Законченность

      Вид на одинокие глаза впереди удручает и одновременно с этим усиливает все внутренние чувства. Крохотные глазки маленьких детишек, обычно не достигающих десяти лет, смотрят перед смертью на своего «спасителя», таковым по праву не должным являться. Ведь на его счету было так мало спасенных судеб, что правильнее говорить о его стороне «убийцы», но и это определение к нему не подходит, ведь он ни разу не убивал. Если бы за убийство считалось расчленение Горящих, то даже в этом случае — он был до странного невинен. Только детские лица перед ним — это прорези смертей, повешенные им самим на маленькое сердечко и израненную душу. Все это удручает и заставляет идти вперед, чтоб совершить еще столько же бессмысленных вылазок, никому не дав выжить.       И не было, казалось, в жизни обычного законника смысла, идеи, за которую цепляешься. Раньше это была нажива за деньгами, быстро улетучившаяся после нескольких месяцев работы, когда тратиться в общем было не на чего. Законников преследует желание понравиться людям вокруг, но со временем человек, выполняющий смертельные трюки с Горящими, теряется в человеческих идеалах, больше не имеющий хоть какого-то смысла нравиться другим — становиться мерзко, что являешься представителем людской расы. Но всегда оставались многочисленные кабаки с выпивкой и песнями, что жизнь как-никак, но продолжается.       Так и возвращаемся к тому, что работа — отстой, но дает материал и время, чтоб прожигать жизнь. Проходим ее так чопорно и неправильно, как в какой-нибудь игрушке с симулятором жизни, где хочется лишь отдыхать и веселиться. Только в реальной жизни такое быстро надоедает.       Но никогда не надоедает взгляд впереди, цепляющий, заставляющий самого себя и всех вокруг поверить во все хорошее — такое незабываемо, какой раз не смотри. И что где-то там трепещется пламя гнева и жажды — это такая мелочь, что для героя, что для окружения, что для самой жертвы. Сид видел именно такую картину — очередная жертва с маленьким огоньком внутри всех органов, потихоньку заменяющий человеческое естество на внутренности Горящего. Такое совершенно естественно, но так неправильно одновременно, что хочется отключить глаза.       За потрепанную одежку Сида, не видящую стрики, цепляется совершено обычный на вид ребенок, немного грязный и помятый, с взлохмаченным выражение лица и трясущимися руками. Казалось бы, странно, что ребенок цепляется за не сильно добродушного на вид дядю, как за последнюю надежду, если учесть, что рядом еще присутствует миловидная девушка, правда, тоже смотрящая как-то подозрительно. Отчего-то все жертвы цеплялись именно за Сида, не находя, правда, и сами причину этого. Но в такое время думать о чем-то таком — не позволительная роскошь.       Сид в ответ наблюдает за ребенком во все глаза, пытаясь не пропустить ничего неправильного, держа ситуацию под контролем. Контроль по большей степени тут нужен был за ребенком. А девушка, являющаяся родной сестрой Сида, вчитывается в окружение за толстыми очками, защищающими глаза, но часто больше мешающие обзору — Сид подтвердит это на любом суде, но, в любом случае, он так же носит их, несмотря на то, что они стесняют главную его способность видеть. В любом случае у них сложенная работа, где всех прикрывает Кларисса, постоянно сжимая губы.       Группа захвата не выходила на связь уже минуту, что означало, что целую минуту молодые люди с ребенком оставались слепы в остальной части здания — а такое всегда является плохим знаком. Они могли подавать сигналы, но закономерно этого не делали, понимая, что их могут прослушать лишние уши. Только кто мог тут быть лишним, если кроме законников и целей тут никого не должно быть? Вопрос всегда актуальный в их сфере работы. И с каждой новой секундой радиомолчания напряжение между тремя людьми усиливалось (пока что людьми, если они не поторопятся).       — Дяденька, — прервал тяжелое молчание мальчик, дергая одежду Сида, — почему мы сидим здесь? — правильный вопрос спрашивал мальчик, у которого, как всегда, они забыли спросить имя. По протоколу они должны знать имя цели, но оба слишком заняты мозговым штурмом по поводу всей операции, чтоб запоминать такие вещи. Таким в большинстве занимается связист, не выходящий на связь.       Сид, тупо смотрящий в одну точку на теле мальчика, уже долго не отвечал на вопрос, что его сестра слегка его подтолкнула.       — Ах, — тихо ахнул Сид на выпад сестры, но сразу же сориентировался на маленьком мальчике. — Мы наблюдаем за тем, чтоб на нас никто не набросился, — как можно уверенней ответил юноша. Только ему самому было очень интересно, чем они занимаются, вместо того, чтобы выводить цель из здания. Только и Сид, и Кларисса, занимающие одинаковые должности в отряде, не имели смелости отдать приказ другому. Они боялись, но пока не так сильно, чтоб прекратить свои прямые обязанности.       — Значит, папа с мамой могут все еще напасть на нас? — продолжал спрашивать мальчик, все меньше боявшийся данной ситуации, но от адреналина руки у него все дрожали.       — Думаю, что нет, — заверил Сид.       Была точная уверенность, что родители мальчика уже легли от оружия их отряда. Только вот, что случилось с самим отрядом, было непонятно.       — Вы их убили? — прорезал своим вопросом мальчик всю атмосферу комнаты, в которой они находились. Как будто бы весь подвал сжался до еще меньших размеров, что у людей началась клаустрофобия, не свойственная им обычно.       — Конечно же, нет, — натянуто улыбнулся Сид, что Кларисса еще сильнее сжала губы. Лучше бы не улыбался. — Мы лишь уничтожили в них развивающееся пламя.       — И со мной сделаете тоже самое?       Сида резко дернуло током: мышцы все натянулась, а тело похолодело. Ситуация с каждым мгновением становилась все страшнее, отсутствие связи было самым логичным во всем случившимся, но вот расспросы потенциального Горящего — подрывали моральный дух обоих.       — Нет, конечно, нет, — как заведенный отрицал Сид, мимолетно отстраняясь от ребенка. Тот замечал это, еще сильнее хватаясь за одежду.       — Но тогда почему никто не выживает? — продолжал мальчик, боясь незнания ситуации. Он не видел, как юноша рядом с ним сереет от его вопросов, стараясь отдалиться подальше от этого. Мальчик не понимает, почему все так происходит, и никто ему не объясняет. Глупые взрослые — так подумал бы он, если бы не боялся, что его могут оставить тут со всеми страхами.       Юноша замолчал, сжимая губы, не замечая этого. Сестра видела это, так же не сильно способная сейчас адекватно реагировать на все, больше злясь от расспросов мальчика, удивляясь его болтливости, наравне с другими такими же жертвами.       Только отвечать бы все равно пришлось, видя горящие любопытные глаза страха у мальчика:       — Населению не сильно много сообщают о таких происшествиях, — нейтрально ответила Кларисса, чтоб больше успокоить брата, чем ответить на вопрос.       — Но ведь… — не унимался мальчик.       — ВСЕ хорошо, — громковато шикнула девушка, улыбаясь дергающимися кончиками рта, пугая этим любопытного. Тот забился за юношу, хватаясь за него, побаиваясь девушку рядом. У него всегда была неприязнь к людям женского пола, которая с каждым новым днем все увеличивалась, начиная почти с рождения.       Пока Кларисса вела разговор с мальчиком, Сид успокоился, абстрагируясь от рядом находящихся, выискивая в своей голове пути решения. Но его личные мотивы всегда превышали должностные обязанности, поэтому он сориентировался по обстоятельствам, четко проясняя план:       — Ты остаешься здесь, — ткнул пальцем на пол перед глазами мальчика Сид. — Ты, — он обратился к сестре, — остаешься с ним, следуя указаниям, которые мы до этого хорошо выполняли. — Ему кивали в ответ, согласной на любой действительный план. — Я провожу слежку помещений до выхода, проверяя на наличие наших. Связь я не буду включать, на случай атаки, так что ты все также будешь слепа и глуха. Но, — Сид ткнул в ее глаза, — твои глаза все еще тут, не теряйся.       Кларисса кивнула, буркнув слова удачи, поворачиваясь к выходу, намекая, что она готова.       Сид уже хотел пойти, как его остановил все еще цепляющийся мальчик.       — Я с тобой, — слишком самоуверенно заявил тот, но и слишком тихо, что слова терялись под шум в ушах юноши.       — Нет, ты остаешься с моей сестрой, — Сид подвел его к девушке, — эта девушка, — он показал на нее, — моя сестра, она такая же хорошая, как и я, но еще она умеет стрелять.       Мальчик сразу же засиял от счастья, подсаживаясь к Клариссе, которая этому не сильно была рада, вздыхая.       Сид потрепал по голове мальчика, забыв сразу же про все его вопросы до этого, списав все на возраст и повсеместный страх, который окружал его до того, как они не пришли.       — Все будет хорошо, — прошептал Сид, выходя.       Каждый шорох в коридоре подвала был отчетливо слышен на всем нижнем этаже — скрип старых досок, скрежет металлических деталей, трухлеющих тут, причмокивания на лужицах. Все эти звуки создавали какофонию страха и безнадежности даже для взрослого, что и говорить про маленького мальчика.       Историю от ребенка они еще не слушали, но даже самого Сида очень интересовала, каким это таким образом, когда сущность Горящего образовалась у родителей мальчика, он так своевременно спрятался на нижнем этаже. Разве не самое страшное — оказаться внизу, в темноте, почти в безвыходной ситуации, на перепутье двух дорог? Для Клариссы с Сидом сейчас все было не трагично, но жутко, что не было больше желания спускаться в подвал. И если бы Сид не учуял в подвале наличие живого существа с зарождающимся пламенем, то они бы сейчас находились с командой, чувствуя себя намного легче, хотя бы в безопасности.       Завернув на один из двух коридоров, идущие в одну сторону, к лестнице, но только с разных сторон, Сид пошлепал по мокрому полу. Взглянув наверх, можно было увидеть недоработки строителей, что в любую погоду в подвале начинается настоящий потоп. Это служило еще одной причиной повременить с расследованиями, увеличив скорость до лестницы, уходящей верх, на цокольный этаж.       Незаметная деревянная дверь была плотно закрыта, что ни один лучик не проходил через нее.       Сид насел на дверь, стараясь открывать ее как можно тише, просчитывая все варианты наперед в зависимости от ситуации за ней. Поддавалась она сложно, неспешно приоткрываясь, иногда оглушительно громко елозя по неровному полу. Не было противного скипа, но присутствовали щелканья и лязги, также портящие тишину, творящуюся в доме. Спустя кропотливые несколько минут и несколько микроинсультов, дверь приоткрылась на достаточное расстояние, чтоб Сид в объемной одежде пролез, почти не до коснувшись до нее.       Вокруг все было спокойно. Маленькая комнатка, скрывающая подвал от остальной части дома, не привлекала к себе внимания, что дверь была закрыта. Только по воспоминаниям Сида он ее не закрывал, лишь слегка прикрыв, следуя за сестрой в подвал. Тогда уже цель была найдена, что беспокоиться о чем-то не было смысла. Но дверь, так или иначе, была закрыта.       Не хотелось выходить из этой уютной, ничуть не сжимающей комнатки персикового оттенка, но служба и выжидающий ребенок внизу поджимают сзади, веля идти дальше, даже если страшно.       Ему с сестрой никогда не было так жутко, ведь они всегда были рядом с огневой поддержкой, не следуя в самоволку, но в этот раз все изменилось и Сида звало пламя внутри мальчика, подзывая еще с самого начала, когда они только ввалились в дом. Потом была перестрелка и шутки связиста со знакомыми смешками, доносящимися из приемников. Дальше бесконечные коридоры подвала и такие же тихие слова. Ребенок, плачущий в самом конце. И тишина. Страх. Неизвестность.       Вдохнув и выдохнув как можно тише, Сид взялся за ручку, медленно ее опуская, плавно надавливая на дверь. Она, смазанная с толком, легко и без звука отворялась, открывая немного темное помещение гостиной. Выглянула только голова, оценивая обстановку. И застыла, ломая ручку на две части резким захватом.       В гостиной все было уже не так, как было некоторое время назад, когда они с Клариссой осматривали все на предмет семейных фотографий, чтоб узнать состав этой семьи, выискивая определенные цели. Теперь все тут было в крови, что потерялся тот теплый оттенок стен и всей мебели. На пол больше не взглянуть, как на произведение искусства, на нем валялся где-то в кучках, где-то по отдельности их отряд.       Множество тел, как будто защищающее это место или подвал от кого-то ужаса, лежали на полу с вырванными частями тела и втоптанными головами. Сиду не хотелось смотреть на это, но от своей природы не уйдешь и ему обязательно нужно всех осмотреть, вдруг тут был кто-то живой — это его главная задача. Он наделся, что когда-нибудь она возымеет тот эффект, который на него накладывали.       Не до конца открывая дверь, Сид проскользнул в комнату, петляя по кровавым пятнам, пытаясь не оставлять следов. Так сложно было просто вступать рядом с товарищами, всматриваясь в них лишь как на кусок мяса, который может быть еще живым. Тел было столько же, сколько и их товарищей, что думать о чьем-то удачном побеге не приходилось — их всех прекрасно изловили в одном месте, втоптав в пол. Сложно сказать про почерк сделавшего это, но не говорить об его помешательстве нет резона, главным вопросом было — кто и за какой целью. А еще выжил ли кто-нибудь, потому что бывают маньяка, как например Смаил, иногда сохраняющий жизнь жертвам, если те хорошо сочетались с его «художеством». Но явно был почерк не Смаила и Горошенки, больше всех обосновавшиеся на данной территории.       И вот спустя пятиминутное созерцание истинного человеческого садизма, Сид услышал стон боли, исходивший совсем рядом. Потоптавшись на месте, парень заметил копошение у дивана, падая рядом с телом, осторожно приподнимая. Это был их связист.       — Ты меня слышишь, Джеси? — тихо спрашивал Сид, нехотевший нарваться на маньяка. Голова у связиста упала на его плечо, издавая такой громкий хруст, что показалось перелома шеи не избежать, но это в любом случае было бы меньшим злом по сравнению со всем остальным.       — Сид-ди? — охрипшим голосом спросил мужчина, приоткрывая не заплывший кровью глаз. — Надеюсь, что это не рай, — сказал то ли серьезно, то ли в шутку он. Только улыбки, как обычно, на нем не присутствовало.       — Нет, это пока что жизнь, — шептал Сид, приподнимая голову Джексона.       — Хорошо… Хорошо, что ты жив, — хмыкнул он, резко закашляв. Хорошо, что из-за рта не пошла кровь, значит внутренние органы были не сильно задеты. На анализирующий взгляд Сида, была явная поломка ног и рук в нескольким местах, вмятина в области спины, похожая на то, что на него наступали с очень большой силой. Более детально узнать было нельзя, не сняв обмундирование, так что Сид решился снять маску и очки, от которых остались лишь оправы да несколько осколков оптики, которые могли больше навредить, чем помочь в будущем. Говоря какие-то глупости, лишь, чтоб отвлечь связиста, Сид стянул очки, на что сдержанно выдохнули, скрывая боль.       — Мне стоит спрашивать, что случилось? — после того, как Сид удобно уложил мужчину на пол, до этого уместив все тело на одном уровне для более благоприятного состояния пострадавшего.       — Стоит. Но я немного могу сказать, — отвечал через силу Джексон. Но даже при таком количестве ранений он оставался поразительно болтлив — это внушало в Сида надежду.       — Хорошо, скажи, что знаешь, а после я тебя отнесу к машине, — согласился Сид, садясь на кровавое пятно. Ему надо было отдохнуть и морально, и физически, чтоб как можно быстрее отвести раненого к их машине. Там уже он справиться со своими ранениями сам, пользуясь автоматизированными медицинскими механизмами.       Джексон скривился, как будто ему не понравилось, что сказал Сид, но не дал понять это словами, откашливаясь:       — Цели убиты нами. Мы пошли к вам в подвал. Не нашли, — как можно короче говорил он, начиная заметно задыхаться и засыпать. — Перешли сюда. Появился человек — мужчина с седыми волосами, высокий. Не стреляли. Он быстро убивал. Не всех. Кто сражался. Меня поломал… Троя тоже, но тот не сдался, — как-то посерел сразу же Джексон, прикрывая глаза. — Сильный, что с ним ничего нельзя сделать. Бесполезно.       Сид кивал на каждый клочок информации, соотнося с уже известными маньяками, не находя соответствий. Под конец доклада, Джексон заметно ослаб, закрыв глаза, но все еще находясь в сознании.       — Хорошо, — кивнул Сид, настраиваясь на новую информацию, строя план действий. Но у него плохо получалось делать сразу же два дела, поэтому он решил закончить с товарищем, перенеся его в безопасное место, где бы он придет в себя.       Джексона уже хотели поднять на руки, стараясь как можно меньше вредить его сломанным конечностям и спине. Только тот забрыкался, на что с непониманием посмотрели, но за очками это сложно было понять.       — Лучше иди на помощь Клариссе, — буркнул он. Ему не хотелось этого говорить, но почему-то он заставлял себя произнести это.       — Я пойду, — отрешенно ответил Сид, резко подбросив связующего на своих рука, удерживая на месте его немаленькое тело. — Но сначала — ты, — и плавными шажками, как будто на нем не висит еще сто килограмм, пошел к одному из окон, до этого выбитым одним телом, телом товарища по команде, строившейся больше пяти лет. Джексон также взглянув на покалеченные трупы, сжимаясь от напряжения.       Везде кровь, она также на когда-то чистом полу, впитывается в ковер, создавая отвратительную картину. Что скажут специалисты, когда прибудут на место преступления?       Машина законников находиться на некотором расстоянии от здания, где предположительно находились цели. Устав требует далекого расстояния, но жизненные ситуации показывают, что лучше парковаться ближе, тем самым спасая намного больше. Так, не имеющий пока понятия, что делать с новым маньяком, Сид уже начал уставать спустя минуту похода, тяжело дыша в маску. Хотелось ее снять, выбросить вместе с очками, но этого лучше не надо делать в очаге Горящий, даже если тебе недавно впрыскивали препарат от этой инфекции. Но в случаях, когда тяжело дышать и ничего не видно из-за многих факторов, маска с очками так выбешивают, что не хочется их видеть ближайшие несколько дней после операций, прячась от любых упоминаний о ней. Казалось, что своевременно завидовать умирающему связисту, на котором сейчас ничего из этого нет, но до этого Сид пока не опускался.       Время, являясь сейчас таким ценным, невосполнимым ресурсом, быстро летело, пока доносили тело до машины. Дрожащей рукой, слегка отпустив товарища, Сид залез в машину, с грохотом открывая все двери. Зашли внутрь, включая ее. Джексона медленно опустили на пол, открывая медицинский отдел. Кушетка выдвинулась, на нее выгрузили тело связиста, одновременно заводя программу и снимая верхние бронежилеты. Все делалось быстро, потому что операция еще не закончилась — его ждал мальчик и сестра.       — Прости, что я выжил, — лежал, смотря в потолок Джексон, что его зеленые глаза светились как изумруды, что случалось очень редко за повседневной улыбкой, сужающей глаза. — Только я…       — Это хорошо, — пока настраивал кнопки, проговорил Сид. Он и вправду был рад, что именно Джексон выжил, их гениальный связист, которых осталось так мало в их организации из-за сложности профиля. Таких как Сид так же немного, но это не важно, что и говорить про обычного стрелка Клариссу, которых было большинство в отряде. — Молодец, что не подставлялся.       — Угу, — прошептал одними губами Джексон, расслабляясь на кушетке, чувствуя, что она уже работает. — Иди за сестрой, — сразу же сказал он, видя, что Сид сделал все, что мог. Джексона все корила в душе его мать, что он смеет получать помощь тогда, когда чужая родственница была в опасности, а ее защитник маялся с ним.       — Конечно, — кивнул Сид, садясь на мгновение на еще одну кушетку, переводя дух и одновременно с этим придумывая план.       Сид просидел от силы десять секунд, проверяя работу медицинского аппарата, натыкаясь на стеклянный взгляд Джексона.       — Ладно, я пойду, — кивнул Сид. — Приду, возможно, с ребенком, — «возможно» он бы подчеркнул несколько раз, тыкая этим в себя.       — Ребенок еще жив? — сразу же отреагировал связист. Ему кивнули, уже поворачиваясь, как тот завопил, почти двигаясь сломанными конечностями, несмотря на боль. — Беги быстрее, Кларисса в огромной опасности, если ребенок рядом.       — Поч…? — хочет уже спросить удивленный Сид, как услышал оглушительный звук, доносившийся из дома. Джексон побелел, вспоминая что-то. Звуки все повторялись и повторялись, с каждым новым разом уменьшая желание Сида возвращаться. Но надо было — это знал он точно, сжав кулаки.       Машину также резко закрыли для лучшего времяпровождения раннего, которому лучше не встречаться ни с какими враждебно настроенными существами. Но больше Сид не думал о связисте, лишь засекая время, когда закончить операцию станет проблематично. Оставалось три часа до потемнения.       В здании все шуршало и грохотало, что даже с расстояния километра было хорошо слышно. И с каждым приближением на сто метров звук становился отчетливее, напоминая о барабанах, больших, внутри полых, издающих совершенно невообразимый звук для Сида. Но думать о таком не представлялось возможным, так как парень все приближался, не имя на руках нормального плана действий в свиязи с новым супер-сильным маньяком, а такое пугало, что хотелось остановиться на мгновение, повременив с поспешными решениями. Резко звук превратился в один большой грохот и чей-то мимолетный крик, а после все замолчало, как будто до этого ничего странного не было.       Запыхавшийся Сид вбежал в разбитое окно, тем самым напоминая себе о возможном последствии будущей поспешности, но и это не останавливало. Сид хотел думать, что ему показался чей-то крик, но отступить от этого он не мог, упрямо следуя в подвал на последнем издыхании. Он не мог никак защититься, потому что при нем не было оружия, но в нем все же всегда зрели планы по дисфункции противника посредством ухищрений. И об этом всем он сейчас задумался, конечно же, из-за крика, который все хочется свести к игре воображения.       Ноги вязли в мареве грязи и луж, которые достигли колоссальных масштабов, хотя Сид не заметил присутствия дождя на улице, хотя это можно списать на его невнимательность. Только все это было так неважно, когда он уже проплывал по катакомбам, ощущая запах пламени где-то не далеко, но и так не близко, что хотелось рвать волосы — если бы не шлем, то он бы это делал. Так хотелось все это бросить и вернуться к связисту, убираясь с этого водного, пропавшего трупами дома, оставив все свое прошлое вместе с сестрой тут, но останавливало, заставляло не останавливаться присяга и долг — на большее Сид не был способен, потеряв всю стойкость видеть проигрыши.       Казалось, прошли годы, когда Сид наконец дошел до самого конца тоннеля, весь потрепанный, в царапинах и ссадинах, где мог и не мог их получить, лишь краем уха слыша выстрелы и крики, но приобщая это к воображению, не имея сил признавать, что все происходящее — это правда. Только она настойчиво стучала реальным холодом в ногах и зубам, стирающим эмаль друг от друга.       Кап-кап, — прокапало под конец, когда Сид добрался до того места, где оставил Клариссу с ребенком. Он так надеялся, чтоб они там были, потому что в противном случае он просто потеряет цель идти дальше.       — Кларисса! — закричал Сид, вбегая в комнату. Там не было воды, как в остальной части подвала, наверняка, из-за перепада высот пола. Поэтому Сиду открылся вид на сестру, лежащую очень похоже на то, как до этого лежал связист, и ребенка, валяющегося поодаль.       Девушка поднялась, показывая, что она жива, но на это не обратили внимание, полностью сосредоточившись на ребенке, не имея сил на то, чтоб узнать, что с ним. Сиду, вроде бы, хотелось, чтоб ему ответили на незаданный вопрос, но, с другой стороны, он не хочет этого знать, оставляя тухнуть тело тут. Кларисса, заметив полное отсутствие внимания к своей персоне, облокотилась на стенку, придерживая руку, вздыхая:       — Я не смогла защитить его, — сказала она те слова, которые так часто слышал Сид. Такие правильные сейчас, но такие отвратительные всегда.       — Мы не смогли, — вдохнул поглубже Сид, пытаясь не начинать истерику. И его совершенно никак не обезнадеживало, что его сестра жива — лучше б она также померла, делая вид, что старалась, а он бы умер после, встретив маньяка на обратном пути. Он бы добился своей смерти, пожелав выпутываться Джексону самостоятельно. Только все тот же паршивый долг благоволит ему на верную службу, приказывая продолжать стараться. Опять.       — Понеси меня, — прошептала Кларисса, медленно приподнимаясь, подходя к брату. У нее была всмятку рука и ее же брызги крови на очках. Сид резко нахмурился, поворачиваясь к девушке с таким выражением лица, что даже за очками было видно: «Лучше бы ты умерла, чем вот это все». И это красноречивей некуда говорило о том, что брат не собирается помогать сестре, выходя из комнаты, не бросая и взгляда на тело ребенка, умершее слишком легко — только голова отделалась от тела.       Его сестра совсем не старалась, лишь так думал Сид, возвращаясь к машине.       За руль сел Сид, не имевший определенно ничего смертельного кроме застывшего отвращения ко всему. Ну, кроме, Джексона, потому что он единственный должен был выжить, но так думал только Сид, хмурясь на затемненность дороги, поворачивая слишком резко, переворачивая все плохо стоящие предметы. Но он гнал, имевший только одно на плечах — освободиться от груза ответственности перед всеми и самим собой, оставив далеко в прошлом маленького мальчика и отряд.       Но они, как по команде, неспешно стали садиться на его плечи, неприятно оседая, навевая холодком, присоединяясь к куче других невыживших. Казалось, ноша никогда не спадет. Он всю жизнь проклят самой судьбой и самим собой, не обращая внимания на косые взгляды, лишь видя каждый божий день мертвые глаза, смотрящие на него и в его потроха.       Кларисса и Джексон молчали, понимая собственную никчемность, бесполезность, не понимая, почему их оставили в живых. Уже в штабе они будет рассказывать подробности операции — мужчина с серыми волосами увидел их, но не сразу обратил внимания на их личности, следуя своей цели (у Клариссы это был ребенок, а у Джексона — поиск ребенка), мужчину не волновали окружающие, он лишь со особой жестокостью вырывал их оружия и ломал кости по надобности, а сильно резвых убивал, разрывая или втаптывая голову. Только это не сильно помогало портрету, но являлось хоть какими-то характерными чертами, в будущем которые могут помочь в вылазках других. Парочка еще сильнее себя возненавидела, когда их оставили на капельницах, лишая на время работы — у Джексона это время продлиться на очень большой срок, с Клариссой было легче, что ее затворничество не продлиться больше полу года. Они бастовали, но на их крики никто не обращал внимание.       За операцию Кларисса удостоилась своего первого ордена, шокировано бросая на него взгляды, у Джексона — это уже второй. К ним иногда заходили интересующиеся новым маньяком, рассматривая, спрашивая о нем вопросы, но Сид не появлялся.       К Сиду было меньше всего вопросов, зная, как он истерично относиться к докладам. Но докладывать было больше некому, поэтому, так или иначе, с ним вели беседы, спокойным и ничуть не осуждающим голосом, что было все равно мало для парня. Когда Сид ничего не рассказал нового, больше всего обращая внимание на грохочущие звуки в доме, ему объяснили это, ссылаясь на расследование, которое провели в том доме специалисты. Был составлен примерный план всего произошедшего, но Сид не хотел бы его слушать, лучше бы оставаясь в неведенье, чем зная об этом всем. Также он не принял орден.       Маньяк прибыл после того, как убили отца и мать семейства, превратившихся в настоящих Горящих, испугавших этим ребенка, также имеющем в себе частички зарождения. Группа встретилась с маньяком в гостиной, посчитав его случайно зашедшим, не смотря на него с подозрением. Но после, неожиданно, пробурчав что-то себе под нос, он взбесился, начиная колошматить по всем людям. Некоторых, которые стояли первыми, он приподнимал, чтоб потом с огромной силой отправить их в другу часть комнаты, разрывая их еще на пути. Некоторые стреляли, но ему было на это наплевать, что он продолжал уже рвать людей, с особой изощренностью срывая головы с плеч. Джексон стоял дальше всех, его защищал Трой, давая понять, чтоб тот передал все творящееся по связи сидящим внизу и успокаивающих ребенка Клариссе и Сиду, но связующий ничего не мог произнести, видя, как убивают его товарищей. Ошибок было много у обоих сторон, но руководство не акцентировало на этом внимание. Джексона не убило лишь из-за того, что у него не было никакого оружия при себе. Ему вывернули все конечности, выкидывая и ломая рацию, добивая одним хорошим пинком по спине, что мужчина на несколько минут вырубился. В это время к нему подошел Сид, спасая жизнь. Когда Сид с Джексоном возвращали к жизнеспособности последнего, произошел грохот, который и услышала Кларисса с достающим ее малышом. Тот закричал, похоже, еще сильнее выдавая себя. Хотя по действиям маньяка, не нашедшего нормального входа в подвал, но как-то догадывающегося, что его цель там, не скажешь, что тот не понимал своих действий. Он, похоже сильными ударами по полу, проломал пол до самого подвала, быстро найдя девушку с мальчиком. Кларисса, по рассказам, старалась отбросить маньяка, но Сид сомневался, фыркая на все высказывания про ее геройство, останавливаясь на том, что она пыталась, но мальчику все равно шибанули по голове, после избавив ребенка. Тогда девушка уже ничего не соображала, лишь только понимая, что мальчик умер. Дальше все уже было без происшествий, потому что, логично, маньяк ушел с места преступления, выполнив все на отлично. Такое оставили в отчетках, кроме последнего, которые Сид подписывал не вглядываясь, не имевший больше сил говорить обо всем этом.       Юношу тошнило каждый день, что он не выходил на работу по большей мере месяц, пытаясь справляться с новыми жертвами своей халатности и непрофессионализма. Только такое самобичевание ни к чему хорошему не приводило, еще сильнее убивая парня, что тот решил выйти на работу. Только пока что отчетником, не участвуя в боевых действиях, коих, правда, было не так уж и много. Он ни с кем не разговаривал и не ходил к начальству, полностью отгородив себя от людей, справляясь пока с фантомными, чтоб потом перейти на настоящих, которые смотрели уже живым взглядом и говорили, задевая по-больному.       Спустя пять месяцев Клариссу выпустили из больницы, выдавая обыденные наставления по не ухудшению ситуации с ее конечностью. На самом деле все было плохо, что рука стала почти не функциональна, что несколько костей и нервов заменили на механические, давая шанс девушке продолжать работать, наблюдая за ее позывами к действию. И первым делом она решила навестить братца, который так и не приходил к ней на протяжении всего времени, не уделяя и короткого сообщения. Для нее, в больнице напичканной препаратами, все и так казалось нереальным, но вот больше всего не верилось в то, что брат забыл про нее. Таким образом, она оказалась сначала у начальства, выходя на работу, а после и у Сида, сражающегося с бумагами.       Девушка бойко встала около стола брата, бросая на него хмурые взгляды.       — Привет, Кларисса, — поприветствовал ее Сид, продолжая всматриваться в бумаги.       — Это единственное, что ты можешь мне сказать?       Сид поднял глаза, отрешенные, слегка красные по непонятными причинам, выискивая ответы на лице сестры.       — Я рад, что ты в порядке? — как-то неуверенно ответил Сид.       — Серьезно? — подняла бровь Кларисса, нагибаясь над столом, сгружая руки на бумагах. А после она улыбнулась, что Сид сглотнул. Девушка набросилась на юношу, сгребая его в объятьях. — Конечно же, ты рад, — хмыкнула она, сжимая шею брата, вздыхая забытый ей парфюм. На мгновение она вздрогнула, но после ее отпустило, что она беспрепятственно обжималась с братом.       — Угу, — кивнул Сид, слегка приобнимая в ответ одной рукой, другой сжимая ручку.       Спустя долгое время для Сида, сестра отпустила его, садясь на краешек стола, рассматривая бумажки. Ей хотелось многое спросить, но она не решалась — такое замечал пока что не показывающийся наблюдатель.       — Что здесь забыл, а, братец? — обыденно спросила Кларисса, пытаясь не давить на парня. Ее только интересовало, почему тот не работает на вызовах, а сидит в потемках, занимаясь такой скучной работой.       Вопрос Клариссы Сид хотел проигнорировать, но вмешался человек, как будто выжидавший именно такого вопроса:       — Конечно же он ждал тебя, дорогуша, — улыбнулся зашедший мужчина, показывая свои совершенно прозрачные намеренья. От голоса Сида сразу же скрутило спазмами в животе и хотелось проблеваться.       — А ты еще кто? — спросила Кларисса, вставая с насиженного места. Тот был в штатском, что говорить об его ранге сложно, но было видно, что тот пришел с вопросами по их компетенции.       Мужчина остановился на некотором расстоянии, вставая в стойку смирно, отдавая честь, называясь:       — Майор Третьей гвардии, Лили Лайте, — протараторил тот, но его хорошо услышали.       Кларисса хоть и вяло, но также отдала честь:       — Старший лейтенант бывшей Второй специальной гвардии, ныне без полного состава, Кларисса Вилиолет.       Мужчина кивнул, мягко переводя взгляд на Сида. Кларисса поняла этот знак, подавая рукой брату, чтоб тот также назвался старшему по званию. Только тот все продолжал смотреть на прибывшего, как на самое страшное зло во вселенной, иногда скрывая лицо.       — Это… — уже хотела назвать Сида Кларисса, как ее слова остановили взмахом руки.       — Мы уже встречались с твоим братцем, прекрасного поговорив, — улыбнулся Лили.       — Тогда, что вам нужно? — спрашивала девушка.       — Разве Сид тебе не рассказывал? — удивился Лили.       Сид сжал кулаки, показывая свое не самое благоприятное настроение для беседы. Кларисса промолчала, сжав губы, в глубине души пытаясь не обижаться на брата, не зная, что у того внутри сейчас.       — В любом случае, я выжидал, когда ты выйдешь из больницы, — подмигнул Лили девушке, на что она открыла рот от нахальства, но стерпела, выжидая. — Твой Сид не хотел выходить на работу по своим собственным причинам, которые даже не рассказывал начальству, но я уж некоторое знаю. И вот, когда причина вышла, пора бы выходить на службу, — сладостно говорил Лили. Только все его веселое настроение не стояло и рядом с поведением прошлых товарищей Сида и Клариссы, что не хотелось подавиться от подползающей сладости в горле.       — То есть Вы хотите его заставить искать? — прямо спросила Кларисса, хмурясь.       — Конечно же, — еще сильнее улыбнулся Лили, — это же его прямая обязанность.       — Если он не хочет, то Вы не сможете его заставить. Сейчас, — она осеклась, продолжая уже тише, чтоб брат не услышал, — его здоровье желает лучшего, что не следует тревожить его по пустякам.       Наконец-то Лили дождался правильной фразы, расплываясь в улыбке.       — Он единственный может справляться со своей работой так хорошо, а у нас как раз не хватает видящих и стрелков, — подмазывался Лили. — А еще, — немного посерьезнел он, — нам нужна помощь с новым маньяком.       На плечи Сида опять навалился неподъемный груз, что он съежился, пытаясь отвлечься от этого, полностью забывшись до этого в бесконечных бумагах. Но теперь рядом с ним стояла та, которая своим присутствием всегда напоминает об ошибках, и недавний знакомый, сыплющий информацией непонятно зачем — для того, чтобы разозлить или заставить работать, хотя и то, и то у него хорошо получалось.       — Разве вы его нашли? — холодно произнесла девушка, скрывая ком в горле. Пять месяцев не смогли стереть память о седых волосах и пытках мальчика перед смертью.       — Нет, — отмахнулся Лили, почти серьезный, но смех так и проскальзывал с его слов, — но мы нашли много трупов — старых, новых, изуродованных до очень знакомого состояния.       — Значит, наша деятельность будет бесполезна, — наконец сказал Сид. Лили пожал плечами, уже слышав такое от этого парня несколько месяцев назад, навострив глаза на девушку, ту, которая, по его плану, должна вернуть стимул смотреть и дальше парню.       — Нельзя так говорить, — цокнула Кларисса, что ее губы наконец перестали сжиматься от напряжения. — Наша деятельность никогда не была бесполезна, мы просто не ко всему готовы.       Сид фыркнул, не собираясь влезать с ней в демагогии на этот счет. Они никогда не говорили про их невезение на работе, исключая любое упоминание мертвых детей и союзников. Для Сида это было бы пустой тратой времени и ментального здоровья из-за топорности его сестры на этот счет.       — Так что? — не унимался Лили после недолгого молчания, видя, что стороны не хотят прийти к компромиссу. Ведь ему обязательно нужна была такая палочка-выручалочка Сид, вешающая на отряды определенные ярлыки.       — Конечно же, мы скоро взойдем на службу, — вздохнула на Сида Кларисса, миролюбиво поворачиваясь к Лили. — Только доделаем все бумажки.       — Конечно, тогда я отклоняюсь, — кивнул Лили, выходя из комнаты.       После брат с сестрой молчали, зная, что только начнут крутить друг другу нерв последующими криками, спокойно доделывая бумажную работу. Сид фыркнул над желанием сестры заботиться о нем, хотя и сама бросает его в самое пекло какой раз.       Оба поступили через неделю в Третий отряд. Руководство положительно отнеслось к их выбору, ускоряя процесс перехода. Их главной целью было навести в Третьем порядок, так как очень часто защитники в нем калечились или пропадали. Когда на первую смену заступил Сид, Третий быстро переименовали в Третий специальный, как можно меньше тратя на это времени.       Спустя еще время их отряд вступил на службу официально, прибывав на застройке не больше месяца. Лили тогда очень радовался, устроив праздник, который успешно проигнорировал Сид, справляя одиночество в своей квартире, а Кларисса в это время знакомилась с будущими коллегами. Во время праздника Кларисса позвонила брату, спрашивая об его самочувствии, думая, что скрашивает его одиночество, но на самом деле она больше мешала, неприятно громко переговаривая по телефону. Поняв, что хандру брата она точно не скрасит, она попросила его позвонить родителям, ведь они как-то могли справляться с его переменчивым настроением двадцать лет. Сид согласился с сестрой на этот счет, бросая трубку, продолжая заниматься своими делами.       Сид впервые навестил Джексона спустя его семимесячное пребывание в больнице. Тот не выглядел лучше, был также прикован к постели, только-только испробовав на себе механическое наращивание кости.       — Сиди? — удивился приходу парня Джексон. Тот сохранял лежачий режим, но был как всегда весел, немного находясь в неадекватном состоянии после множества снотворных и обезболивающих.       Сид кивнул, садясь около постели. У него не было определенного плана прихода — он лишь потакал своему секундному порыву прийти к бывшему товарищу.       — Ты что-то хотел рассказать? — спрашивал Джексон, разглядывая парня. Было в нем какое-то изменение, но точно сказать было сложно под препаратами и общим помешательством от бездействия.       Сид опять кивнул, собираясь с мыслями.       — Тогда рассказывай, но я могу что-нибудь выкинуть от прошлого обезболивающего, так что не пугайся. — Ему кивнули.       — Мы перевелись с Клариссой в Третий отряд. Уже начинаем службу.       — Замечательно, — улыбнулся Джексон, старясь подбодрить вечно депрессивного друга. Ведь столько лет ходили рука об руку. Может именно и из-за отсутствия Сида рядом с группой все пошло по самому злополучному месту восемь месяцев назад? — эта мысль не покидала сознание Джексона.       — Но мне не хочется спасать детей, — абсолютно серьезно сообщил Сид, но на это никак не отреагировали, как будто слыша это каждый день. Хоть об этом не всплывало разговоров, но понять по взглядам Сида до и после любой операций не так-то сложно, даже для такого простака, как Джексон. — Мне кажется, что все может опять повториться и я опять ничего не сделаю, — и Сид замолчал, выжидающие смотря на Джексона. Ему нужен был совет.       Джексон точно не знал, считал ли Сид его учителем или наставником. Но иногда казалось, что к нему обращались за отцовским советом, но на это не подавали вида, продолжая помогать, чем может. Возможно, у него не было того, у кого это можно было бы спросить. Или не было человека, с которым можно поговорить по душам. В любом случае, Джексон никогда не отказывал в общении парню, следуя своим внутренним распоряжениям, не сводя такие беседы в шутку.       — Думаю, что если рядом будет Кларисса, то все будет с вами отлично, — изрек Джексон, смотря в потолок, а потом переводя взгляд на Сида. Тот пришел в солдатском обмундировании, не надев лишь головной убор, очки и маску. Но даже так он выглядел прилежным защитником, хоть и с не выглаженной формой с дырками, грязи на обуви, но его взгляд — такой стойкий и хмурый, но и одновременно такой потерянный — делал его старше, заставлял верить и в какой-то степени бояться. И смотря на парня, думаешь лишь о том, что именно с ним будет все хорошо, иногда сводя такие мысли в бред сумасшедшего, но больше все равно веря в это. — Вместе вы выживите, — закончил Джексон, приподнимая уголки губ.       — Угу, — кивнул Сид, понурив голову. Не было понятно: прислушался он к словам или причислил их к обычному лепету, но все же Джексону было легче видеть такого парня, летающего в своих думах, не вспоминающего о нависшей на нем ответственности. Ведь он так молод.       Неожиданно их общую тишину прорвала трель телефона Сида. Он неохотно открыл дисплей телефона, вчитываясь в имя звонившего, неохотно беря трубку. Джексон слышал торопливые слова девушки, сразу же поняв, кто это, а через несколько секунд Сид бросил трубку, медленно вставая.       — Выход, — объяснил Сид, подходя к двери. — Говорила, что надо поторопиться.       — Так иди, удачи, — подбадривал Джексон, слегка приподнимаясь на кровати. — Я буду держать за тебя кулачки, — мужчина слегка икнул, смотря на свои руки, — ну, когда я смогу держать кулаки.       — Угу, — прошептал парень, все еще стоя около двери. Явно не хотелось уходить.       Оба молчали, пока Джексон не решился сказать.       — Ты же знал, что сегодня будет выезд? — намекал он на его приход сюда в рабочей одежде.       Сид слегка улыбнулся, поворачиваясь к мужчине:       — Конечно, нет, — и вышел, прикрывая дверь. И улыбка, такая запоминающаяся.       Джексон заметил за собой, что не дышал пару секунд после его ухода, ощущая тяжелый воздух вокруг.       Все-таки Сид псих и ему надо лечиться — пронеслась мысль.       Машина со всем отрядом подобрала его через десять минут на одной из остановок. Можно было бы посчитать себя королевой сцены, но самом деле его ждали только слова обвинения в свой адрес и мельтешение под глазами.       — Пятнадцать минут назад позвонила обеспокоенная наседка мальчика, что с ней не созванивались больше трех дней, — оповещала о имеющейся информации Кларисса, — так же были подозрительные звонки с той местности, которые так и не дожидались сигнала. Возможно, звонил ребенок.       — Маленький мальчишка, — передразнил один из коллег, скрипуче засмеявшись. Над его подражанием голоса посмеялись его друзья, создавая атмосферу в машине. Сида передернуло. — Наверняка, сидит где-нибудь в шкафу, боясь любого шороха.       — Да, конечно, — холодно произнесла Кларисса, возвращаясь к докладу Сиду. — Дом большой, с тремя этажами, без подвала, — она сглотнула.       — А что, подвалы самое страшное в домах с приведениями? — хохотнул другой мужчина. Сид сгрузился, удерживая руки в карманах. Он готовился к такой атмосфере среди Третьего специального отряда, не надеясь на прошлую уютную как во Втором.       — Да, конечно, — скрипнула зубами Кларисса, держа дрожащими руками лист с докладом, — уничтожить точно двух родителей и парочку прислуги, также потерявшимися на связи с родственниками.       — А еще маньячка-новичка, — прошептал белобрысый парень под гогот собравшихся. Это было последней каплей.       Сид резко взвинтил глаза к последнему шутнику, вынимая руки из карманов. Он мог стерпеть безобидные шутки про жертв, не считая их за гранью морали, но вот про маньяка, убившего всех его товарищей и покореживших близких, сил сдерживаться уже не оставалось. Так что рядом сидящий блондин первый из всей этой компании увидел бешенство Сида, его первую стадию. Он напялил на себя очки, на всякий случай, что некоторые из собравшихся заволновались, предчувствуя недоброе. Кларисса отошла.       Опешивший также блондин не успел сообразить о намереньях Сида, как тот подлетел, ранняя его немалое тело на пол, сгребая в маленькой машине. Некоторые уже завопили, пытаясь оттащить парня от лежачего, но им, так или иначе, тоже доставалось нехилыми кулаками, в которых скрывалась поразительная сила. А Сид не сдерживался, ну по понятиям человека, ударяя по тому, чему придется, стараясь не наносить смертельных ранений, лишь преподавая урок любителям посмеяться. У блондина уже потекла кровь из головы, что послужило сигналом стопа для Сида, что тот начинал успокаиваться в своем рукоприкладстве. Только спустя минуту возни все разбрелись, удерживая Сида втроем, оттаскивая блондина.       — Чертов псих, — кричал блондин, поднося уже приготовленный его товарищами бинт к лицу.       Сид брыкался в чужих руках, грозно смотря окулярами очков, что ближайшим стало немного жутко. Но была уверенность, что больше парень ничего не сделает.       — Может я и псих, — плюнул Сид, оставаясь в чужом захвате, не принимая больше попыток выбраться, — но вы идиоты, смеющиеся над тем, что совершенно не забавно. От этого умирают люди, а вы смеетесь, как имбецилы, потому что вас это еще не коснулось. Хватка после слов парня усилилась, что было немного больно, но терпимо, чтоб не показывать этого, продолжая скалить зубы. И после его слов также подошел майор Лили, рассматривая место преступления. Тот щеголял как модель на подиуме, что раздражение Сида начинало опять усиливаться.       — Это смешно, — сказал Лили, медленно подходя к обезоруженному Сиду, смотря прямо в его глаза, чуть-чуть свысока, — это смешно, потому что глупо умирать из-за одного существа. Это смешно, потому что некоторые вообще ничего не сделали, изображая из себя жертву, плачась в подушку, — изобразил руками, как гипотетически мог плакать Сид, не намекая на него прямо. — Это очень забавно, — подошел к самому парню он притык.       Кларисса не хотела молчать, решаясь хоть что-то противопоставить, но собственная беспомощность тогда и сгущающаяся тяжелая атмосфера вокруг Сида заткнула ее. Многие сглотнули подступающий ком.       — Отпустите его, — приказал Лили, чему последовали, но все же с неохотой отпуская чужие руки из захвата. Лили подошел еще ближе, сглаживая образовавшиеся складски на одежде Сида под озлобленный взгляд из-под очков. — Приготовься Сиди к выходу, потому что теперь я не дам тебе сбежать, — и улыбнулся под конец, выходя в отсек с водителем.       — Смотри во все стороны, майор Лили, — прошептал Сид, вытирая чужую кровь об одежду, усаживаясь на свое место, восстанавливая силы и спокойствие.       Дальше ехали молча, иногда матерясь, когда проезжали особо выпуклые кочки. Кларисса же вела себя совершенно обычно, ведя диалог с братом. Благо, от него больше не шло убийственной ауры, что можно было спокойно вздыхать.       — Он тут? — спросила Кларисса, когда они оказались на нужном месте. До здания оставалось не больше половины километра, что были слышны некоторые запахи.       — Угу, — кивнул Сид, ощущая превращение Горящего. Мальчик с пламенем внутри точно присутствовал в большом особняке поодаль от них, так же заметив приближение Сида, хотя и не осознавая этого.       — А как на счет Горящих? — продолжала обычный расспрос Кларисса, который она повторяет из раза в раз, когда они приезжают на место. На это, как почти всегда бывало, помотали головой, надевая маску и очки, что девушка также сделала.       Примерно шестеро парней наблюдали за девушкой и парнем с нечитаемыми лицами, также приодеваясь, повторив за ними. Они просто больше не могли сосредоточиться на операции, когда рядом с ними был сильный человек с психическими наклонностями, проявляющимися, когда сказали что-то не то.       Наконец вышел Лили, закрывая машину, замечая и удивляясь наличию на его подчиненных защитных устройств, хотя раньше они плевались на них, надевая только у самого объекта.       — Итак, — начал Лили, находящийся всех выше по рангу на службе, а значит, отдающий тут приказы. — Разбредаемся на две группы: одна — главный вход, другая — черный. Следовать точным указаниям и не играть в героев, — почти как настоящий командир говорил Лили, но брат с сестрой фыркали на его приказы, не чувствуя пока к нему симпатии как старшему по званию. — Понятно?       Все, и даже Кларисса с Сидом, хоть и тихо, но оповестили о своем понимании плана, расходясь на две группы.       Только Сид не знал, куда он пойдет, так как на обсуждении плана он еще тогда не присутствовал. Кларисса уже манила его к себе в группу, но ее отстранил от брата один из группы.       — Мне никто не сказал, в какой я, — подошел к Лили Сид, пытаясь сдерживать лицо. Только был ли смысл, если он все равно был в маске, где и лицо ближнего разузнать было невозможно?       — Потому что, — гаркнул Лили, — это я тебе скажу именно сейчас. Ты будешь со мной, как я тебе и обещал, — даже за маской было видно, как он широко улыбнулся.       — Хорошо, — процедил Сид, снаряжаясь, провожая взглядом ошарашенную сестру. Та, как будто только и желала, чтоб находиться рядом с братом всегда, несмотря на приказ. Но их, так или иначе, разделил план, что совет Джексона для Сида потерял свою значимость.       Первая группа шла к главному входу, шурша высокими травами, окружающими все поместье. Впереди Сида шел командир с широченным амбалом, явно являющимся поддержкой на случай нападения, а сзади парня шагали такие же широкоплечие мужики, выбранные сюда не с проста. Во второй команде, как думал Сид, осталась его сестра да парни с не сильнорослой мускулатурой, что давало понять о приоритетах их командования. От этого хотелось отмыться, как от болезни, но стоило подождать до конца операции.       У двери компания остановилась, толкая вперед Сида, намекая.       — Ты видишь кого-нибудь? — спрашивал Лили.       — Как я могу видеть через стены? Я их чувствую… — пробормотал Сид, прикладывая руку к двери, что могло, чисто гипотетически, улучшить проводимость в доме, но как всегда не принесло видимых результатов.       — Так видишь? — переспрашивал Лили, закипая.       — Нет.       — Бесполезный, — плюнул Лили, командуя жестами.       Сида грубо отодвинули, но на это не разозлись, во все глаза наблюдая за действиями команды. Они же не с проста стали Третьей специальной. Один парень вслушивался в окружения, подавая сигнал остальным, что можно работать. Плавно подергали ручкой двери, ощущая, как легко поддается дверь. Значит, она открыта. Значит, из нее кто-то выходил или, наоборот, входил — все об этом подумали, лишь покрепче схватив оружия. Плавно открывал дверь один, а другой сразу наблюдал из щелки, а Лили с его охранником держали оружие, готовые стрелять. Но все закончилось тихо и без ошибок, что дверь была открыта достаточно, чтоб протиснуться всем желающим.       Сид с подозрением смотрел в щелку, открывшегося вида на прихожую, не желая заходить туда. Где-то там, внутри здания, так и воняло разложением и чернью, что хотелось закрыть рот и нос, а уши с глазами не использовать, чтоб и не слышать при приближении Горящих их самих. Только сделать, конечно, этого он не мог, почти бесстрашно шагая внутрь, всегда при себе имея мысли о том, что он будет в безопасности.       Команда не подталкивала Сида, хотя и думала об этом, но тот сам вступил, напоследок вздохнув поглубже.       Парень, перейдя рубеж, оказавшись в прихожей, встал в одно место подальше, чтоб не мешать входящим, вслушиваясь. Его не интересовали звуки природы, шагов где-то поблизости, принадлежащие Горящим, не отдаленные переговоры второй группы — ему нужен был совершенно другой звук, кровавый, залетающий в печенки, что кровь в жилах будет стыть. Что-то отдаленное на это он ощущал, но не был точно уверен в этом. И Сид так вошел в слух, что не замечал переговоры Лили с парнями, закрытие двери и ее перегородку.       Выйти из сознания позволил звонок под ухом:       «Сид!» — прокричало громковато, что вся команда вздрогнула. «Это общая связь?» — спрашивала Кларисса непонятно у кого, но явно ей что-то ответили. «А нельзя частную?». Похожей, ей опять ответили, на что девушка вздохнула.       «Хватит баловаться, лейтенант», — прорычал Лили рядом с Сидом. — «А то отключим от тебя связь».       «Старший лейтенант…», — тихо буркнула Кларисса.       — Это было бы очень непрофессионально, — проговорил Сид, вмешавшись. — Такое даже бы можно было причислить к нарушению обязанностей, если бы Вы воплотили свою угрозу.       — Конечно, — вяло ответил Лили, сосредотачиваясь. Больше он не хотел лезть, следя за окружением и одновременно выслушивая разговор брата с сестрой, который между собой могли что-нибудь рассказать, что другим бы не сказали.       «Сид, ты можешь отвечать?» — продолжала Кларисса, на что еще сильнее цыкали те, кто находился рядом с ней в команде. Зато это служило отличным примером того, что нельзя разъединять этих родственников.       «Да», — ответил Сид. Но разговаривать не сильно хотелось — рядом были Горящие.       «Ты чувствуешь его?».       Сид повертел головой, замечая на себе взгляды рядом, а особенно пронзительный Лили, который хотел себя обезопасить, узнав о таком.       «Если бы нас не выслушивала куча ушей, то я бы ответил положительно», — как можно холоднее ответил Сид. Рядом фыркнули, следуя внутрь здания.       «Хорошо», — ответила Кларисса. «Если что — сообщай».       «Да».       Связь оборвалась.       — Итак, начало миссии, — оповестил Лили. Ему отдали честь, навострившись. — Открываем огонь по всем страшненьким и с серыми волосами.       — То есть, стрелять по Сиду, когда тот снимает каску? — пошутил один из амбалов, на что тихонечко посмеялись, не решаясь злить Сида.       — Остроумно, — ответил Сид, шагая вперед. — Главное — стреляйте, — немного жутко прошептал тот, как будто пророчески.       Их небольшая группа тихо входила во все многочисленные комнаты на первом этаже. Люди видели лишь пыльную мебель да кое-где кровавые следы. Но Сид, такой же человек, как и они, видел приближение группы к парочке Горящих. Когда группа почти подошла к еще одной гостиной, Сид остановился, на что сразу же среагировали, также останавливаясь.       — Там? — прошептал рядом Лили, показывая на дверь в гостиную. Ему кивнули, показывая два пальца.       Лили скомандовал действовать, посмотрев на каждого присутствующего сквозь очки. Но Сид и так знал свою роль, вставая поодаль от всех, наблюдая. Это его задача.       Дверь также тихо начали отворять те же люди, что и до этого открывали входную, под защитой наведенных прицелов. Эта дверь была уже более скрипучей, нарушая общую тишину здания, гробовую, неправильную в данное время, но до того обыденную. В комнате от такого заметно зашуршало, выдавая людям свое нахождение. Сид еще отчетливее ощутил полностью сформировавшихся Горящих, почти видя где они топчутся, но об этом умалчивая, оставляя все на профессионалов.       Дверь полностью открыли, вытаскивая первым делом оружия, всматриваясь встроенными датчиками, которые с десятипроцентной вероятностью могли показать близкое местонахождение Горящих. Если, конечно, те были настолько любезны, чтоб не скрывать себя. Датчики молчали, давая понять готовность Горящих и их высокий уровень силы.       И только, когда первый человек зашел крадучись, был заметен первый, а после и второй Горящий, ютившийся у закрытых окон. По ним сразу же начали стрелять, без приказа и предупреждения, автоматически считая всех тут присутствующих, кроме детей, опасными. Сид посмеялся бы над такой боязливостью, но именно этот страх мог бы сохранить жизнь его прошлого отряда. Но кто бы знал…       Четверо людей с хорошим обмундированием заводили в угол автоматной очередью двух Горящих, в прошлом людей, которые под этим градом пуль дергались и кричали, но не так сильно, чтоб звуки расходились по всему зданию, да и глушители на всех приборах также сглаживали шум.       На самом деле, Горящие — это не самые опасные противники даже по сравнению с человеком, они похоже на зомби, такие же тупые, иногда медлительные и мало соображающие. Но были и исключения, которые зависят от времени превращения и причины. Как подумал Сид, эти Горящие заразились от вируса, летающего по всей Земле, на что явно намекали их язвы по всему телу и неаккуратные насаждения мышц и связок. Внутри них Сид видел лишь темноту, которое очень похоже на сгорание органов, что и стало причиной их имени. Также и на запах они были очень терпкими и зловонными, что, правда, со временем пропадает, когда вся их система органов просто вытечет с остатками, оставив внутри пустоту, движимую, как будто живую, заменяющую все органы, кроме мозга, дающую жить, как и раньше. Мозг же остается, возможно, немного покореженный или уменьшенный, но все же остается на своем месте, у каждого отдельного Горящего работая совершенно по-разному: продолжая работать как у человека, нормально мысля, или снижаясь до первобытных инстинктов. Поэтому, сами по себе Горящие — малая доля сложностей законников.       Оружие не убивает, в широком понимании этого слова, Горящих, а лишь притупляет их выживаемость, расходуя энергию на восстановление. Пламя внутри, которое присутствует у только перерожденных или еще не начатых это делать, которое и видит Сид у детей, опять возрождается, восстанавливая ткани, проводя исцеление Горящего. И с каждой новой минутой восстановления сила у них заканчивается, что все меньше и меньше восстанавливается, оставляя лишь только голову, как самый важный в них элемент. А после, как и сейчас, остается только любым способом уничтожить голову, пока она не начала строить новое тело. А это происходит очень быстро.       Раньше Сид видел, как голову просто разрезают ножом, но вот Третья специальная гвардия поступает так, как и Сид рассчитывал, наступая на нее, по-садистски расплющивая под чпокающие и другие отвратительные звуки. Не хотелось бы на это смотреть парню, но каждый раз, когда нового Горящего убивают до конца, Сид видит, как затухает его темнота внутри, как происходит последний ни с чем не сравнимый звук, за чем наблюдать всегда приятно.       — Вот и все, — почти не пританцовывая, проговорил один из солдат, топая на крови. Она была такой же красной, как и человеческая, что хотелось блевануть.       Сид стоял в дверях, с отвращением взирая на людей, как они вальяжной походкой ходили по огромному количеству крови. Чем больше тело, а тело у Горящих может быть и таким огромным под постоянным восстановлением — тем больше крови.       «Прием-прием. Что у вас?» — звучала Кларисса. Сида немного бесило, что она так часто пользуется связью, но скидывал это на то, что она беспокоилась за брата.       Ответил Лили: «Нашли двух сформировавшихся».       «Приняли», — ответил кто-то из команды, приглушенным голосом.       Сид подумал, всматриваясь в остатки людей:       «Мы нашли слуг. Семья с ребенком где-то наверху», — сообщил Сид. Ему казалось, что взрослые с ребенком были в одном месте.       «Хорошо», — ответил также кто-то из парней, отключаясь.       — Раскомандовался тут, — хмыкнул Лили. Его задевало это.       — Да, — кивнул Сид, не решаясь вступать с майором в спор. Парень этого не замечал, но чем больше он расслаблялся, тем сильнее натягивались его нервы, предчувствуя что-то неладное. В животе кольнуло.       И вот, чуйка не подвела. Первым заметил и учуял Сид, смотря именно в ту сторону, на окна, где был замечен четкий силуэт мужчины, хотя и очень прерывистый из-за балок, которые навесили на окна. Сид схватился за дверь, ощущая резкое потяжеление ног. Хотелось что-то сказать на этот счет, видя, что другие занимаются тем, что убирают кровь с одежды или прочищая оружие, но также хотелось видеть продолжение. В глазах Сида появилось озарение.       — Куда это ты смотришь? — перевел взгляд на парня Лили, не скрывая подозрения.       — Сейчас что-то будет, — во все зубы улыбнулся Сид, потряхиваясь от ситуации. Он же псих.       Резко окно отбросило сильным ударом, раскидывая дощечки в разные стороны. Они задели некоторых, но не смертельно. Собравшиеся навострили оружия в открывшийся проем. Там стоял мужчина, с серыми волосами и незапоминающейся внешностью, что не к чему было придраться.       Серые волосы — это значит стреляй. Об этом тысячу раз говорили, что всем становилось тошно. Но какой раз об этом забывали, когда перед своими глазами видели цель — недостижимую, рослую, такую, в которую не хочется стрелять из-за инородного страха, что она может озвереть. Не хотелось бы иметь такого врага, как тот, который сейчас стоит перед всеми. Ведь они слабые люди, а это существо выше них, выше Горящих, потому что находится на перипетии всего этого, пройдя этапы сгорания.       «Невозможно», — такое прошлось по всем головам, когда был брошен первый взгляд на сероволосого человека. Это был мужчина не сильно перекаченный, но достаточно, чтоб учувствовать в боях и выходить победителем. На нем не было никаких шрамов, если смотреть на открытые участки кожи, которые должны появляться у всех. У сильного существа не должно быть синяков или порезов, потому что он восстанавливается, потому что он сильный, потому что его не побеждают. Об этом подумали, но только один среагировал, как нужно.       Громко хлопнула дверь, что все подпрыгнули. Только появившийся взглянул на закрытую дверь с какой-то нечитаемой эмоцией, а группа людей разозлилась.       Сид в это время убегал, на всякий случай, преграждая путь двери несколькими шкафами, которые смог передвинуть. Он закрыл там вооруженных людей с маньяком, не рассчитывая, что те справятся — это лишь замедлило бы сероволосого, давая шанс выполнить их общий долг. Парень не забоялся пришедшего, он лишь понимал, что бессмысленно с ним сражаться, особенно, когда группы поделены. Оставалось надеться, что не всех убьют, потому что, черт, Сид не хочет их смерти, он лишь хочет, чтоб они помучались, как мучаются все люди. Сид же не злой, он злопамятный.       Но помочь все-таки решил, когда улавливал звуки стрельбы на прошлом месте, сообщая: «Прием-прием. Мы нашли маньяка, — он сообщил местонахождение. — Следует быстрее спасти мальчика и уходить». Сид не хотел командовать, но он лишь подсказывал, что правильно в данном случае.       «А где капитан?», — спрашивали его.       «Не дает прорваться», — запыхавшимся голосом отвечал парень.       «А что ты делаешь?», — с укоризной спрашивали его.       Сид уже запыхался, поднимаясь на второй этаж. Все-таки дыхалка не к черту, как сейчас крутилось в его мозгу.       «Мне нужен мальчик».       Кто-то из команды начинал что-то предъявлять, но его заглушил громкий голос Клариссы:       «Он у меня, третий этаж. Прячется».       «Хорошо, — сглотнул Сид, — ищи место, откуда можно без проблем выпрыгнуть на случай непредвиденного».       «Есть».       «То есть вы не собираетесь сражаться, да, стАрШИй ЛейТенаНт?» — как-то издевательски проговорили по связи.       «Если хотите, — опередил сестру Сид, — стрелять, то спускайтесь вниз и попробуйте остановить бессмертного. А мы пока заведем машину и свалим с ребенком отсюда».       «Вы не свалите», — злобно проговорил связист. И, опережая слова Сида и Клариссы, отключил их связь, что в наушнике Сида заглохло.       Сид продолжал бежать вверх, не выплескивая эмоций, понимая бессмысленность этого. Он слышал, как на встречу к нему бежит вторая команда. Сид не стал с ними сталкиваться, пережидая их, спрятавшись. Пусть бегут куда хотят, его больше не интересовал состав Третьей специальной гвардии — сейчас было важно свалить отсюда подальше.       В это время в доме раздавались лишь редкие звуки стрельбы и шаги.       Девушка сидела у двери, мягко смотря на маленького мальчика, сняв маску с очками, чтоб не пугать его. Тот все равно жался к другому уголку комнаты, дрожа.       Кларисса выжидала, когда Сид появиться, чтоб успокоить ребенка своими непонятными способностями, которые влияют на таких потерянных детей. Хотя может все дело в том, что он видит их, в прямом смысле, изнутри?       По запаху сестру легко найти, что поиски длились недолго, но также это значило, что ее можно легко и найти Горящим с их первобытными органами чувств. Также и маньяк не глупый.       В любом случае, Сид нашел по запаху сестру и по ощущениям мальчика, забегая в их комнату, немного пугая этим девушку. Он в первый раз никак не обозначил свое приближение, заметно трясясь.       — Сид? Что случилось? — спросила Кларисса. — Они…       — Суть, — шикнул Сид, подбираясь к мальчику, приветливо ему махая. Но хоть и парень был очень взвинчен, ребенок успокоился, прижимаясь к нему.       — Родители мертвы. Выход из любого окна. Группа побежала на помощь, надеясь подцепить тебя, — Кларисса улыбнулась, что ее щечки немного покраснели, — глупые…       — Очень, — кивнул Сид, сгребая ребенка на руки. — Стоит спуститься ниже.       — Думаю, да, — хихикнула девушка, надевая очки с маской. — Где-то были плотные кусты.       — Да.       Сид пошел, а за ним следовала Кларисса, не намекая парню, что тому лучше отдохнуть и оставить ребенка идти самому. Сид заметно побелел от усталости, ведь бег никогда не был его стихией. Его не хотели брать из-за этого на службу, чему, правда, он сначала не придавал важности. Было безразлично. Но вот Кларисса хотела поступить с братом на службу, что подначивала его на это, ведь, в противном случае, ее, такую посредственность не взяли бы, а вот с братцем с особым наклонном взяли по блату. Специалистов по Горящим так мало, что они на вес золота. Только все же он был единственны сейчас, кто мог переносить неадекватного мальчика, несмотря на усталость.       — Связывались с помощью? — спросил Сид, внюхиваясь.       — Про них не знаю, я сбежала, как только они убили родителей. Но я послала весточку.       — Угу, — просто ответил Сид, не останавливаясь. Он даже слегка удивился, что его сестра не слепо верили этому сброду, отгородившись от них в нужное время.       До лестницы оставалось несколько комнат, что парень начинал чувствовать облегчение, подрубая второе дыхание. Было тяжело, что ребенок в его руках заметно потряхивался, не переставая держаться за одежду Сида, вытягивая ее, напоминая этим других таких же потерянных. Казалось, что ситуация повторяется в какой раз — вот живой ребенок в руках парня, а через секунду он умрет по любой причине. Но ни через секунду, ни через десять ничего не происходило, и Сид продолжал слышать рядом тяжелое дыхание мальчика и чувствовать его хватку. Ну, и сзади, конечно, еще сестра. Такое окрыляло, хоть и крыльев не замечалось.       Вздыхая заметно реже, чем обычно, Сид потерял часть своих способностей, став беззащитней, но приближаясь к такому обычному состоянию — состоянию человека. Было что-то приятное в такой ситуации, но, с другой стороны, Сид больше не ориентировался на местности, потеряв из виду всю нечисть. Он не учуял из-за мечт о человечности и своей неподготовленности опасность.       Неожиданно перед ними открылась дверь, с секундным опозданием, как об этом прознала Кларисса, которая была более расчетлива сейчас без стука крови в ушах, застилающего все ощущения. От этого девушка первая остановилась, хватая оружие, готовая ко всему. Сид же среагировал поздно, оказавшись перед сероволосым «человеком» почти впритык.       Секунда — перед взором Сида страх и боль, разрывающая, что хочется плакать. Нахождение рядом такого существа, потерявшегося в жизни обычного человека и Горящего, застилает глаза от темноты вокруг, пожирающей, которую хочется выкинуть, но она, так или иначе, до тебя достает, как будто всасываясь. От этого перехватило дыхание, что кровь в ушах перестала бить, полностью давая погрузиться в кошмар видящих. Мужчина рядом видел это в глазах напротив, как будто специально унижая человеческое достоинство этим, нагоняя больше не физический страх, а психологический. Только есть ли у таких, как он, маньяков, в самом прямом значении, такое желании или все происходит само по себе? На такое сложно ответить, потому что живых маньяков пока что не могли поймать для опытов живые люди.       Возможно, и Сид не станет исключением из правил во взаимоотношениях маньяков и жертв, законников или обычного населения.       Казалось, односторонняя битва продлилась вечность, прежде чем до ребенка на руках Сида дошли крохи уничтожающий ощущений, что тот начал плакать. Такое закончило гляделки Сида и маньяка, возвращая их к действительности.       Мужчина начал протягивать окровавленные руки к мальчику, как будто намереваясь его забрать, не имея больше никаких намерений. Его медленные движения, по мнению Сида, не выдавали опасности, что парень не сильно волновался, но только бьющаяся мысль в голове твердила об обратном. Только заторможенность Сида и его физическая, и моральная усталость сделали свое дело, что тот просто вцепился в ребенка, не имея сил делать что-то еще.       Тут уже сработала автоматная очередь, прорезающая тишину помещения, лопая усталость Сида, приводя все в движение.       Кларисса, прежде чем стрелять, хотела что-то крикнуть брату, но видя образовавшуюся между ним связь с седоволосым, понадеялась на удачность своего прицела. Такое и, вправду, дало больший результат, нежели она бы нарушила тишину своими словами, что обойма мимолетно ушла в мужчину, а ее брат, сбросив накопившееся напряжение, отошел дальше, защищая ребенка.       Дальше должно было пойти по отточенному времени — Кларисса заряжает новую обойму, имея силы продолжать стрелять, пока брат ищет пути отступления, либо придумывает другой действенный план, а маньяк восстанавливается, выбирая себе цель.       Первым среагировал мужчина, двигая плечами, как будто они сейчас не были изрешечены многочисленными пулями, застревающими в его теле. Казалось, на это даже не обратили внимания, сменяя ничем не выделяющееся выражение, которое было направленно на Сида, на яростное, явно мечущее на девушку. Но такое выражение пугает уже те так сильно, как было полгода назад, когда на Клариссу кинули такой же взгляд, поломав руку и сломав оружие, теперь оно вызывает инородную ярость и чувство опасности — такие ощущения правильны в ее работе. Такой взгляд так же заметил Сид, ничуть не забоявшись, испытывая страх только по отношению к своей психике, придумывая план.       Маньяк быстро сориентировался, бросая мимолетный взгляд на Сида, чтоб потом оточенными шагами добираться до Клариссы, сосредоточившейся на оружии. Секунда за секундой — мимолетность для кого-то, а для кого-то шаг, длинной в тысячу.       Сид быстро бросил мальчика у стенки, внимательно смотря на спину маньяка, а после переводя на окружение, выискивая нужное сейчас оружие — длинный предмет с острым наконечником. Нужный объект как будто по велению судьбы был везде, окружая Сида, что тот терялся, путаясь в сознании. Привести в порядок голову не получалось, что пришлось следовать обыденному плану, идти на пролом, попытав удачу в том, что на него среагируют.       Вот наконец девушка перезарядила свое оружие, то, что защищает ее повсеместно более пяти лет, несмотря на многочисленные поломки, направляя на уже такого близкого маньяка со злющими глазами. Они так и говорили: «В этот раз ты не отделаешься сломанной рукой». Опасность застилала глаза, крича красными оттенками в подсознании, мешая нажимать на курок, который откроет долгую очередь патронов. Было так сложно, но застилающий взгляд из-под очков пал на брата впереди, выключая прошлую нервозность, подключаясь к своей работе.       Прогремела еще одна очередь автомата, останавливая быстрое приближение маньяка. Как будто повторив за ним, Сид так же остановился, всматриваясь вперед.       Сид на спину маньяка, маньяк в тело Клариссы, а Кларисса ошалелыми глазами на брата, не понимая, что он хочет сделать.       Мужчина начал приходить в движение, расправляя плечи, заставляя Клариссу подрубать ошалелую скорость перезарядки. По маньяку скатывалась куча крови, уходя в ноги, что появилась огромная лужа, давая понять о сумасшедшей скорости восстановления. Такое означало, что скоро он достигнет девушки и, Сид увидел такой результат перед глазами как в кино, разорвет ее на две части. На две чертовски ровные части, потому что ему ничего не будет стоить сделать такое — он может сделать как угодно, чтоб ее части оставались красивыми и складывались в ровную кучку. А после наступит окровавленным ботинком на ее красивую голову с такими родными коричневыми волосами, смешивая образовавшееся месиво вместе со своей кровью, оставляя прибывшим специалистам квест по поимки улик. Все это пронеслось в голове Сида, как шажок в будущее. Такое подорвало какое-либо вмешательство, что он встал, всматриваясь в чужую пустоту внутри.       Как может пустота убивать? Они же совершенно никто, лишь оболочки самих себя в прошлом, гадящие живым людям в настоящем и будущем. Что люди такого сделали, чтоб их убивало ничто?       Перед глазами пронесся Взрыв.       У Сида пошли мурашки.       Взрыв. Взрыв. Взрыв где-то глубоко внутри.       Маньяк подошел к Клариссе, выставляя руки в замедленной съемке, по крайней мере так видит Сид, смотря в одну точку. Темнота внутри мужчины пузыриться, как будто возвращаясь к своему прошлому состоянию лавы и пламени. Сид бросил быстрый взгляд, чтоб убедиться, что у мальчика, которого они должны были спасти, такая же составляющая внутренностей, как у мужчины впереди. Хотя там должна быть просто пустота — они же ничто. Но что же так громко взрывается внутри маньяка, что тот ничего не замечает, но это хорошо видно под взором Сида, наблюдающего за постоянными изменениями внутри сущностей. Это же должно на что-то влиять?       Кларисса опять провела очередь, но уже меньшую, начиная заметно нервничать под близким нахождением опасности и полной дееспособностью брата. Что же ей остается сейчас делать, как, если не продолжать стрелять, если она только и умеет это делать? Что ей делать? Пули остановили опять мужчину, но ненадолго, что тот взял девушку за руки, отбрасывая ее. Автомат улетел в сторону, а по ее рукам, а дальше и по всему телу, прошла болезненная дрожь, что схватить больше она ничего не сможет. Но она пока ничего не сломала из-за заметной модификации всего организма и обмундирования.       Взрыв. Бам-бам. Внутри закипало, что не хватало еще одной искры для огромного взрыва.       — Бам, — процедил Сид, смотря точно внутрь, проходя темные пустоты, которые таят в себе неприятные последствия для видящего в виде иллюзий и панический атак. — Бам. — Руки сложились в щелчок, напоминая какую-нибудь зажигалку, которой сейчас не хватало.       Покурить бы. Бам-бам-бам.       Кларисса во все глаза смотрит на брата, не понимая, что тот делает, взывая к помощи. Брат всегда спасал ее, несмотря на ненависть ко всему. Он же не мог отвернуться в нее в одно мгновение? Что она такого сделала для такого отношения?       Бам.       Сероволосый опять потянулся к девушке, сгружая всю свою силу в руки, готовый наконец разорвать тело. У него просто нет наклонностей калечить женские тела — такое он оставляет на крепкие мужские, по-садистски расправляясь с ними. Мужчина схватил одну ногу девушки, а другой обхватил голову, несмотря на сопротивление Клариссы. У нее пронеслось в голове, что это конец, что брат все же оплошал, а она сама поверила ему в какой раз зря, почувствовав, как тянут ее тело в разные стороны. Как мальчика с последнего задания.       — Бам, — щелкнул Сид пальцами, что из его рта резка хлынула кровь, не останавливаясь, закрывая часть обзора маски.       Пустота взорвалась как бочонок с порохом.       Маньяк резко открыл голубые глаза, что сквозь слезы увидела Кларисса, ощущая значительное послабление сил мужчины. Руки мужчины схватились за живот, как будто что-то могло оттуда вывалиться, а губы сжались до крови, что можно было бы пожалеть его, но Кларисса добавила ударом в живот, отбегая подальше. На это не среагировали, застопорившись.       В комнате былое двое, сгрузившихся в две погибели. Только если у мужчины не было видно повреждений, то Сид сжался, глотая ртом воздух, пытаясь остановить поток крови из-за рта. Кларисса, не жалея сил подбежала к нему.       — Сид?! Это? — кричала девушка, удерживая брата на одном месте. Тот скидывал руку с себя, показывая назад. — Что такое? Что с тобой? — не понимала девушка, истерически маяча около брата.       — Беги с ним, — прохрипел Сид, что кровь опять полилась, что пришлось снять маску. — С ним, — показывал на мальчика он, — кха-хка, — кашлял он, падая на пол. Он не хотел показать себя слабым, но он ничего не мог с собой поделать, потому что кровь как заведенная выкашливалась из него. Он ничего не понимал, как и сестра, но соображал, что себе помочь он уже не сможет.       — Я… — мялась девушка, приподнимая парня, — я.       Сид намеревался накричать на девушку, бесясь ее растерянного выражения лица, но получилось лишь громко раскашляться кровью, пачкая все вокруг. Он белел.       В это время мужчина почувствовал себя лучше. Сид видел замыленными глазами его обыденную пустоту внутри и лишь небольшие искры, которые можно также подорвать, как это сделали до этого, но сил у Сида на это не хватало. Теперь голубые глаза пылали яростью, что казалось его милосердие знатно похерили, взбесив до конца. Сид подумал, что все это выглядело как милосердие, по сравнению с тем, что он сделал с их прошлым отрядом и, наверняка, с настоящим. Крови на руках у него полно.       Кларисса схватилась за брата, не отпуская, как будто намереваясь этим защитить от стоящей опасности. Но теперь уже быстрый маньяк не старался любезничать и заглядывать в глаза людям, разделяя родственников, кидая их в разные углы с такой скоростью и легкость, что оба сначала удивились, а потом почувствовали боль.       Девушку отбросили как раз к мальчику, что ей показалось это знаком, но она не хотела ему следовать, лишь отодвигаясь вместе с ребенком, потерявшем сознание. Ребенку было страшно, что его организм сделал правильный выбор — лучше умереть без сознания, чем все чувствовать и видеть. Кларисса же все видела и понимала, не обращая внимания на боль, во все глаза наблюдая за братом и маньяком, надеясь на благоприятный случай.       Парня же отбросило в противоположную сторону, прямо в шкаф, что тот проехался по всем поверхностям, ломая дощечки. По лицу проехалось больше всего, что очки лопнули, не дав, правда, пораниться глазам, только отсутствие маски дало шанс повредить лицо, как у Смаила побывал, что часть челюсти была почти отделенная от другой. Легкие работали через раз, заметно утыкаясь в дощечку. Но самым худшим все равно оставалось другое — кровь не переставала идти, что, казалось, потеря сознания была близка, но она все не приходила, что удручало.       Казалось, парню хотят закончить мучения, но не делают этого, победно хмыкая, направляясь к главной цели, которую нужно уничтожить, а потом можно и поиграть с остальными. На девушку надвигалось злое нечто с горящими глазами ангела, что хотелось молиться, но руки не поднимались, а язык заплетался. Это же точно было концом? Брат больше не поможет — подумала так Кларисса, замечая образ Сида, неуклюже встающего со своего место с кровавым месивом за место лица, что кровавую улыбку нельзя заметить, но и лицо считать целым — тоже.       Сид встал с явным намереньем, как будто наконец сформировав план действий, используя дрожащие ноги, еле поднимающиеся, заплетающиеся, соскальзывающие из-за собственной крови на полу и чужой. Голова была расколота в прямом смысле этого слова, что Сид не тратил сил на сжимание челюстей, оставив висеть ошметки кожи, покачивавшиеся от резких движений. Руки висели мертвым грузом, продолжая замедленно работать, что расстояние между приказом в голове и действием существенно различалось. Но ему нужно лишь взять негнущимися пальцами обкрошившеюся дощечку под метр длинной.       Сероволосый уже чувствовал победу, оставив где-то сзади надоедливого человека со странными способностями, влияющими на него самого. С самого начала, как он зашел, он ощутил неправильность человека рядом, казалось, что он не должен быть здесь, но он, так или иначе, присутствовал, что с его присутствием приходилось мериться, хоть и за врага его мужчина не считал, больше настроившись на девушку. Хоть у него и любовь к девушкам с оружием, но эта выскочка без характера ему не очень нравилась. Из-за этого он сохранил жизнь ей тогда, но и из-за этого он ее отнимет сейчас, ничуть не поморщившись.       Кларисса жалась к ребенку, пытаясь его впитать в свое тело, отходя от маньяка. Теперь то она почувствовала прошлый страх, когда осталась один на один с этим мужчиной, заглядывая в его ангельские глаза, вокруг которых на всем лице капли крови и грязи. Она не могла поверить, что все опять повторяется, что она опять осталась одна со страхом. Брат ее опять бросил, дав надежду — как же за это она его ненавидела. Девушка сжала глаза, пытаясь унять нервную трясучку, попрощавшись с жизнью. В какой раз.       Кап-кап.       Запах крови вокруг впитался в саму девушку. Она была такой потерянной, слабой в этот момент, с закрытыми от страха глазами, иногда нервно подрагивающими, сжимая ребенка, как игрушечного мишку, то ли отгораживая его, то ли отгораживаясь им. Она не знала, как выглядела, да и больше никогда не узнает, запомнив напоследок другое, как самое важное в тот момент, — шаркающий звук на мокром полу, звук прорезающий все остальные звуки.       А после Сид упал, потеряв чувствительность ног, прямо в лужи крови.       От такого девушка с ребенком открыли глаза, как будто их кто-то заставил это сделать, что-то такое громкое, но и одновременно безропотное. Две заплаканных пары глаз устремились на тело парня, лежащее без движения, и мужчину, подошедшего так близко, что можно было бы учуять дыхание, если бы люди были способны на это в данный момент. Они лишь видели, как на яви, боясь, что все это сон, хотя Кларисса какой-то частью души хотела, чтоб это было не реальностью, в которой брат лежит полумертвый на кровавом полу, а маньяк стоит с пробитой челюстью, отошедшей от обычного положения на десяток сантиметров от чертовски хорошего попадания в голову Сида.       Мужчина харкнул кровью, что она залила сидящих людей как душем. Его глаза застилались яростью еще большей, что, будь его воля, он бы все тут разрушил в одно мгновение. Конечно, как и ожидалось, спустя секундное замешательство, он без особых проблем вставил челюсть обратно, отбросив доску от себя. Казалось, ничего не достигли этим и девушку с ребенком убьют особо изощренным способом, и помешать этому они не смогут. Но мужчина поступил именно так, как и должен был по плану Сида, он полностью сосредоточил свое внимание на парне, оставив беззащитных девушку и ребенка.       «Сиди опять спасает, — потрепал по голове парня Джексон, на что тот поморщился от боли, но стоически терпел такой жест. — Если бы не ты». Опять спасает.       Теперь Кларисса, словив флешбек из прошлого, взяла себя в руки, побывав на грани смерти несколько раз, приближаясь с затихшим ребенком к окну, намереваясь из него выпрыгнуть, чтоб не мешать брату. У нее пронеслось на мгновение в голове, что она всегда мешает, но на этом не сосредотачивались, размышляя, бросая косые взгляды на брата, на которого надвигается угрожающе маньяк.       Мужчина наконец подошел к Сиду, сжимая кулаки от бешенства, не зная куда деть свое раздражение. Ведь, если он просто убьет этого человека, то его злость никуда не денется, оставшись неудовлетворенной. Но все немыслимые пытки он так же не мог сейчас сотворить за неимением достаточного времени и оборудования. И почему-то не хотелось. Все, что угодно, но точно не на еле лежащем человеке, большем похожем на труп с незаметным, редким дыханием, что его грудная клетка высоко, но мало поднималась. Кровь была везде.       Тело содрогнулось, как будто только сейчас заметив чье-то присутствие. Такое в какой-то мере умиляло, что присутствовало непреодолимое желание взглянуть напоследок на такого храброго и сильного в какой-то мере человека, парня в крови. Мужчина потоптался у человека, не зная, как схватить его, а Сид уже напридумывал в своей голове смерть от крошения черепа или от раздробленных костей, что часто практиковалось у жертв этого маньяка. Но Сида всего лишь схватили за плечи, приподнимая, что тот застонал где-то в горле. У него оставались силы, но не на то, чтобы брыкаться.       После удара о землю оставшиеся в очках стекла врезались в кожу, еще больше уродуя лицо человека. Несколько осколков довольно глубоко вошли в глаза, что те почти ничего не видели, наблюдая сквозь щелки из последних сил. А кожа на щеках все дальше тянулась из-за тяжелых зубов и языка, больше не держась, увеличивая диаметр «улыбки». Недавно ровный нос, которому завидовала сестра, погнулся под углом, вдыхая через три раза обычных. Такое лицо еще ни разу не видел на своем опыте Крейг, хотя крушить человеческие тела его работа. Казалось, что этот парень делает все для результата, похоронив свою жизнь еще после удара о шкаф.       — Глупый, — неожиданно прошептал рядом сероволосый, заглядывая на парня, удерживая в одном положении, — человек. — И улыбнулся, показывая совершенно обычное лицо, которое может быть у любого человека, но оно принадлежит монстру в оболочке, убивающего людей по своим неизвестным причинам.       Сид стянул все свои поджилки, напрягаясь, запоминая лицо убийцы полуслепыми глазами. Хотя на самом деле все не так.       — Ль-я, — хотел сказать «да» Сид, но челюсти плохо двигались, искривляя произношение.       После слов Сида Крейг хмыкнул, полностью удовлетворенный открывшимся зрелищем. Его жажда убийства немного спала, что он решил вернуться к прошлым жертвам, по-быстрому их уничтожив, как хотел сделать до этого, пока его не лицо не проткнули, оставив в живых паренька. Пока в живых.       — Лежи тут, человек, — прошептал Крейг, нежно осматривая лицо парня, что тот зашипел, отстраняя его. Кожа все слезала, что нужно было срочно все проштопать, возвращая былой вид телу. Так что мужчина аккуратно положил на живот парня, намереваясь отходить. Только ему не дали этого сделать.       — Ль-я, — поднял голову Сид, намеревавшийся улыбнуться напоследок, но у него ничего не вышло, и разрез прошел дальше. Казалось, над Крейгом решили просто посмеяться, чтоб не оставлять последнего слова за ним.       Но это было не так. И Кларисса это поняла:       — Нет, Сиди! Нет! — кричала она, намереваясь подбежать к нему, обнять напоследок, видя его состояние. Только ребенок с недюжинной силой схватил ее за одежду, не отпуская, что-то бормоча.       Кап-кап.       Бам.       Оказавшись так удобно на животе, Сид замахнулся рукой с кулаком, на что внимательно смотрел маньяк, непонимающе. Что человек собирался делать? Встать и опять упасть, израсходовав так нужные сейчас силы, чтоб не умереть?       Нет. Слишком целая рука Сида посинела, а кулак явно покраснел, что цвет крови не шел в сравнении с новым оттенком. А дальше Сид ударил по полу, что резвая волна ветра ударила по всем собравшимся, сметая стекла на окнах, открывая такой нужный сейчас выход людям, но на это не обратили внимание. Только пошли трещины, что Кларисса кидалась, пытаясь выбраться из захвата ребенка, который уже начал трансформироваться в настоящего Горящего, набираясь силы от крови вокруг, всасывая ее.       И только, когда Крейг понял, что намеревался сделать Сид, деревянный пол провалился на первый этаж вместе с Сидом и им, оставив на бортике ревущую Клариссу. Сид падал вниз, заглатывая вместе с собой маньяка и всю обстановку в комнате. Кровь полилась вниз водопадом.       Чернота поглотила брата, что больше Кларисса его не видела.       Визг машины помощи. Вызванный отряд приехал, тараня дом, что тот сотрясался. Кларисса вроде бы и слышала голоса вокруг, но и не слышала, упав, редко вздыхая. Она потеряла сознание вместе с ребенком.       Второй орден повешен на грудь Клариссы, с зеленными прожилками и черной заливкой, как на трауре. Она не ходила на поминки, потому что тела там не было — был шанс, что он еще где-то под грудой обломков в том доме. Живой. Все черное. Родители давно не звонили им обоим, поэтому она и не собиралась им сообщать о таком. Им насрать.       Двадцать второй орден ковыляющему на костылях Лили с потерянным выражением лица, как будто у него никогда не было мыслей о таком исходе. Он правда этого не хотел, настаивая об этом командующим.       Джексон лежал на кровати, не получая оповещений о благосостоянии своих бывших напарников. Кларисса не говорила ему, запрещая об этом распространяться.       Ребенок выжил и проходил курс лечения против превращения. Еще бы час — новый Горящий, первым делом сожрущий Клариссу. Марк не хотел, чтоб на него смотрели как на причину смерти одного из лучших смотрящих из законников. Он не хотел. Лучше бы он умер.       Законники потеряли смотрящего, оставшись на один глаз слепы.       А тогда Сид лишь лежал под обломками, вздыхая последнее на что способен. Потерял больше половины крови, что непонятно как он мог еще жить. Лицо было всмятку, не представляя возможным дышать, слышать, видеть, ощущать. Некоторые органы щекотали острые углы деревяшек, впиваясь, но не так, чтобы было до смерти больно — было неприятно ощущать что-то инородное. Но вот потихоньку тело немело. Это был шанс на смерть, хоть и долгую, но такую заманчивую. Он бы не смог выжить с такой оболочкой, потому что не мог. Он человек. На этом все закончиться.       Крейг не думал, вынося тело под свист машин законников.