Вторая Личность

Находясь в коме неизвестно сколько времени, Она наконец-то открыла свои зеленого оттенка глаза. Всё тело болело, ноги гудели белым шумом. Тело лежало на горе металла, а ноги придавило оторванной от машины дверью. — Наконец-то ты очнулась! Я начал бояться, что не услышу больше твоего голоса! — ликовал подозрительно знакомый голос неясно с какой стороны. Она начала поднимать упавшую на ноги дверь, постанывая от боли и прищуривая глаза от того, как сильно кружилась голова. Отпихнув тяжелый предмет, тот затормозил в вертикальном положении и свалился громко на другую сторону. Девушка медленно поднялась, не имея сил нормально осмотреться. Зрение привыкало и повсюду плавали блики, заставляя болеть глаза, вместе с этим болела и голова. Особенно болел затылок. — Кто ты такой? Вместо того, что бы радостно трындеть, мог и помочь… — с перерывами говорила девушка, упираясь руками в бедра и стараясь придти в себя, — Где я? Она заметила, что колени и икры были сильно ободраны. Грязь прилипла к старым ранам. Из только что появившейся ссадины текла кровь. — Меня зовут Роджер! Приятно познакомиться, я так рад, что ты очнулась. Не в самом приятном месте, конечно… Но ведь очнулась! — минуту назад этот Роджер говорил «боялся, не услышать больше твоего голоса», а сейчас «приятно познакомиться». Подозрительный тип. Девушка выпрямилась, осматриваясь и закрывая ладонью лучи бледного солнца. — Я… на помойке? — вопросила девушка, непонимающе осматриваясь. Вокруг были горы металла и протезы, тряпки и другой мусор. Шагая вокруг своей оси, она повернулась на 180 градусов. Перед ней показался прозрачный купол, его узоры напоминали пчелиные соты. Внутри него не было пола. Не осмеливаясь облокотиться, но подойдя ближе, взгляд устремился вниз. Где-то далеко внизу были замечены дома, целый город, и словно в муравейнике там кипела жизнь. Был бы бинокль, было бы проще разглядеть. — Ну, это свалка. Центр города, который парит над тем городом. А под тем городом еще один город! Захватывающий вид, ты согласна, Пауэр? — ответил на вопрос и задавал новый, упомянул имя девушки. Пауэр. Пауэр резко развернулась и огляделась, только сейчас понимая, что этого неизвестного Роджера нигде нет. Она ущипнула себя, в надежде, что этот бредовый сон сейчас же прекратится. Но осталась стоять на свалке. — Где ты?! Откуда ты знаешь моё имя и что, чёрт возьми, происходит? — Пауэр инстинктивно потянула руку к поясу, где хотела нащупать пистолет, которого там не было. Не понятно, чему она удивилась больше: Тому, что у неё когда-то был пистолет, или тому, что сейчас его нет? — Хэй, рассла-а-абся! — протянул тот с насмешкой, — Я в твоей голове. Меня нет, но для тебя есть. Ты сама это сделала, не нужно меня винить в своих действиях. -Что за чушь ты мелишь.? Думаешь, раз я в отключке долго была, мной можно крутить как посмеешь? Скажи, где ты прячешься! — Пауэр была в панике. Но не желая показывать истинных чувств, она злилась, желая спугнуть мужика. — Я говорю правду! Если бы я, жертва твоих действий, только мог сбежать.! — хорошая актёрская игра. Но на жалость так просто не надавишь, — Ладно… Я помню лишь, как ты перенесла моё сознание на чип и вживила в свою голову. Потому то у тебя и болит затылок… Потом у тебя закружилась голова и ты отключилась, а очнулась на свалке. Верить в это не хотелось, но последние слова заставляли задуматься. О боли в затылке никто не говорил. — Ладно, я сделаю вид, словно поверила. Что это за место, знаешь? — как-то грубо спросила Пауэр, начиная от штанины отрывать ткань. Стараясь успокоиться, она перематывала свежую рану грязной тряпкой. — Пока ты была в отключке, тут бывало шастали всякие. Расскажу, что слышал… — Роджер замолчал. Затылок снова заболел, от резкости боли она также резко затянула узел, травмируя рану еще больше и присаживаясь на корточки. — Мы находимся в воздушном городе, самом бедном из трёх. Под нами город «Скилайдж», он находится в «рейтинге» по середине. Там живётся лучше, но не идеально. А под землей город, который лучше всего оборудован. Мечта каждого мимо проходящего — попасть туда. Но… Ам, давай лучше не будем тут задерживаться. Этот купол каждый вечер вырыгивает гору мусора. — Если бы он делал это ежедневно, я бы давно была мертва… Но, вынуждена согласиться, находиться здесь мне не хочется. — Пауэр поднялась и робко размяла тело, не желая травмировать себя ещё больше. Роджер направил её к городу, та сразу же отправилась. Перешагивая через арматуру, горки мусора и редко скелеты, она слушала рассказ Роджера об этом мире. Иногда задавала не сложные вопросы, боясь, что если задать что-то более конкретное, её затылок снова начнёт разрываться от боли. По дороге в пункт назначения, она узнала, что без сознания пробыла точно более шести лет. Но эта информация была не точной, просто Роджер не помнит ничего, что происходило до этих шести лет. За эти шесть лет внутри сидящий мужчина узнал следующее: Город, в центре которого она находится, оснащен высокими технологиями, как и другие, но здесь люди словно забыли о своём происхождении. Пропала частичка человечности. Большинство проходящих мимо людей были киборгами и в противогазах. Воздух здесь зараженный, часто приходят за металлом, что бы накопить на лекарства. Удивительно то, что Пауэр не чувствует затруднений с дыханием или другими показателями. В пути наткнулись на большие машины, передвигающихся на гуслях и клещнями поднимающих горы металла. Этот металл шел в грузовые отсеки мусоровозов, которые стояли в шеренгу из пяти машин. Если эти машины, как сказал Роджер, «падальщики», поворачиваются к тебе — лучше замереть. Скелеты, через которых перешагивала Пауэр, зачастую были минимум на половину раздроблены. Эти машины создали препятствие на достижении цели, но следуя инструкциям, Пауэр добралась невредимой.

***

По прибытию, Пауэр разглядывала снаружи металлические дома, больше напоминающие ящики. Длинные, широкие и высокие, с большим количеством окон. Напоминало стены для обороны из средневековья. Между этих двух домов была узкая улочка, в конце которой была полоска разноцветного света, стремящаяся вверх. Проходя меж двух домов, шагая по этому тоннелю в неизвестную ей жизнь, новую жизнь, она слышала как там шумели люди с самыми разными голосами, некоторые из которых напоминали роботов из прошлого, которые не так ставили ударение и иногда издавали белый шум. Язык она понимала. Большинство разговоров о торговле, о том, как все пытаются наторговать меньше цену на товары со странными названиями. Приближаясь, она видела как мерцают экраны, мелькая за головами мимо проходящих. Выйдя из переулочка, из безжизненной свалки она переместилась в кипящую жизнь. Бродили люди, бегали дети и расхаживали грозные киборги. — Вот мы и пришли! А тут живее, чем я предполо… — Роджер не успел договорить. Перед Пауэр пронесся моноцикл — колесо с сидением в середине, на котором сидел мужчина, образ которого разглядеть не удалось. — Смотри куда прешь, свинья! — раздался злобный вопль хриплым голосом, прокуренным. — Прошу прощения! Не увидела, свет ослепил, — в панике и ошарашенно крикнула в ответ Пауэр, повернув голову на обиженного мужчину. Мужчина был средних лет, уже с залысиной на голове и средней длины бородой, из которой торчали неряшливо заплетенные косы. Мужчина начал сдавать назад, приближаясь к девушке. Он начал разглядывать её человеческое тело, заглянув за её плечо, зная, что за тем находится свалка. Он перевёл взгляд на неё. — Ты… — просопел мужчина, сурово направляя в её глаза свой взгляд, -Со свалки пришла? — Да, — ответила Пауэр, опустив лицо и прижавшись к стенке. — Без противогаза? — Тот опустился ниже, заглядывая в опущенное лицо незнакомки. — Скажи, что была в нём! Разбился или типа того, ты его выкинула… — подсказывал в голове Роджер. Врать не хотелось, но ничего другого она сделать сейчас не могла. Не вываливать же, что у неё иммунитет ко всему, что здесь творится? — Я была в нём, но пока бежала от машин, он разбился… Ещё и улов весь растеряла… — Добавила лжи от себя Пауэр. Мужчина в лице не изменился, по прежнему ей не доверял. В этом городе все обо всех всё знают. Иначе тут не выжить. Он молча нажал на рычаг своего моноцикла. Мотор громко зарычал, а мужчина уехал дальше, не оглядываясь назад, в то время как Пауэр смотрела ему в след и выдыхала накопившееся за эти минуты напряжение. — Ну и движуха тут… Я хотел сказать, что город тут живее, чем я думал! — Договорил Роджер, а Пауэр перебежала дорогу, сперва посмотрев по сторонам. Транспорт тут встречался не часто, слишком большое население для более быстрого передвижения, но всё-таки такие находятся. Шагая вперед, Пауэр разглядывала местность. Здания были самыми разными. Следы старой и разрушенной архитектуры закрывали экранами с разной рекламой и лозунгами. Современная архитектура напоминала же металлические коробы, все были выше старых строений, от чего солнечный свет скрывался за крышами, город был в тени и освещение было лишь от ночью рабочих местами фонарей и огромных экранов. — Ты лучше скажи, где я могу переночевать… Находится тут мне совсем не нравится, если днём люди такие грубияны, то кто выходит по ночам? Даже представить страшно… Пауэр, проходя по рынку, шумящий вскриками продавцов, желая привлечь клиентуру, почувствовала взгляд на себе. Множество взглядов, с разных сторон и высот. Она оглядывалась, а на неё смотрели как на лакомый кусочек торта. Проходящие мимо люди, киборги, от которых из человеческого осталось лишь лицо и брюхо, разглядывали её одежду, считали её шаги. Напряжение внутри нарастало, она ссутулилась. Словно это спасёт её от чужих взглядов. В толпе она замечала таких киборгов, присутствие которых бросало в дрожь. У всех созданий с такой аурой была одна схожая черта: К их груди были примагничены электронные бейджики. Не трудно догадаться, что это влияет на положение в обществе, может, связано с их работой. Взгляд на таких задерживать не хотелось, а столкнуться с ними и вовсе. — Давай ты спросишь об этом кого-то другого? Я ничего не знаю так детально. Тем более касательно жилья. Это, наверное последнее, что будет волновать запертого внутри кого-то человека. — В ответ Пауэр лишь фыркнула. Сталкиваться с жителями этого места не хотелось. Первый разговор далеко не лучший, а всё это внимание усугубляло ситуацию. Но делать нечего, спать на кровати хотелось больше, чем на каменном и загрязнённом полу. — Ладно, я попытаюсь. — Продолжая двигаться вперед, она выпрямилась, желая выглядеть уверенней. Словно она знает это место и живёт здесь всю жизнь, а не десяток минут. Она шастала из стороны в сторону, разглядывая других. Желания наткнуться на плохих ребят не было, она старалась по внешности определить какой человек — плохой или хороший. Выбрав для допроса милую девушку с рыжими волосами, на вид лет двадцати, она подошла ближе. Выглянула перед ней, сложа руки на живот. -Здравствуйте… Я хотела спросить, вы не подскажете, где можно переночевать? Я совсем ничего не помню, ударилась головой и память отш… — Ты бездомная? — Взрослым тоном, но голосом подростка спросила рыжая девушка. — Да, к сожалению. — Ты киборг? — Вновь задала вопрос. — Нет… просто человек. Разве это имеет значение? Я прошу о помощи, мне негде переночевать, а вы спрашиваете, киборг ли я? — Пауэр недоумевала и была возмущена. Но своего возмущения не выказывала, думая, что покажется грубой. — Тогда ничем не могу помочь! — Девушка поставила руку на пояс, приоткрывая то, что она прятала под плащом. Металлическое тело с полупрозрачными неподвижными деталями, были видны органы. И был виден тот свирепый бейджик, сверкнув Пауэр прямо в глаза. — Свои не поймут, не обижайся. Девушка взмахнула рукой, прогоняя. Пауэр покорно побрела дальше. — Не приятная дама. А выглядела такой милой овечкой! Попробуй найти кого-то другого, у тебя точно получится! — старался ободрить голос Роджера, что немного действовало. Выискивая дальше человека, который может дать хоть какую-то зацепку о безопасном ночлеге, она поменяла критерий выявления таких людей. Выбирала по принципу золотой середины, стараясь никак не наткнуться на киборгов. Долгое время она спрашивала у «избранных» один и тот же вопрос: — Вы не знаете, где можно бесплатно и безопасно переночевать? Долго находясь в поисках, она сильно вымоталась, успев снять дурацкую повязку с ноги, которая лишь натирала кожу, а не успешно останавливала кровотечение. И наконец-то, О, чудо! Молодой мужчина, выглядящий старше лишь из-за измотанного вида, дал лучший ответ: — Ты можешь переночевать в моём приюте. Там в основном маленькие дети, но если тебя это не смущает… — Никак нет! Спасибо вам огромное! Я обязательно отплачу, только найду сначала работу! — Ранее уставшая Пауэр наполнилась силами и мотивацией. Мужчина выглядел сурово из-за шрамов на брови и мешков под глазами, но оказался очень добрым. Везение. Мужчина, после слов о поиске работы, расхохотался, словно та рассказала ему отличный анекдот. Он потёр намокшие от смеха глаза. -Вы, детишки, все одинаковые. Рвётесь на поиски работы, хотя сами знаете, что до 19 лет не сможете нигде работать, — Мужчина после сказанного выдохнул, хихикая. — Что? Но я не ребёнок, мне 23! — Возмутилась Пауэр, от чего мужчина взмахнул рукой, мол «Не смеши меня» — Все вы пытаетесь в возрасте прибавить, но на столько наглых я не встречал. На вид тебе всего 16 лет, максимум! Хотя фигура поддаёт сомнениям… Кхм, но, не стоит врать взрослым, это плохо! — Пальцем пригрозил тот, а Пауэр вскинула удивленно бровь. — Ой, совсем забыл предупредить! Тут другой счет времени, потому тебе сейчас 17 лет… Сюрприз! — Неловко, но весело сказал Роджер такую не приятную новость, словно пытался подсластить это разочарование. — М-мне 17… — Стыдливо «созналась» Пауэр, а в голове представляла, как даёт оплеуху Роджеру за такой «сюрприз». — Другое дело! Но на работу тебя всё равно никуда не возьмут. — Но ведь мне нужно как-то себя прокормить, как я это сделаю?! Мужчина с улыбкой пожал плечами и приобнял новую сиротку за плечо, ведя к приюту. — Детская проституция? — посмеялся Роджер. — Иди к черту… — процедила в ответ, а это услышал сопровождающий. — Что ты сказала? Если тебе не нравится, когда тебя трогают, можешь просто попросить убрать руку… — Обиделся мужчина, убирая руку. Пауэр резко посмотрела на того, вскидывая брови и махая руками: -Я это не вам! — А кому? — А… Н-никому, просто вырвалось как-то… Мужчина лишь пожал плечами на причуды девушки. Он приютил многих детей, некоторые из которых уже взрослые и живут отдельно. Новички ему всегда по началу грубили, но потом ласково называли «Папа». Следуя за Мужчиной, который так и не представился, она напоминать ему не стала. Идя по центральным улицам, Она накидывала в голове карту этого города и давала разным местам свои названия. Но вскоре Мужчина усложнил задачу, он свернул по закоулочкам, где заниматься вымышленной картой было в разы труднее. Везде темно и пахнет мусором, изредка пахнет гнилью или свежей кровью. Это заставило Пауэр бояться, она вздрагивала от любого шороха. В небольших дворах было по прежнему темно, но мусором и другими жуткими запахами не пахло. Свет шел от окон многоэтажек, но не спасал от мрачности этих мест. — Как бы он нас не завёл в ловушку, — прокомментировал Роджер, а настороженная от этих слов Пауэр лишь робко кивнула, сглатывая слюни. Но всё же продолжала следовать за молчаливым гидом. Если бы здесь было так опасно, мне бы согласился «помочь» первый встречный. Путь был не долгим и опасностей на пути они не встретили. Лишь собственные мысли создавали атмосферу. Вышли они ко двору, который был огражден решетчатым и местами разваленным забором. В центре двора стояло двухэтажное и старое здание, местами краска была облупленна. Окна первого этажа были заколочены, а два окна у главных дверей были с решетками поверх стекла. В памяти Пауэр всплыл вид обычной школы или гимназии, где учились дети и ходили суровые учителя. — Вот мы и пришли! Не замок из сказки, конечно, но живём не плохо. Пауэр ничего не ответила. Она шагнула во двор через главные ворота, оглядывая точку прибытия. По бокам двора стояли две песочницы, сделанные из дерева и когда-то покрашенные в зеленый и красный. Клумбы с засохшей почвой, сделанный из шин машин. Асфальт был разрисован мелками. Начиная осматривать более детально здание, в окнах второго этажа показались детские головы и добрые лица. Кто-от махал весело ладонями, встречая приёмного отца, а кто-то, увидев рядом с ним Пауэр, скрылись в глубинках комнат или перешептывались. — Так как вас зовут? — Пауэр посмотрела на Мужчину, который махал руками детишкам в ответ. — Ой, я совсем забылся, — стыдливо сказал мужчина и посмотрел счастливо на Пауэр. Кажется, он очень рад тому, что увидел детишек. А может рад тому, что в его большой семье пополнение, — Меня зовут Хобил, но ты можешь называть меня Папкой. Хобил посмеялся, а Пауэр скривила гримасу. -Меня зовут Пауэр. Очень приятно познакомиться, Хобил. — Пауэр была сурова. Тот вздохнул от осознания, что этот трудный подросток еще не скоро будет обращаться к нему, как к любимому отцу. Они пожали руки. Пауэр ощутила мозоли на тяжелых ладонях Хобила, а тот ощутил слой грязи на её маленьких руках. — Ну, Пауэр, давайте мы с вами пройдём в здание и я Вам всё покажу и объясню, — обращаясь на «Вы», он позволил ей на миг ощутить себя взрослой, а та впервые улыбнулась.

***

Заходя в здание, Хобил постучал ритмично по двери, после чего та отворилась с писком домофона. Пауэр зашла вперёд, а удивленный спутник зашёл следом. Он привык к тому, что новые сироты боятся заходить, даже если бы Он держал их за руку. — Внутри всё выглядит не так страшно, как снаружи, — прокомментировал Роджер, смотря на всё глазами Пауэр. они зашли в холл. Стены были в рисунках из строительной краски. На них были изображены разные животные. но только те, кого можно считать домашними. На их фоне была зеленая трава и цветочные деревья, а в середине светило солнце, которое улыбалось. Из мебели были кресла и диваны, стоящие вдоль стен, а над ними были настенные лампы. В середине комнаты небольшая люстра в виде шара. В дальней стене был вход на лестничную площадку, справа от неё гардероб, а слева общий туалет. С лестничной площадки побежали дети, один из ребят катился по перилам. Они пробежали мимо Пауэр и обняли своего приёмного отца, но любимого, как родного. Их головы были на уровне его живота, еще совсем маленькие. Стало интересно, как же так получилось, что такие малютки оказались в детском приюте. — Папа! Папа! А у меня… — в один голос, перебивая друг друга, дети старались рассказать Хобилу о том, как у них прошел день, что они кушали и куда же без ябид. Звонкость детских голосов стреляла эхом в уши. На улице это было не так заметно из-за шумной обстановки. Хобил старался обнять всех четырёх пришедших детей, усевшись коленями на пол. Пытаясь успокоить детей, он поглядывал на Пауэр, которая ёжилась от дискомфорта, но пыталась отвлечь себя рисунками на стенах. — Эти дети такие шумные. Но видимо они просто соскучились? — Раздался голос Роджера. Для него дети — самые не понятные существа. Осознанных взрослых куда легче понять и предугадать их действия. — Детки, у нас пополнение, поэтому давайте я ей покажу первый этаж, а вы пока тихонько позовёте всех в холл? — Когда дети успокоились, Хобил ласковым голосом задал вопрос. Те в свою очередь неохотно «отлипли» и послушно кивнули, сразу убежав на лестничную площадку, перепрыгивая ступени. — Здесь всегда так шумно? — Спросила Пауэр. переведя взгляд со стен на Хобила, который встал с пола и оттряхивал колени. — Нет, только когда я прихожу. У меня не получается проводить с ними много времени из-за работы и дел в городе… — вздохнув, его лицо стало серьёзнее, — Сначала я покажу тебе часть первого этажа, а после знакомства со всеми и второй. Пауэр молчаливо кивнула и Хобил повёл её в гардероб, снимая с себя куртку зелёного цвета, которая была в грязи и рукава ниже локтя в царапинах, откуда выглядывала набивка. Гардероб был самым обыкновенным, школьным. Крючки, прикрученные саморезами к деревянным доскам на ножкам, которые в свою очередь стояли в несколько рядов. Судя по количеству одежды в гардеробе, в этом приюте жило не менее тридцати детей. Хобил повесил свою куртку у входа, достав всё из карманов: Ключи, бумажник и всякий мусор, флаеры и фантики. И сигареты. Сигареты и архитектура хорошо сохранились со временем, не потеряли актуальность. После гардероба, Хобил жестом обозначил общий туалет. На втором этаже еще один общий туалет и один туалет для взрослых. Они прошли в комнату в комнату слева, ту, у которой были заколочены окна. Дверь всегда заперта, потому Хобил открыл её одним из множества ключей. Наверное там что-то запрещенное. Зайдя в комнату, Хобил сперва включил свет, а потом повернулся к Пауэр лицом, шагая спиной в центр комнаты. — Здесь склад. Окна заколочены, что бы ничего не разворовывали. В этой большой комнате было много морозилок на колёсах и все наполнены едой. Стеллажи с комплектами постельного белья и комоды с новой или немного ношеной обувью разных размеров. В углу хламились строительные материалы. — Я думала, что здесь будет что-то жуткое или запрещенное, — прокомментировала Пауэр. обхаживая морозилки и заглядывая в каждую. Мясо в вакуумных упаковках и овощи, ничего запрещенного. — За кого ты меня принимаешь? — Посмеялся Хобил и тут же добавил серьёзным тоном, — Запрещено тут только заходить в комнату напротив. Там моя территория. Пауэр любопытно вскинула бровь и посмотрела на Хобила, подойдя ближе. — А если зайду? — Не стоит. — сказал тот, мрачно улыбнувшись. Пауэр в ответ недовольно хмыкнула и пошагала из комнаты. — Как интересно! — с восторгом заявил Роджер. Пауэр кивнула. В холле уже собрались все дети и ещё двое взрослых, похожих на женатую пару. У одной из сироток, что сидела на диване, лежал на коленях рыжий, полосатый и толстый кот. Как только вышел Хобил, все разбежались в круг, оставляя центр комнаты пустым. Хобил шёл в центр, а за ним следовала Пауэр. — И так, это наш «обряд» посвящения. Все по очереди рассказывают немного о себе, а ты будешь последней, что бы рассказать больше. — Но мне нечего рассказать… — тихо и с огорчением сказала Пауэр себе под нос, так, что бы никто не услышал. Остановившись в центре, Хобил достал из кармана своих штанов телефон. В комнате выключился свет и мальчишка, который его выключал, спрыгнул с табуретки и сел в круг. На телефоне Хобила включился фонарик и этот фонарик он отдал девочке, у которой на коленях сидел толстый и рыжий кот. Стеснительно девочка начала огонёк: — Меня зовут Устинья, мне 8 лет. Моя мечта вырасти и открыть кошачий приют. А еще я люблю играть с Абрикосом… — «Абрикос» на коленях девочки мяукнул и все тихо посмеялись. Устинья передала телефон в правую сторону, который после каждого знакомства двигался дальше. Телефон дошел до той взрослой пары. Женщину звали Сюзанна, а её мужа Рон. Они оказались в этом приюте по своему желанию, ведь иметь детей не могли, а тут у них появилась большая и дружная семья, чему они сильно рады. Позже телефон дошел до Хобила и с улыбкой на лице тот поведал свою короткую историю: — Меня зовут Хобил. Моя мечта уже исполнилась, четыре года назад я открыл этот приют и начал помогать бедным деткам. Сейчас я работаю, что бы в нашем приюте всё было хорошо и дети выросли достойными людьми. Дружелюбный Хобил передал телефон Пауэр. Неуверенно забрав его, она какое-то время молчала и смотрела на лица детей, которые сидели в темноте и ждали её рассказа. Наверняка в их головах что-то безумное и нереальное. — Всем привет… Меня зовут Пауэр, мне 17 лет… И я ничего не помню. Я очнулась сегодня без памяти и первым делом искала того, кто сможет меня приютить хотя бы на ночь. Но нашла Хобила и место жительства… Дети начали удивлённо вздыхать и шептаться, делясь друг с другом теориями о том, что она инопланетянка или её подослали с города внизу, что б всех истребить. Пауэр начала мять руки и робко передала телефон обратно владельцу, на что тот вздохнул и решил развеять напряженную обстановку. — Замечательный шанс, что бы начать жизнь с чистого листа! Пауэр кивнула, а дети начали кивать, сразу прекратив весь шепот. — Раз Пауэр ничего не помнит, то давайте подарим ей как можно больше хороших воспоминаний! — А он умеет приободрить. Слушайся папочку, — снова неуместно пошутил Роджер в голове, на что Пауэр не могла язвительно ответить, но её лицо скривилось на секунду в недовольной гримасе. В комнате включился свет. Все начали вставать со своих мест и разминать в спешке ноги, после чего побежали на второй этаж, куда сейчас отправятся Пауэр и Хобил. Надо ведь убраться для приличия и спрятать все свои сокровища. — Теперь идём на второй этаж, Потеряшка, — позвал Пауэр по новой кличке. «Потеряшка» вскинула бровь и ничего не прокомментировала. Лишь мягко помотала головой и отправилась вместе с Хобилом на второй этаж. Поднимаясь по лестнице, Пауэр осматривала разрисованные мелками и красками стены. Дети рисовали себя или Хобила, где-то можно было отличить Сюзанну и Рона, и, конечно же, куда без кота Абрикоса. Поднявшись к лестничной площадке между этажей, всё было красочным от света, который проходил через витражное окно. В волнистых и цветных стёклах был виден рисунок макового поля. Мелкая работа, кропотливая, была главным украшением этого здания. На языке у Пауэр сразу появился вкус рулета с маком, свежеиспеченного. И неохотно отрывая взгляд от витража, она отправилась дальше. На маленьком кусочке лестницы, который вёл к дверям жилого этажа, её сопровождали фотографии. С каждой пройденной ступенькой на фотографиях было всё больше людей. Это дети, которые тут живут до сих пор или уже повзрослели и покинули приют. Разглядывать лица не было времени, Хобил открыл перед Пауэр дверь на второй этаж и та зашла. Маленький холл с пуфиками, за которыми были горками накиданы игрушки, создавая иллюзию порядка на полу. В углах стояли по два короба для игрушек. Странно, что игрушки не убрали в их место хранения. Из этого холла шел коридор в две стороны, где и находились жилые комнаты. Все двери пронумерованы, как кабинеты в школах. — С правой стороны комнаты для девочек, а с левой — для мальчиков. Разглядывать тут особо нечего, давай я сразу проведу тебя в твою комнату. Жить ты будешь одна, возрастная категория у тебя вредная. А недавно из приюта как раз выпустилась зрелая девушка, у неё была отдельная комната. Хобил повёл Пауэр в её комнату. Проходя мимо дверей, откуда подглядывали девочки, те запирали двери, когда Пауэр приближалась. — Они с тобой подружатся, просто им нужно время… — прокомментировал Хобил недружелюбность детей. — Это очевидно. Пройдя в самый конец коридора, где за жалюзи скрывалось окно, Хобил достал связку ключей и открыл комнату по левую сторону. Отперев дверь, он пропустил Пауэр вперёд, а сам принялся отсоединять ключ от всей связки, которая была на металлическом кольце. Пауэр шагнула вперёд. Комната была не большая, без особенностей интерьера. Кровать и комод, над которым торчало два гвоздика и линии от когда-то весевшего там зеркала. Светло-зеленые обои и лампочка в потолке. — Ну, это куда лучше свалки, — сказала Пауэр, пройдя к кровати и нажимом руки проверяя мягкость матраса. Хобил услышал сказанное и в голове появились вопросы, которых он задавать не стал. — Вот ключ от комнаты, — Хобил подошел и отдал Пауэр ключ. — Средства личной гигиены Сюзанна принесёт тебе позже. Пока что иди и хорошенько отмойся, Сюзанна принесёт тебе сменную одежду и нижнеё белье. Дослушав Хобила, Пауэр кивнула. Тот уже собирался уходить, но девушка окликнула его: — Хобил, спасибо за то, что приютили. Отплачу доброй монетой. Остановившись в проходе, Хобил повернулся. На мгновение у него было удивленное выражение лица, ведь до этого никто не говорил таких старых фраз. Но потом он улыбнулся и почесал затылок. — Всегда рад помочь. Кивнув друг другу, Хобил ушел. А Пауэр принялась обыскивать шкафчики и заглянула под кровать, желая найти что-то интересное от старой хозяйки, но ничего не было. — И что ты собираешься делать дальше? — спросил Роджер, о существовании которого Пауэр уже успела позабыть. — Найти работу. Типа в кафе или что-то похожее… Но точно не детская проституция, еще раз так пошутишь и начну искать способ от тебя избавиться. — Твёрдо сказала Пауэр и нахмурилась. — Ой, ну простите! Не думал, что «ваше высочество» так чувствительны к шуткам. Пауэр продолжать диалог не стала, потому как из комнат повыходили дети и вернулись играть в холл. Не хотелось, что бы они думали о новой соседке как о сумасшедшей. Спустившись на первый этаж и быстро добравшись до ванной комнаты, она закрыла за собой дверь и наконец-то смогла увидеть себя. Зеркало над раковиной было большим, а в нём стояла чумазая девка. Вся в грязи и с колтунами в волосах, цвет кожи окрасился в смуглый, местами просто серый, а где-то были размазаны капли машинного масла. Удивительно, что не появились вши. Стрижка её была выше плеч, а спереди две длинные пряди, которые она убрала аккуратным и брезгливым движением за уши. Наклонившись ближе к зеркалу, она разглядела пока что единственную красоту в себе — зеленые глаза с рыжими родинками. Из одежды на ней остались рваная толстовка с хорошо протёртыми дырками на локтях. Под толстовкой была серая майка. На ногах серые джинсы с дополнительными карманами на бедрах, которые от количества грязи приняли твёрдые складки. — Ужас. Я же вонючая свинья, — сказала Пауэр, смотря удивлённо в зеркало. — Увы и Ах! — воскликнул Роджер. — Эй! Я надеюсь, что ты не будешь подглядывать. Отключись на часик, другой… — Я не могу взять и отключиться!.. — Роджер хотел было соврать, но не смог. Он вздохнул, — Ах, ладно, отключаюсь. Будь быстрее! В затылке Пауэр что-то щелкнуло, словно переключателем и голова начала пульсирующими болями звенеть в ушах. Скидывая с себя одежду и кидая её в угол комнаты, она перешагнула через бортик ванной и задернула штору. Включив оба крана, полилась ледяная вода, от чего девушка опешила и начала быстро выискивать идеальную для себя температуру воды. Смывая с себя все накопившиеся слои грязи, она наслаждалась вот-вот чистой коже, но ужасалась каждый раз, когда смотрела вниз и наблюдала за коричневой водой. Вымывая хорошенько волосы, точно пару раз их мыля шампунем снова и снова, она наконец-то нанесла кондиционер для волос и пока тот впитывался, она мылила своё тело и смывала присохшую грязь губкой. Та болезненно отдиралась. Смыла кондиционер и хорошо отмыла лицо, мылом. Когда она наконец-то отмылась и спокойно открыла глаза, удивилась белому цвету своей кожи. Совсем немного веснушек на плечах и ключицах её по детски радовали, вспоминались фразы «Это солнышко тебя поцеловало». Выйдя из-за шторки с лёгкой улыбкой на лице, она взяла полотенце и вытерла тело, после чего отжала волосы. Резко закинув голову назад, она встала перед зеркалом, отойдя чуть дальше и смутившись от собственной красоты. У неё было подтянутое тело, небольшая грудь, точно чуть больше первого размера. Волосы у неё были в основном светлые, а пряди спереди тёмного каштанового цвета. — Черт, а я красотка… — Пауэр подошла к зеркалу и разглядывала своё лицо под разными углами. Только сейчас она вспомнила о ранах, которые были на ней и которых она не почувствовала ни разу в душе. Она резко опустила взгляд на ноги, осмотрела руки, но никаких царапин или ссадин не было. Было трудно поверить глазам, она прощупывала всё руками, но её прервал стук в дверь. — Пауэр! Я принесла тебе одежду! — это была Сюзанна. Пауэр подошла к двери и открыла щеколду. Едва открыв саму дверь, она протянула белёсую ладонь и забрала одежду и нижнее белье. Она быстро закрыла дверь и снова на щеколду. Надо поторопиться, вдруг Роджер решит очухаться… Быстро нацепив на себя почти всю одежду, уверенно отказавшись от лифчика и выражая неприязнь к его застежкам, она посмотрела опять же в зеркало, оценивая то, как на ней сидит одежда. Оливкового цвета футболка и черные спортивные штаны, широкие, что Пауэр действительно понравилось. Носки ей достались с котиками бежевого цвета. — О, как прекрасно ты выглядишь! — Резко объявился Роджер, от чего Пауэр испугалась и волосы встали дыбом. — Напугал, придурок! Но не могу не согласиться, выгляжу я супер. — гордо заявила Пауэр, улыбнувшись своему отражению и убрав пряди волос за уши. — Извини, но я серьезно, ты очень красивая, — голос Роджера звучал мягко и искренне, от чего объект комплиментов смутился и отвернулся от зеркала, не желая показывать своего покрасневшего лица. Пауэр подняла грязные вещи и закинула в корзину для белья. — Надо найти Хобила и попросить у него телефон. Ну или что у них тут… Надеюсь у них есть что-то типа соц. сетей. Покинув ванную комнату, она сразу прошла к той самой запретной комнате, куда Хобил запретил ходить. Конечно, что б не портить отношения, она заходить не стала, лишь настоятельно стучала в дверь. Но всё безответно, она отправилась на второй этаж, что бы поинтересоваться у детей. В холле на втором этаже уже шумели дети и играли в игрушки, озвучивая диалоги за братьев плюшевых. Пауэр подошла к мальчишке, который только что решил отправиться в свою комнату, забрав игрушечного трансформера. — Хэй… Ты не знаешь, куда подевался Хобил? У меня к нему просьба, — Пауэр старалась выглядеть дружелюбно и немного улыбалась, не желая, что бы неприязнь к ней продолжала исходить от детишек. Мальчишка посмотрел на Пауэр и смутился. В холле стало тише, все удивлялись человеческому виду Пауэр, вновь принимаясь шушукаться. — Он уже ушёл. Сказал, что через час вернется и мы будем вместе кушать, — ответив, мальчишка быстро убежал в комнату, а Пауэр вздохнула. — Ладно, подожду в комнате… — Пауэр развернулась и посмотрела на детей, которые сразу прекратили сплетни и сделали вид, что вовсе не прекращали играть. Пауэр вернулась в комнату, закрыв за собой дверь. Она упала на постель, оставляя ноги на полу. — Так приятно. В первый же день пробуждения я нашла место жительства и приняла душ, мне обеспечат ужин и одежду… А сейчас я лежу на своей кровати. — Эх, как бы я хотел ощутить мягкость кровати! Завидую тебе, но всё-таки я рад за тебя. Не думал, что всё может сложится так хорошо. — Это очень хорошее начало. Надеюсь так хорошо будет идти и дальше и я смогу узнать, кто же я такая… — у Пауэр начали слипаться глаза. Она закинула ноги на кровать и легла на бок, смотря на комод и не желая засыпать, что бы своевременно встретить Хобила. — А нужно ли тебе это прошлое? У тебя и так всё хорошо складывается, может и не нужно вспоминать то, что было раньше… Пауэр ответа уже дать не успела, толком и не расслышав то, что говорил Роджер. Она уснула в своей комнате, на своей кровати, подгибая к груди колени.