн сделал так ещё раз, но прежнего неизвестного насыщения всё равно не почувствовал, наоборот: в животе заурчало так, будто он не ел уже неделю. Кстати, если подумать, так оно и было...       — Полей меня, скорее! — глаза эльфа распахнулись отражая что-то похожее на панику.       Наверное, то же самое чувствуют лилии перед засухой. Если лилии могут чувствовать... Ëнджун точно мог. И сейчас он ясно дал понять, что ему нужно, поэтому Субин, не теряя времени даром, за руку повёл, даже скорее потащил его за собой в лоджию, где цвела и пахла мамина домашняя оранжерея. Она сама так назвала несколько зеленеющих растениями горшочков, на подоконниках вдоль большого окна.       — Воды-ы-ы! — прохрипел Ëн, пока Субин уже со скоростью света перерывал все свободные и занятые углы лоджии в поисках свободного цветочного горшка и земли для рассадки цветов...       — Сейчас-сейчас, — приговаривал себе под нос Бин, стараясь сделать всё как можно быстрее.       Вскоре он нашёл то, что искал. Быстро насыпал земли в какой-то глиняный горшок с отбитым справа кусочком горлышка и закинул туда скорлупу от ореха, в которой не так давно нашёл Чхве Ëнджуна       — А если я начну кормить твой дом вместо тебя, ты тоже почувствуешь сытость? — с неподдельной серьëзностью спросил эльф, смотря, как человек старательно поливает лежащие в цветочном горшке скорлупки...       — Не понял, — Бин обернулся к нему, всё ещё продолжая лить в горшочек воду из маленькой садовой леечки.       Кожа эльфа на глазах приобретала зеленоватый оттенок. Будь он человеком, Субин решил бы, что парня сейчас стошнит. Но Ëнджун был нелюдью. А о нелюдях Чхве знал ничтожно мало, и то только из сказок да «Властелина колец».       — Это...с тобой что такое? Ты чего, Ëн?! — Распллзающийся по коже парня неестественно салатово-зеленый цвет горящие изумрудной зеленью глаза и жёлтые листья дикого орешника в волосах изрядно напугали не особо верящего в духов природы парня       — Сохну я! — прикрикнул на него эльф, — Где ты берёшь воду, человек?! Здесь даже земли под ногами нет! — он посмотрел на свои босые ноги и по привычке зарылся пальцами в ворсинки тëмно-коричневого ковра, как в землю, но не почувствовал там ни глубины земли, ни такой необходимой сейчас влаги.       Ëн оторвал взгляд от ковра и медленно перевёл его к глинянному цветочному горшочку... Мгновение и он с неестественной силой отшвырнул Субина в сторону и опустил правую руку в горшок с мокрой землёй.       Желанная влага почти сразу впиталась в кожу направляясь по человеческим венам прямо к зелëному сердцу, чтобы то распределило её по всем ветвям... То есть конечностям.       Но вода в горшочке быстро закончилась, а земля превратилась в пустой песок, не способный больше давать жизненную силу. Ëнджун в панике обернулся к только вставшему на ноги Субину, тот раскрыв рот смотрел прямо в горящие зеленью глаза духа, забыв даже о ссадине на локте.       — Су! Мне нужна влага! — потряс человека за плечи.       Субин моргнул и провёл языком по вмиг пересохшим губам. Неосознанно. Ëн увидел это. Увидел и то, как заблестели влажные губы человека.Может, оттуда Су и взял ту воду?       Силы стремительно покидали его, руки сжались в кулаки, как сжимаются увядшие бутоны цветов, колени дрожали, точно листья на ветру. Ëнджун не мог больше ждать. Он с жадностью впился в губы человека, впитывая влагу из его нежной и мягкой, как молодые листочки, кожи. Субин что-то промычал ему в губы, но Ëн так и не понял, что это было. Он просто пил. Ему очень нужна была влага. А Су? Су... Этот человек мог её дать. Мог дать Ëнджуну то, что спасёт его древнюю жизнь.       Субин зажмурился. Сначала он испытал настоящий шок, что не смог даже двинуться с места. Подумать только! Ëн этот нечеловечески красивый, забавный, доверчивый и добрый дух природы живущий в диком орешнике сам по своей воле подошёл так близко к человеку? Подпустил человека так близко...       Разумеется, Субин не смог не ответить на этот поцелуй со всей нежностью на какую только был способен. А потом он ощутил сильную жажду. За ней —усталость. Когда Чхве кое-как удалось оттолкнуть от себя эльфа, руки и уже дрожали от озноба, как при лихорадке, губы посинели и потрескались, а колени подгибались.       Субин догадывался, что примерно так же себя только недавно чувствовал и сам Ëнджун.       — Это я сделал?! — Ëн рассматривал побледневшего человека широко раскрытыми от страха глазами.       Никогда до этого он не вредил людям. Нелюди вообще человеков избегали. Как могли, конечно.       Далеко ли убежишь с корнями в земле?       Что же делать с Су?! Как лечить лю́дье обезвоживание? Куда деть отмерающие ветви... Ой! Нет. Он же человек... А как с человеком? Да что же!!!       Нарастающую в голове зелёного духа панику прервал тихий голос Субина:       — Идём, — он взял эльфа за запястье и потащил за собой обратно в уборную.       — Я ни за что не вернусь в это страшное место без солнечного света! Я там совсем завяну! А там ещё это паразитное дерево-наоборот...       — Там много воды! — перебил его Бин.       — Да откуда ей там взяться? Всю, что там была, я вылил на то дерево... — он говорил о бутылочке холодной питьевой воды, что Субин вчера вечером оставил на полке со всякими принадлежностями для ванной.       — Просто поверь мне и увидишь.       — Но там дерево...       — Вантуз! Это просто вантуз! У него нет корней, он резиновый, если и прилипнет, тебя не съест.       — Правда?! — Ëнджун встал, как вкопанный и уставился на Субина, глупо хлопая глазками, как ребёнок, которому сказали, что изюм — это на самом деле виноград.       — Правда-правда. А ну-ка смотри, — Бин развернул Ëнджуна на сто восемьдесят и открыл дверцу душевой кабинки в уборной, а сам протянул руку и покрутил ручку смесителя, настраивая температуру на не слишком горячую.       — Вы люди что, приручили ливень?! — прошептал на ушко Ëн.       — Думай так, если хочешь, — ласково улыбнулся Субин.       — А мне можно...       — Конечно! — он подтолкнул эльфа к бортику душевой и тот зашёл в кабинку прямо в новой футболке Бина и в его же светлых джинсах.       Субин не стал закрывать дверцу а просто смотрел, как Ëнджун с наслаждением подставлял лицо и руки под струи воды, как набирал полный рот воды так, что раздувались щеки, а потом делал шумный глоток, от которого адамово яблоко заметно перекатывалось по бледной зеленоватой шее.       Ëн смеялся и расплескивал воду босыми ногами точно ребёнок, решивший искупаться в глубокой луже.       — Такая вкусная! Я хочу ещё! — счастливо смеясь вскрикнул эльф и взялся за края футболки, чтобы снять её и открыть больше доступа для воды.       — Эй-эй! — Субин моментально захлопнул дверцу душевой. И почему он вообще не закрыл её сразу? — Предупреждать о таком надо!       — А что я сделал-то? — не понял Ëн.       — Н-ничего... И вообще, знаешь, я пойду. Ты это... Надави на ручку крана, когда... Эм... Напьëшься. Хорошо? — он сделал шаг назад от душевой.       Но тут Ëнджун распахнул злосчастную дверцу и улыбнулся как-то... Примиряюще?       — Так бы и сказал, что тоже хочешь! — он задорно хихикнул: — Я с радостью с тобой поделюсь!       Эльф взялся за растянутый ворот домашней овер-сайз футболки и легко затащил человека под струи тëплой воды, так, что Субин едва не запнулся о валяющуюся под его ногами футболку.       — Ну, как тебе? Правда вкусная?       Субин несколько раз моргнул наблюдая за тем, как зелëный цвет медленно сползает по щекам Ëнджуна к его шее, оттуда к груди и подтянутому животу...       — Правда... Наверное...       — Ты что же, не чувствуешь это? Ты впитывать не умеешь?       — А? — Бин с трудом оторвал взгляд от зелёного узора вен вокруг сердца лесного духа и с ещё бóльшим усилием поднял его к горящим теперь цветом ядер фундука глазам. — Не умею, — почему это прозвучало так виновато?       — Тогда... — Ëн на секунду задумался, забыв даже о воде вокруг, — хочешь, я покажу тебе?       Субин только молча кивнул.       Больше он не хотел ничего делать сам. В одиночестве. Всю ту неделю, что Ëнджун жил у него, Субин не мог свыкнуться с мыслью, что теперь в его квартире присутствует ещё кто-то, и этот кто-то занимает честную половину кровати его вот уже неделю. И прошла ровно неделя с тех пор, как новая зубная щётка Субина стала принадлежать Ëнджуну. Неделя с того дня, когда в шкафу освободилась одна полка, которую теперь занимали вещи Субина, только те, что слишком понравились Ëнджуну, чтобы возвращать их хозяину.       Неделя прошла с того дня, когда Субин забыл закрыть окно в лоджии и в вечернем сумраке случайно наступил на что-то, что закричало голосом Ëнджуна. А при ближнем рассмотрении оказалось всего лишь маленьким орешком фундука в расколотой скорлупке...       Тогда, неделю назад, из скорлупки выпало маленькое ядрышко, снова на секунду потерялось в ворсинках ковра, а потом вдруг встало на ноги и расправило плечи, прикрытые жёлтыми, как лесные цветы, волосами.       — Ты дух клубники? — спросил он.       — Что? — переспросил Субин, всё ещё не осознавая, что только что увидел, как фундук стал человеком.       — Ты весь красный и у тебя листва... Волосы, как дикая клубника, — пояснил ореховый, — так ты дух клубники? Я вот из орешника. Меня в пригороде человечка сорвала и привезла к людям в каменный лес, а ты как тут оказался?       — А я тут живу, — Субин медленно перевëл взгляд на открытое окно за спиной позднего незваного и, кажется, немного двинутого гостя, — а теперь исчезни, как появился, пока я полицию не вызвал.       — Это кто ещё «исчезни»?! — взвизгнул он, — Да ты знаешь, кто я? Я дух флоры Ëнджун и ты сломал мой дом! — он указал кивком головы на две скорлупки фундука на ладони Бина, — так что теперь я останусь жить здесь, пока ты не вернëшь меня туда, откуда я пришёл.       — А я Чхве Субин и...       — Слишком длинное имя. Я буду звать тебя Су.       — Чего?! Нет! Моё имя Чхве Субин, и...       И никакие возражения Чхве Субина не помогали, а попытки вызова полиции и санитаров не увенчались успехом, потому что телефон, при попытке звонка в службы безопасности и порядка, неизбежно цвëл и пах в самом прямом смысле. То покрывался васильками, то мхом, то вообще зверобоем...       Короче, Субину пришлось смириться с неизбежностью совместного существования с тем, кто называл себя духом природы.       А дух природы — Ëнджун, как ни противна была ему эта мысль, был вынужден жить бок о бок с человеком. И взять его фамилию. Чтобы у других человеков не возникало лишних вопросов по поводу отсутствия у духа фамилии.       Люди такие странные...       Всю эту бесконечно долгую, пролетевшую, как вспышка молнии, неделю Ëнджун в основном спал либо в лоджии прямо на пушистом коричневом, как земля, ковре, либо в комнате Субина на его кровати.       А однажды, в один воскресный вечер Ëн осмелился заглянуть в то, что человек-Субин называл по разному: туалет, ванная, уборная, душевая... Столько названий для одного и того же места... Зачем?       И вот теперь четырëхсотлетний дух природы Чхве Ëнджун, когда-то живший в диком орешнике, стоял под струями воды в маленькой душевой кабинке ранее ненавистного сына людей. И ждал, когда тот доверится ему и закроет глаза, чтобы Ëн мог показать ему всë, что ощущает сейчас сам.       Субин закрыл глаза.       — Ты готов? — спросил на всякий случай Ëн.       — Конечно нет, я ведь не знаю, к чему должен быть готов! — от неизвестно откуда взявшегося волнения, вместо шутливой интонации получилась саркастичная, но ни дух ни человек не придали этому значения, а Ëнджун прижал счастливую улыбку к губам напротив.       Субин напрягся всем телом — он ещё помнил, как заработал обезвоживание после одного такого поцелуя, но Ëнджун поймал его за малиновый затылок, не дав отстраниться:       — Подожди, Су, не бойся, я не... — объяснять было слишком долго, а шептать в губы, когда можно их целовать — бессмысленно, поэтому Ëнджун углубил поцелуй и влил в него тонкую струйку жизненной силы.       Щеки Субина заалели, а прежняя болезненная бледность совсем сошла на нет. Он сам прижал Ëна ближе и теперь уже сам целовал и ласкал его губы, не осознанно забирая с них то, что эльф и так с радостью отдавал.       Он осторожно взял ладонь человека в свою и положил её себе на грудь, чтобы Су почувствовал, как вода впитывается в кожу, оставляя после себя лишь едва ощутимые влажные следы.       — Как ощущения? — спросил он улыбаясь от щекотки, когда большая ладонь Субина скользнула вверх по рёбрам.       — Не знаю... — честно признался Бин, — но мне нравится, — его вторая ладонь легла на спину, и осторожно погладила нежную кожу цвета ядра фундука, а до ушей донёсся тяжёлый прерывистый выдох, точно не принадлежащий ему...       Субин коснулся губами плеча эльфа. С удовольствием, какого не ожидал от самого себя, он пробовал на вкус ореховую кожу, гладил её, дышал еë ароматом. Пока длинные и тонкие пальцы Чхве Ëнджуна полевым вьюном вплетались в его красные волосы, а с губ слетали мягкими алыми и белыми лепестками самые красивые звуки, что Субин когда-либо слышал...       И конечно им обоим было совсем не до зелёного вантуза с коричневой деревянной ручкой, одиноко лежащего около двери в лоджию.       А между прочим, стоило бы обратить на него немного больше внимания...