5
14 сентября 2023 г., 23:39
Следующая смена была суматошной.
День начался с бразильской семьи, где родители были очень заинтересованы в искусстве, а дети-подростки – не очень. За экскурсию Милене оставили персональную благодарность в книге отзывов.
Потом приходили одни американцы.
Пока Виталь показывал пожилой паре из Айовы временную выставку молодых художников и дизайнеров, Милена водила по залам русского искусства троих подростков лет шестнадцати. Их интересовала иконопись (экзотика!), а вот авангард – меньше. Милена даже удивилась: обычно именно авангард привлекал иностранцев в первую очередь, о нём чаще всего спрашивали на кассе. Возможно, эти ребята до него ещё не доросли, как и сама Милена.
На середине экскурсии появилась Анна и попросила сделать несколько фото для отчётности. Парни легко согласились и с удовольствием позировали у сюжетных картин Маковского и пейзажей Шишкина: приставляли друг другу рожки и складывали пальцы в сердечки.
Уходя, парни написали в книге отзывов: «From New York City and San Francisco with love. Izzy, Jonatan, Lucas».
***
Виталь: Ты эти отзывы помнишь или сама придумываешь? Милена: Часть помню, часть списываю Милена: Я всё перефоткала в последний день Виталь: Так вот он где, твой внутренний юрист Виталь: Всегда сможешь доказать, что именно так всё и было***
Больше всего Милене понравилась забавная парочка американцев средних лет. Казалось, их интересовали не столько картины, сколько болтовня с Миленой – по крайней мере, одного из них, смуглого, черноглазого и невероятно говорливого. – Как вы думаете, сколько нам лет? – допытывался он ещё на кассе. Милена неопределённо пожала плечами. Болтуну она дала бы лет сорок с гаком, может, сорок пять – за морщины и лёгкую проседь в жгуче-чёрных волосах (соль с перцем, красота, однако). Его спутник был светлее мастью, спокойнее и казался старше – хотя бы потому, что седины у него было больше. Милена очень осторожно предположила, что ему что-то около пятидесяти. Болтун расхохотался и восторженно сообщил, что про него все думают, что он моложе, а на самом деле именно он старше на девять лет, и вообще ему уже пятьдесят четыре. Этот старший ржал над всем подряд и тарахтел не затыкаясь. Половину его речей можно было понять разве что интуитивно. Анна и их попросила сфотографироваться для отчёта, а заодно рассказала, что через несколько дней в России отмечается День семьи, любви и верности, и в музее к этому приурочат какое-то мероприятие. Милена перевела. Болтун обрадовался, разулыбался: – О, мы ведь тоже семья! – воскликнул он, обняв своего спутника за плечи. Брови Анны немедленно поползли вверх. – Мы кузены! После уточнения улыбка Анны стала менее натянутой. Кузены тоже оставили отзывы; старший – с морем сленга, и ещё в конце приписал (подписался?): «Crazy yankees». Эти бешеные янки, казалось, вообще не собирались уходить (не то чтобы их кто-то выгонял, конечно). Старший – трещотка – всё болтал о русских женщинах и об их неприступности, если, конечно, Милена правильно его поняла (девушки отказывались с ними знакомиться, когда узнавали, что они из Америки?..). И о том, что в их отеле нет горячей воды (добро пожаловать в Россию). Ещё он рассказал, что они с кузеном преподают в старшей школе (или он имел в виду университет? Что у них там называется старшей школой?..), похвалил английский Милены и добавил: – Мы учим и чёрных, так они говорят намного хуже вас; вы говорите без ошибок. А вообще учитель – это ужасная работа! – Ещё одна культурная универсалия, – добавил от себя подпирающий ближайшую колонну Виталь.***
Виталь: Конечно, универсалия Виталь: Главный бы с ними нашёл о чём поругать студентов Виталь: Причём белых Виталь: И я тоже Милена: Что, даже в твоей языковой школе есть идиоты и ленивцы? Виталь: Скажи лучше, где их нет Милена: Нууууууууууууууууууу Милена: Ты так мне свой факультет расхваливаешь……………… Виталь: Здесь их просто меньше Виталь: И до диплома они не доходят***
– Эти бешеные янки сделали мой день, – со смехом призналась Милена перед уходом. Анна фыркнула: – Мой тоже. Когда они про семью сказали, я в первый момент решила, что семья – в смысле, ну, однополая. Не знаю, почему, показалось так. Успела подумать, что ни в какой отчёт эти фото не вставлю, наверно, от греха подальше. – Да ладно, они, вроде, похожи, – вслух усомнилась Милена. – На родных братьев, конечно, не тянут, но на кузенов вполне. – Или это просто маскировка на время проживания в суровой гомофобной России, – предположил Виталь. – Кстати, а почему фото в отчёт не вложить? У них же на лбу не написано, геи они или гетеро. Анна вздохнула: – Конечно, сынок. Я это на автомате подумала, а так, конечно, на лбу не написано. Просто сейчас уже не знаешь, что сказать или показать, чтобы какой-нибудь закон не нарушить и скандал не устроить. Ты уже забыл, как меня в школу вызывали из-за твоих художеств? – Каких художеств? – заинтересовалась Милена. – Разнообразных, – улыбнулась Анна – вроде бы устало, но с явной гордостью. – То его в радужных носках на физру пускать не хотели, то на религиоведении он топил за атеизм… – Потому что вместо того, чтобы рассказывать об истории религии, училка топила за православие, – огрызнулся Виталь, будто его и сейчас кто-то пытался склонить к приходу в лоно церкви. – Но я по-прежнему убеждена, что совсем не обязательно было называть всех верующих безвольным стадом мракобесов, которому нужно простое решение всех вопросов и указка сверху, – твёрдо произнесла Анна, явно даже не в десятый раз. – Эйнштейн, кстати, тоже был верующим. – И это мешало ему отказаться от устаревшей идеи детерминизма, – сходу парировал Виталь. – Что в очередной раз доказывает: религия и прогресс несовместимы. А у нас, пардон, ракеты освящают – видимо, боятся, что иначе они разобьются о небесную твердь. – Виталь, никто же не говорит, что ты неправ! – всплеснула руками Анна. – Но нельзя ли быть как-то сдержаннее? – Чего ради? – Ну хотя бы ради того, чтобы не присесть за оскорбление чьих-нибудь чувств, – вмешалась Милена. – Послушай будущего юриста: учись следить за языком.***
Виталь: И этот же будущий юрист записывает мою речь практически дословно Виталь: Чтобы о ней точно никто не узнал и не мог пожаловаться в спортлото Милена: Да кому ты нужен… Виталь: Тебе Виталь: Кто ещё тебе будет пауков из квартиры выгонять? А валерьянкой потом отпаивать? Милена: Зачем сразу по больному, а? Жестокий человек Милена: И вообще, определись уже: тебе не нравится, когда я что-то выдумываю, или всё-таки когда правду пишу? Виталь: Мне не нравились ровно две выдумки: твои дикие инсинуации по поводу Яна и моей мамы – раз и игра на скрипке – два. Виталь: Додумалась, блин Виталь: Скрипка – последний инструмент, на котором я хотел бы играть. Милена: Вредина Милена: Ну ладно, может, потом перепишу Милена: Но это не точно***
В последний день туристов было немного. В основном индийцы и китайцы, почти все – с русскими сопровождающими, которые селили их у себя дома и показывали город. Одна китаянка говорила на ломаном русском и с удовольствием задержалась после долгой экскурсии, чтобы поболтать с Яном. Возможно, ей нравился не только русский язык, но и один конкретный русский волонтёр. В свободное время Милена бродила по музею, фотографируя совершенно не примечательные места – все те, где ей было уютнее всего. Мягкий диванчик в углу холла, между гардеробом и боковой лестницей. Тёмную боковую лестницу, замызганное окно на первом её пролёте. Вид на внутренний дворик из-за отколотого кусочка витража. Раньше Милена считала, что уют – это маленькая тёплая комната с мягкой мебелью и приглушённым жёлтым светом. Теперь же уютным оказалось большое холодное здание, словно целиком состоящее из мрамора и скрипучего старого паркета. – Одна моя знакомая как-то сказала, что для неё Европа – как музей: можно туда приехать, всё посмотреть, но нельзя жить в музее. – Милена вздохнула, прислонившись спиной к розовой колонне. – Не знаю. Я бы тут жила. – Я бы тоже, – согласился Ян. – Чаем поят, печеньками кормят, и даже диванчики мягкие. Виталь, вон, кивает. – А что за знакомая? Откуда? – Из Израиля. – А. – Что – «а»? – Зачем жить в чужом музее, когда у тебя свой есть? – резонно заметил Виталь. – Ещё и старше европейской культуры, по большому счёту. Они снова читали отзывы в книге – явно искренние, неизменно доброжелательные. Благодарности музею и отдельным волонтёрам, впечатления об экспозициях и городе в целом, пожелания добра и всего наилучшего, приветы со всех концов мира. – А говорят, Россию не любят, – вздохнула Милена, перевернув последнюю страницу. – А кого любят? – задал встречный вопрос Виталь. – Кого сама Россия любит? У государств есть интересы, любовь тут ни при чём. А люди – ну, тут всё индивидуально. – Интересно, от чего это зависит. Не всё же от пропаганды? – От уровня развития. – Страны? – Человека. У людей в принципе одни и те же цели и ценности, независимо от нации. Все дорожат родными, все хотят любить и быть любимыми, все хотят мира и справедливости. Просто отдельные свиньи считают, что они равнее, потому что владеют заводами и пароходами, а главное – газетами. И ищут для нас внешнего врага, по сути являясь внутренним. – По-моему, тебе пора на броневик, – усмехнулась Милена. Где-то она уже всё это слышала. Виталь покачал головой: – Мир ещё не готов противостоять буржуазной контрреволюции. К семнадцатому году шли если не со времён пугачёвского восстания, то с неподражаемого «раскрепощения» крестьян. А пока я что-то не вижу движения народных масс против гнилого царизма и капитализма со звериным оскалом, особенно в армии и на флоте. К тому же у нас ещё сохраняются остатки достижений социализма – типа условно бесплатной медицины и образования. Вот когда и от этого избавимся, тогда посмотрим.***
Виталь: Погоди Виталь: Ты серьёзно это запомнила и воспроизвела спустя полгода? Милена: У меня, вообще-то, тоже память хорошая Милена: И ещё я вовремя включила диктофон Виталь: … Виталь: Зачем? Милена: А это мой внутренний юрист Милена: Сказал: ща он опять начнёт вещать что-то дофига умное, время собирать компромат Виталь: Да, подруга, с тобой опасно ссориться Милена: А ты не ссорься Милена: Лучше почисть картошку, я через час где-то буду Виталь: Roger Roger, принцесса***
По улице перед музеем гуляли люди. В части из них легко узнавались иностранцы – по цвету кожи, по флагам, по любопытству на лицах. За столиком кафе через дорогу кто-то громко говорил по телефону, кажется, на китайском. Милена потёрла замёрзшие ладони, греясь в послеобеденном солнце. – Сейчас такое чувство, что весь мир открыт. Виталь, гревшийся рядом с ней, кивнул: – Угу. – Но оно наверняка обманчиво. – Угу. – И надолго ли это всё? Открытость, дружелюбие? – Хм. – Надеюсь, хоть диплом успеем получить, пока всё это не схлопнется. – До конца чемпионата? – с сомнением приподнял бровь Виталь. – Даже я не настолько крут. Милена вздохнула. – И как Советы жили с закрытыми границами? Виталь ответил не сразу: – Победили малярию и оспу. Скоро к ним присоединился и Ян – не столько замёрзший, сколько заскучавший в одиночестве. Молчали вместе. Наконец Виталь отмер, негромко проговорил – не то в пространство перед собой, не то в себя: – Иногда бывает, размываются границы между реальностью и фантазией. И мне кажется, что я вас обоих придумал. Ян только хмыкнул, а Милена ответила, задрав нос: – На такую уникальную меня у тебя никакой фантазии не хватит.***
Виталь: Ну да, моя фантазия не способна породить человека, спокойно берущего на палец шмеля, но при этом впадающего в истерику при виде домашнего паучка. Милена: У меня травма! Виталь: Ага, родовая Милена: ЪУЪ***
Прощались почему-то скованно. Милену не покидало неприятное ощущение, что после этого они уже не будут общаться. В конце концов, связывало их только волонтёрство в музее. Ну, может быть, ещё любовь к искусству. Милене хотелось бы с ними дружить – по-настоящему. А им с ней? Она спросила, неловко подёргивая себя за косичку: – Вы как планируете провести лето? Ну, остаток? Ян пожал плечами: – Работать буду, рисовать. В августе в Питер махну на неделю. Программа Виталя оказалась не менее увлекательной: – В Бухенвальд поеду, бордюры белить и траву красить. – Чего?.. – Международная волонтёрская программа. Бухенвальд. В другие лагеря тоже ездят. Милена притихла. Но всё же не выдержала, осторожно спросила: – У тебя там кто-то из родных был? – Без понятия, – пожал плечом Виталь. – А у тебя какие планы? – спросил Ян. Милена грустно улыбнулась: – Пока никаких. – И помахала им обоим: – May the Force be with you. Виталь, не колеблясь, ответил вулканским салютом: – Live long and prosper. Ян с ухмылкой притянул их обоих в объятия.***
Виталь: Гспд сколько соплей Виталь: Ничего, что мы потом полвечера переписывались? Милена: ПафосЪ нужОн! Милена: Много ты понимаешь Виталь: Конечно, нифига я не понимаю Виталь: Я ж не пишу типа пьесы по пачке в семестр Виталь: Ваще не шарю в этом вашем литераторстве, особенно в пафосе***
Уже пройдя вместе с Яном несколько метров, Милена обернулась. Виталь и не двигался с места – так и стоял, прислонившись к двери и глядя куда-то вверх. Милена подбежала к нему, похлопала по плечу, выводя из транса: – Чуть не забыла спросить! Что в той папке – «Вынос мозга с 2010 по 2014»? Виталь – с ума сойти! – расхохотался. – Поверь мне, ты не хочешь знать.***
Милена: Ну што Милена: Сдала я свои мурмуары философу Милена: Он их даже прочитал Милена: Полностью Виталь: И что сказал? Милена: Что до меня он целиком читал только чей-то реферат о тенденциях развития сатанизма, и это было в девяностых Милена: И спросил, какого фига я не на инязе Виталь: Ну и какого? Милена: Мама была против Виталь: Ну учиться-то не ей, а тебе Виталь: И работать потом тоже Милена: Ъуъ Виталь: Ты сама всю дорогу жалуешься, что учиться скучно и вообще не твоё это Виталь: А вот если будешь заниматься переводами договоров и всякой там судебно-юридической шняги, у тебя уже будет база Виталь: Переводом заработать можно в 3 областях: технической, юридической и в бизнесе Виталь: С физикой у тебя всё норм, по химии я подтяну, если надо будет Милена: Ыыы Милена: Вот нафига ты всегда прав Виталь: Ну кто-то же должен быть твоим голосом разума Милена: Ты и голос разума – понятия из параллельных вселенных Виталь: Какой разум, такой и голос Милена: ЪУЪ Виталь: Переводись сейчас, меньше времени потеряешь Виталь: Места на первом курсе есть Виталь: Даже бюджет Милена: Англичанка в школе всегда говорила: язык – это не профессия Виталь: Язык – нет, а лингвист и переводчик таки да Виталь: Но дело твоё Милена: Давай без твоего миссионерства Милена: Я подумаю Виталь: Кстати, у меня тут есть одна роль на студвесне Виталь: Никому бы не доверил, а тебе доверю Виталь: За такую роль тебе сразу Тони, Золотую маску и Лоуренса Оливье выдадут Виталь: Ежели сдюжишь, как наш Главный выражается Милена: Соблазняешшш? Милена: Змей-искуситель Виталь: Кусь Милена: Аааааааааххх Милена: Отравил меня своим ФИЯшным ядом! Милена: Мне нужна та похабная иллюстрация из Базара гоблинов Милена: Которая у тебя на обоях стояла Виталь: Это где фрукты в форме фаллосов? Милена: Ну да Виталь: Я знал, что рано или поздно ты таки дорастёшь до клубнички Виталь: И до киви с бананами
