Не буди лихо, пока оно тихо!

«Меня посещало странное ощущение, что в его глазах я видел саму тьму. Но она была слишком привлекательной, чтобы думать о чём-то плохом». — Ты ещё кто такой?! — подорвался я на ноги, подсвечивая фонариком на мужчину. — Я живу здесь неподалеку, буквально в нескольких метрах, — он плотоядно улыбнулся, а меня не покидало ощущение, что передо мной нечто ужасное и страшное. — Вы не похожи на лесника. Если я правильно разглядел и мне не показалось, то он выглядел как обычный мужик, с лёгкой щетиной. Весь в чёрном. В накидке с капюшоном. И от него фонило ужасом. Мне на секунду показалось, что я услышал истошный вопль где-то в глубине леса. Крик… от которого волосы зашевелились на затылке. — Его нужно предать земле, парень, — сухо сказал мужчина. Меня трясло так сильно, что я уже не понимал от страха или от холода. Пальцы покалывало и сводило болью, и даже дыхание уже не согревало окоченевшие ладони. — Не копается, — шмыгнул носом и обхватил себя руками, мышцы ныли от работы лопатой. — Я же тебе говорю, дуралей, — процедил сквозь зубы мужчина, — руками надо копать! — Руками?! — вскрикнул я от удивления. — Попробуй, — он дёрнул уголками губ и снова стал жутко серьёзным. Я рухнул на колени и попробовал пальцами поглубже увязнуть в землю, которая по ощущениям напоминала глину. Земля была как пластилин. И тут я вообще охренел. Она была ледяная, но мягкая. Я как будто мешал руками крошку льда из морозилки. И не мог понять, почему лопатой я как будто долбил лёд, а руками словно месил тесто. Благо, руки были в перчатках, и я ускорился, чтобы хоть немного согреться. Но холод не покидал душу. А наоборот, покрывал внутренности толстой коркой льда. — Вот видишь, а ты не верил, — раздался сиплый голос позади. — Копай быстрее. Я напрочь забыл о присутствии кого-то за спиной — слишком увлечённо рыл. Руки уже не просто ныли, их сводило от агонии, холода и такой сильной боли, как будто я сломанными руками упорно пытался откопать что-то. Слёзы лились из глаз, капая прямиком на землю, делая её мягче, как мне казалось. — Ты себе могилу копаешь? — от грубой усмешки я замер. Подсветил землю и увидел, как погряз в земле, а длина ямы и впрямь подходила под человеческий рост. Когда я обхватил руками Чёртика, громко шмыгнул носом из-за того, что его тело уже успело окоченеть. И я словно двигал ледышку. — Живее, ему холодно, болван! — рявкнул мужчина, и я почувствовал, как его обжигающая ладонь легла мне на плечо. Я почувствовал жар даже через куртку. Уложив пса в яму, начал активно закапывать, задыхаясь и трясясь от холода. И как только появился аккуратный холмик, я смог вдохнуть полной грудью. А на мои плечи легло что-то тёплое поверх куртки, которая не грела от слова «совсем». — Кутайся, рано ещё умирать, — холодно сказал мужчина, похлопав меня по плечу. — Явно не так. Я плюхнулся на задницу и вытянул затёкшие ноги вперёд. Накидка была тёплая, как будто мне шубу положили на плечи. Меня даже трясти перестало. — Пошли, напою тебя чаем, — как ни в чём не бывало буркнул мужчина, и я снова почувствовал внутренний холод. — Чёртик, должен отдохнуть. — Откуда вы… — пробормотал и с трудом поднялся на ноги. Только больной на всю голову пойдёт со странным мужиком по лесу ночью к нему домой. Чай пить. Кажется, я заведомо уже похоронил себя рядом с псом. Но шариться по темноте в лесу в таком холоде — перспектива ещё хуже. — Ты сам назвал по кличке пса, когда копал. Бормотал, точнее, — хмыкнул мужчина. Мог поклясться, что молчал, пока закапывал. Но я так устал, продрог и не имел понятия, куда идти, что решил просто плестись следом. Забрал с собой лопату и перчатки. Еле переступал ледяными ногами по земле, и чем глубже мы шли в лес, тем холоднее становилось. Ноги как будто утопали в трясине. И вечный шорох позади пугал до чёртиков и мурашек по телу. — Ну и холодина, — стуча зубами, пробормотал я. — Здесь живых не любят, Миша, — словно прошипел мужчина, но моё имя слишком ласково прозвучало из его уст. — Я же не говорил… — но я не договорил, потому что замер от ужаса. Покрутив головой, трясущимися руками вытащил телефон и включил фонарик. От увиденных крестов, могильных плит и памятников мой желудок рухнул прямо на ледяную землю. Здесь определённо пахло смертью. Воняло гнилью, сыростью, и жутко пахло помоями. И… корицей. Жуткая вонь. — Чертовщина какая-то, — пробормотал, когда увидел движущееся тёмное пятно во тьме. — Это ты верно подметил, Миша, — фыркнул мужчина, стоя возле меня. — Идём. Тебе надо согреться. Ночью лучше не ходить по кладбищу. И, как мне показалось, я побежал вперёд этого дядьки, который был не менее жутким, чем это место. Когда в этом лесу появилось кладбище? Мы с Чёртиком гуляли здесь каждые выходные, но я ещё никогда не натыкался на кладбище. Никогда… Вдалеке я увидел маленький домик, который освещался тусклым фонариком. Подойдя к двери, повернулся и не увидел за спиной никого. — Эй! — крикнул я в тишину, и мой голос дрогнул. — Это не смешно. Открыв дверь, вошёл вовнутрь, и в нос ударил странный запах, который сменился на приторный и терпкий. Опять корица. Меня уже начинало тошнить от вони. — Дом небольшой, но согреться хватит, — от внезапного голоса позади мне защекотало затылок. Я обернулся и увидел мужчину. — Вы не заходите. Почему? — шагнул я назад. — Разрешаешь? — расплылся он в улыбке, и не успел я кивнуть, как он переступил порог. Я покрутил головой и заметил, что домик-то обустроенный. Маленькая лестница вела на второй этаж. И, обойдя весь дом, я увидел всё: от бритвы, до валяющихся носков в углу комнаты, кроме одной детали. В доме напрочь отсутствовали зеркала. — Вы здесь один живёте? — спросил я после того, как с горем пополам отмыл руки от красной глины, которая засохла на моих руках, как кровь. — Ага. Круглосуточная тишина, — мужчина стоял у окна и смотрел вдаль, словно разглядывая что-то. И мне стало не по себе от его странного шипения, которое проскальзывало между слов. Даже в доме меня не переставало трясти. Холод стоял собачий. В этой халупе была лишь печка, которая трещала в зыбкой тишине. А едкий запах не давал мне покоя. Не сразу понял, что фонит тухлятиной смешанной с корицей. Вонь доводила до головокружения. — Я абсолютно забыл о манерах, — мужчина подошёл ко мне и остановился напротив. — Тебе надо согреться. А то ты бледный, как труп. Сглотнув, впервые разглядел его. Треугольное лицо со впалыми щеками и острый подбородок вызывали некий ужас. Его внешность отталкивала. На его фоне моя худоба смотрелась просто смешной. На вид ему было около тридцати пяти, и он был выше меня на полголовы. Хотя мой рост был не маленьким — метр восемьдесят два. Для обитателя в таком домике в лесной глуши он выглядел слишком шикарно. Я бы в таком месте обул резиновые сапоги, а он в туфлях, которые, кстати, были чистыми, в отличие от моих кроссовок, на которых так же засохла красная глина. В темноте не видел, что копал. А теперь и понять не мог почему земля красного цвета… — Чаю? — дёрнув уголками губ, медленно спросил мужчина. — А как вас зовут? Я наблюдал, как он поставил чайник на газовую плиту, на огонь. — У меня много имён. Но ты зови меня Лиходей, — он натянуто улыбнулся и поднёс ладонь к чайнику, который моментально начал свистеть. И только я хотел подойти к нему, как дверь с грохотом захлопнулась. Я подпрыгнул на месте, и кровь вскипела от страха. — Это всего лишь ветер, Миш-ша, — его гулкое шипение уже доводило меня до неконтролируемого ужаса. — Я, пожалуй, откажусь от чая. Спасибо за всё, но я думаю, что лучше поеду домой, — пробормотал я, медленно двигаясь к дверям. Инстинкты трубили уже вовсю, что надо валить! Не оглядываясь! — Ну как же, Миш-ша, — голос из кухни начал меняться от женского к мужскому, от хриплого до звонкого. Кажется, я поседел уже от страха. — Ты не выпил чаю, дорогой. — Нет, спасибо, — пятясь к двери, пробормотал, а внутри всё дрожало. Скрежет по окну сбоку от меня, шарканье по полу и словно волчий вой на улице и вовсе довели меня до душераздирающей паники. Она царапала сердце как будто когтями, стук которых я слышал в зоне кухни, но ничего не было видно из-за стены. — Тебя разве не учили, что нужно отвечать благодарностью на предложения, Миш-ша? — хихиканье сменялось улюлюканьем, а оно на щёлканье, как будто метроном. — Тц-ц, тц-ц — цыканье приближалось, и я увидел тень на полу. Что-то не нормальное. Высокое, как будто с шипами. — Неблагодарный мальчишка! — О, господи, — не своим голосом прошептал я и хотел было отвернуться, чтобы не смотреть, но что-то притягивало. — Ты сам сказал, что готов на всё, чтобы Он жил, — старушечий писк смешался с хихиканьем, а противное клацанье доводило меня до стука собственных зубов. — Ты сделал всё правильно, Миш-ша. Длинные пальцы показались на косяке, а цоканье оглушало. А когда передо мной показалось нечто… похожее… на скрюченную старуху со сморщенной кожей и чёрными глазами. Я вскрикнул от ужаса, плюхнувшись на задницу! — О, боже мой! Нет! — закрыл я лицо руками. — Это лишь сон! Я хочу проснуться! Топанье стало громче, и каждый нерв в моём теле натянулся и готов был вот-вот лопнуть. Мне резко стало жарко. — Открой глаза, — словно гавканье собаки вырвалось из этого нечто. — Живо! — Нет! Хватит! Нет! — кричал я, крепко удерживая ладони на лице. — Я выполнил свою часть сделки, теперь ты кое-что сделаешь для меня! Осталось совсем немного. Он почти здесь. Р-р-рядом, Миш-ша. Я ни одного слова не понял, но когда шкрябание когтей раздалось возле меня, то замер. — Так должно быть. Вы все приходите сюда в этот день, каждый год. И я каждому из вас с огромным удовольствием помогаю занять своё место на моём личном кладбище, — прошипело существо у моего лица, обдавая лицо ледяным дыханием. — Кто ты… — практически в бреду пробормотал, качая головой. А шкрябание когтей по двери пугало до холода внутри и покалывания в пальцах. Я слышал каждый коготь, который впивался в древесину. Кто-то упорно пытался попасть в дом. И не собирался… останавливаться. — Ли-и-ихо, — словно ветер, прозвучало шипение. — Не буди, пока тихо, — сам не зная почему, но закончил фразу. И наступила оглушающая до звона в ушах тишина. Дверь с противным скрипом отворилась, пустив мурашки по телу от холода извне. Что-то двигалось. Медленно. Практически бесшумно. Тяжёлое дыхание раздалось сбоку и запах трупной гнили ударил в ноздри. Сердце бешено колотилось в груди, и что-то уткнулось в моё плечо. — Нет, — на выдохе выпалил я, не веря своим инстинктам. Повернув голову, медленно открыл глаза и увидел в красной глине моего Чёртика. С его пасти текло что-то чёрное и склизкое, а пустой и мутный взгляд пробирал до костей. — Ты умер… Рычание пса и крепкий захват на шее — это было последнее, что я запомнил.