Песня иммигранта

«Ах, эта свадьба, свадьба, свадьба пела и плясала И крылья эту свадьбу вдаль несли Широкой этой свадьбе было места мало И неба было мало и земли». Небо и земля навряд ли подошли бы, ведь на улице зима — праздник проводился в банкетном зале большого отеля. Обычно все расходы оплачивает семья невесты, но Уилсоны бедны, как церковные мыши, и мистер Салливан сам за всё заплатил и сам выбрал праздник с размахом, чтобы похвастаться молодой супругой. Старый ловелас остаётся старым ловеласом, даже если его боец навеки пал смертью храбрых.  От копыта.  Американская свадьба по сравнению с тем, как празднуют появление новой семьи выходцы из славянского сообщества, является достаточно скромным действом. Даже, скорее, чересчур пристойным, потому что распорядитель свадьбы не тамада из СССР, и не заставлял бедного старенького мистера Салливана «выкупать» невесту посредством смущающих конкурсов, когда жениху надо пропрыгать на одной ножке по нарисованным следам невесты и прочие подобные «увеселения», в которые включается питье алкоголя из туфли новобрачной. Банкет тоже не предполагал широкого пира, скорее закуски, а вместо целой батареи разнообразного алкоголя на столах стояло вино и шампанское. Желающие испить крепких напитков могли сами заказать их на барной стойке. Таких желающих было много, но пили они по чуть-чуть и цедили свой односолодовый виски скорее для обозначения статуса — друзья мистера Чавкающие Губки были такими же престарелыми ковбоями или дельцами старой закалки. Можно сказать, в тот вечер в банкетном зале соединилось несоединимое — «old money», представители династий разной степени зажиточности, и стайка полунищих «золушек» с мисс Ирэн Шарп во главе. Подружкам невесты на свадьбу положено шить себе одинаковые платья, такие траты были им не по карману, однако Акула расщедрилась и нашла другой выход из ситуации — приобрела для своих «золушек» розовые пиджаки, которые можно скинуть, если надоест обозначать себя одной из уборщиц. Большие траты? Вовсе нет — пиджачки пошил цех выходцев из Китая, тех же самых, которые состряпали им розовые комбинезоны, причём новый заказ был выполнен из той же плотной ткани и с огромной скидкой взамен на месяц бесплатной уборки в доме хозяина цеха. Сущие центы для хваткой Акулы, более крепкие деловые связи и забота о «золушках» — Джоновна всегда помнила, благодаря кому её счёт в банке растёт день за днём.  Конечно, старые кошельки иногда кривились на розовую орду, задирали нос и чересчур громко разговаривали о своих акциях и вкладах, желая показать, насколько они выше и важнее, но многие сотрудницы «Синдереллы» убирались у них и знали неприглядные тайны: кто за собой в сортире не смывает, кто ногти на ногах стрижёт, только когда они начинают рвать носки, а кто забывает спрятать костюм садо-мазо из латекса. Тут остаётся только сохранять покер-фэйс и не портить Уилсон, теперь миссис Салливан, праздник.  С конкурсами для гостей на американских свадьбах туго, но после стаканчика виски развлечься и показать свою удаль захотелось даже возрастным ковбоям. Почему-то способом, принятым скорее в лагере бойскаутов, чем на свадьбе.  Непонятно откуда принесли длинный канат, который положено перетягивать, и как-то незаметно образовалось две команды: за жениха и за невесту. Группа поддержки Стейси была преимущественно из «золушек» и парочки мелких, но благородных джентльменов, которые присоединились к «слабому полу», и ещё до старта они выглядели как проигравшие, когда мисс Шарп подошла к столику, где тихо сидели Света с Джамалой, и сказала своим командным голосом: — Смирнофф, твой выход. Покажи им «girl power», — Джоновна прищурила глаза на ухмылки «противников». — Если мы их размотаем, в понедельник закажу всем на обед пиццу. Тебе, Джамала, с курицей, чтобы случайно свинина не попалась.  — Н-ну... — Света оглянулась на подругу, та вроде как поправляла хиджаб, но в то же время усиленно подмигивала. — Ладно. Побуду валькирией, как говорит... мой парень.  Пусть у неё теперь есть личная жизнь, своего огромного роста Смирнова всё ещё стеснялась, потому в самом начале банкета раздобыла у персонала отеля самый низкий стул, заняла столик в углу, где почти не было освещения, и сидела там тише воды, ниже травы. Короче, для постороннего свидетеля она казалась обычной девушкой. Пока не встала.  Хотелось бы сказать, что земля дрожала от её поступи, когда она шла к середине зала, но у неё просто цокали каблуки новых туфель. Ну и в наступившей тишине кто-то удивлённо присвистнул, когда она стянула с мощных плеч розовенький пиджачок, который раньше скрывал мечту бодибилдера. Перед тем, как бросить свою «ширму» на ближайший свободный стул, Света быстро посмотрела на себя в карманное зеркальце. Пусть противники пытались тонко пошутить, что кокетство не сделает её сильнее (или красивее, что подразумевалось), девушка просто проверяла, не стëрся ли тональный крем с засосов на шее и груди. Не стёрся. Как самую высокую среди команды невесты, даже выше всех мужиков, её поставили первой, перед двумя с половиной «джентльменами» и дали в руки канат. Стоящий прямо напротив неё ковбой из команды противников, усатый мужик лет сорока, пригладил растительность на верхней губе и насмешливо сказал: — Мадмуазель, вы такая крепкая, — его взгляд скользнул по бугристым бицепсам, инородно смотрящимися на фоне блестящего платья. — Чем вас кормили в детстве?  — Борщом со сметаной.  Ведущий под звуки зазвучавшего задорного кантри дал отмашку.  — Начали!  Да, без Смирновой они бы точно продули сразу, а сейчас кое-как держали нейтралитет. Мари-Одной-Левой взяла на себя роль вдохновителя, тянула канат и скандировала бейсбольные кричалки, мужичок-соратник пыхтел под боком, Джоновна кружила рядом почти как акула и подбадривала своих «золушек» оттопыренными большими пальцами, но именно невеста дала метафорический пинок, когда сложила ладони рупором и крикнула: — Матрёшка! Покажи им «kuz'kina mat'»!  Хорошо, что туфли были без ремешков — Света просто сбросила их с ног, упёрлась пятками в пол и напрягла руки. На лицо сам собой вылез оскал, а из груди — рык. Строй противников дрогнул, двинулся вслед за канатом... и после одного маленького рывка рухнул вперёд, прямо под ноги Смирновой. Победа была ошеломительной хотя бы из-за счастливого визга «золушек». Прежний хохмач поднялся с пола, лихо подкручивая свои усы.  — Мадмуазель, не желаете присоединиться ко мне за моим столиком?  Ёлки-палки... Внезапный воздыхатель образовался на ровном месте... Смирнова уже подбирала вежливые слова для отказа, когда прохладная рука обвила талию и чужой голос сказал: — Вы опоздали, — Годрик посмотрел, как гордый охотник. — Эта сладкоголосая валькирия со мной.  — Валькирия? — словно ниоткуда появилась любопытная голова Мари. — Девчонки! Это парень Смирнофф! Тот самый, чьи рубашки ей малы!  — О! Где? Этот?  Света краснела, вечер стремительно катился в преисподнюю.  — Неправда! — хотя не попыталась убрать его руку с талии. — Это не он!  — Зачем же ты лжёшь, Светлана? Или ты почему-то стесняешься, что мои рубашки тебе малы? — вампир лучился довольством и зачем-то озирался. — Понимаю, они тебе не нравятся... поэтому ты всегда их с меня снимаешь. Даже не расстëгивая пуговиц.  — У-у-у... — многоголосый пошлый вой.  Кошмар-кошмар-кошмар! Света думала, что ситуация не может стать хуже, но к ним подошла Джоновна, обозрела наглую руку Годрика на талии её самой въедливой сотрудницы и цокнула языком.  — Смирнофф, мои глаза меня обманывают, или у тебя с мистером Галлманом интрижка?  — Нет!  — Да, — Годрик перестал озираться, как будто добился того, чего хотел. — Хотя я не назвал бы подобные отношения интрижкой. Это было скорее неизбежным притяжением душ с самого первого дня, как Светлана переступила порог моего дома и спела.  — Нет!  — Или не с первого, а с того момента, когда ты попыталась убить моего охранника складной лестницей за кражу своего обеда, — вампир нагло поцеловал её, куда дотянулся, то есть в шею, при всём честном народе. — В тебе была страсть и дух воина, моя валькирия. Трудно было устоять.  — Годрик!.. — Света краем глаза увидела, что румянец уже залил грудь. — Это была почти шутка!..  Поздно. Поздно оправдываться, ведь чуткие уши «золушек» услышали фамилию Годрика и быстро сопоставили, что он и есть тот вампир, у которого несёт свою смену Смирнова. Про начальницу и говорить нечего — Джоновна скрестила руки на груди, как перед выговором, но Годрик её опередил: — Насколько я помню устав вашей компании, подобное карается увольнением, — он безмятежно повернулся к девушке. — Вот видишь, Belisama, мне не пришлось выигрывать пари, чтобы победить. Теперь ты можешь с чистой совестью нести тепло в мой дом, не занимаясь при этом чёрной работой в чужих домах.  Весь этот... спектакль затеян ради того, чтобы Свету турнули с работы! Ух, упырь! Ух, сволочь! Она стряхнула его руку, быстро впрыгнула в туфли, схватила свой пиджак и выбежала на парковку отеля, где забилась в угол и села на корточки. А день был так хорош... Света спрятала горячее лицо в ладонях, чтобы было не видно слëз обиды, а что её трясёт, так это от зимнего мороза.  — Мадмуазель? — давешний внезапный усатый воздыхатель протягивал ей носовой платок. — Вижу, вы не знали, что от связи с вампирами добра не бывает. Печально, что никто не потрудился вас просветить. Да, я в курсе, что этот Галлман — вампир.  — Да какая разница, вампир он или нет, — она промокнула платком влагу под глазами. — Он просто стереотипный мужик, который якобы лучше меня знает, чего я хочу. //Дурной//!  — Что вы сказали? — он наклонился якобы для того, чтобы лучше слышать, но не стал переспрашивать. — Знаете, у меня дома есть бутылочка замечательного бурбона — это то, что вам сейчас нужно.  — Да что мне ваш бурбон... — Света закрыла глаза рукой. — Тут водка нужна, не меньше, с квашенной капустой и салом...  — Какое интересное сочетание. Думаю, вы обязаны мне показать, как это надо употреблять.  — Вы такой же, — Света пихнула платок обратно в руки мужчины. — Тоже думаете, что лучше знаете, чего я хочу. Уйдите уже.  — Малышка, ты...  Просто воздух свистнул, а их уже не двое, а трое, причём третий не Годрик, а та изысканная вампирша из оперы. Изабель, так её звали, просто мягко положила руку на плечо сорокалетнего ковбоя, а тот даже присел на полусогнутых ногах и заткнулся.  — Светлана, рада снова тебя видеть, — она улыбнулась поистине аристократической улыбкой, что-то среднее между холодностью и теплотой. — Шериф вдруг выяснил, что почти все достопочтенные гости этой свадьбы когда-то с радостью приняли дотации от его представителей и он владеет частью их компаний. Они, конечно, не все этому рады, но не пытаются слишком явно идти против него, — вампирша повернулась к ковбою. — Кроме вас, мистер Макронан. Не стоило пытаться забрать женщину шерифа.  — Девушка была расстроена, — буркнул тот. — Я просто хотел утешить её печаль.  — Шериф сам в состоянии утешить печаль своей женщины, и вы не должны были вмешиваться, — холодная улыбка Изабель стала теплее. — Светлана, Годрик хотел бы видеть тебя рядом с собой.  — Я пришлю ему фотографию. Пусть хранит у сердца, — девушка поднялась. — Приятного праздника, сэр. Доброй ночи, мэм. Мне пора.  Ещё один «вжух», на этот раз Годрик. Изабель ненавязчиво увела усатого воздыхателя и Света осталась наедине с вампиром.  — Куда же тебе пора, Belisama? Тем более без тёплой одежды? Ты простудишься.  Ком противоречивых эмоций наконец выплеснулся гневом, причём громким.  — Под мост мне пора! Я ж теперь безработная! Куда мне идти, как не к бомжам?! — Света взмахнула рукой. — Буду петь за хот-дог! И отсасывать за двадцатку! Постоянным клиентам скидки, //ëб твою мать//!  — Светлана! — в его рту блеснули клыки. — Не провоцируй меня, иначе я разозлюсь и совершу то, о чëм буду жалеть.  — А сейчас ты ни о чëм не жалеешь?! — она едва не уткнулась в него носом и понизила голос: — Я работала на Ирину Джоновну с шестнадцати лет. Я сделала так, что «Смирнофф на объекте» стало знаком качества. Я нарабатывала свою репутацию годами, а ты просто взял и всё разрушил за секунду. Не потому, что это дело жизни и смерти, а просто тебе так захотелось, — Света с шумом втянула воздух. — Работы у меня теперь нет. Что дальше? Запрëшь в своём доме или того хуже — поставишь крест на моëм поступлении в университет?!  На последний пассаж вампир поднял брови.  — Я ослышался, или ты считаешь, что я хочу запереть тебя в клетке? О, да ты действительно так думаешь... — вампир вдруг принял почти триумфальный вид. — К твоему сведению, я недавно открыл на твоё имя трастовый фонд для обучения. Это было до того, как я узнал, что ты уже сама собрала средства.  — Вот как... — Света моргнула, теряя половину злости. — А зачем?  — Птицы не поют в клетках. Тем более со сломанными крыльями. Не думай, что в своих действиях я не учитываю твои мечты. Просто в силу опыта я вижу ситуацию шире, чем ты, — Годрик положил руку на её талию и ненавязчиво развернул обратно к отелю. — А теперь пойдём и скажем всем, что ты переросла роль уборщицы и потому увольняешься.  — Нет! Я туда не пойду! — она упёрлась каблуками в асфальт. — Пусть расчёт по почте присылают!  — Это что, страх? — бессмертный засранец не потрудился сдержать смешок. — Ты только что кричала на Древнего и вдруг боишься сказать пару слов добрым знакомым? Или стесняешься показываться рядом со мной на публике, раз мои рубашки тебе малы? Ты меня стыдишься?  — Нет! Если я, такая большая дылда, буду стоять рядом, на тебя станут показывать пальцем эти старые кошельки!  — Не посмеют, иначе потребую назад свои активы. Пойдём.  — С места не сдвинусь!  Годрику нравилось дразнить — он отдавался этому со всей страстью и явно растягивал удовольствие. Спор закончился не чей-то победой, а Джоновной, вбежавшей на парковку с дробным стуком каблуков и тяжёлым дыханием.  — Смирнофф! С тебя штраф за нарушение пункта шестьдесят девять и увольнение с поста рядового работника! — женщина заметила вампира и пошла спокойным шагом, потирая колющий бок. — Кхем... Смирнофф, вместо этого я предлагаю тебе место куратора нового направления. И только попробуй отказаться!  Мисс Ирэн Шарп не зря зовут Акулой, ведь хватка у неё поистине акулья. Стоило ей увидеть, как рука вампира-мальчишки собственнически легла на талию самой высокой девушки, какую она только знала, в голове тут же закрутились шестерёнки, ответственные за ведение бизнеса.  Они любовники. Смирнофф и Галлман любовники, причём необычные, и вовсе не своим обликом великанши и клыкастого хоббита, а чересчур душевным отношением, что даже у людей редко бывает. Мисс Шарп начала подозревать это с того момента, как Галлман ворвался к ней в кабинет в поисках своей «певуньи», остальное было делом времени. Её «золушки» живые люди, она закрывает глаза на интрижки, если правда не выходит наружу, но тут не сотрудница, а её любовник подгадал момент, когда вокруг будет побольше народа, и заявил о своих притязаниях. На уборщицу. Если учесть, что он вампир и при этом не скалил клыки и не наставил на Смирнофф вампирских меток, у них всё вполне серьёзно — её сотрудница не просто любовница, а дама сердца шерифа, весьма и весьма уважаемого вампира, которого опасаются даже в соседних штатах. И это отличный шанс для бизнеса.  Смирнофф не знала, что среди упырей разошлись слухи, как хорошо стало в доме шерифа, где уборщики работают не за страх, а на совесть, ещё и уютными мелочами занимаются. Смирнофф не знала, а вот мисс Шарп пришло несколько интересных предложений от вампиров, но она пока не согласилась, опасаясь за своих девочек, ведь это только у Галлмана грозная, но обнадеживающая репутация. Теперь же появился случай использовать этот шанс. Обязать Смирнофф, чтобы она обучила других тонкостям работы с вампирами, повысить её до мелкого руководителя, а при заключении контракта дать понять бессмертным клиентам, что здесь работает женщина шерифа, и что она быстро донесёт до нужных ушей информацию, если те начнут обижать девочек Акулы. Идеально.  — Так что, Смирнофф, прощайся со своим комбинезоном, потроши заначку, покупай новую одежду и приходи на работу в виде, достойном куратора нового направления компании «Синдерелла», — мисс Шарп поправила на замершей девушке розовый пиджак. — А теперь иди и покажи всем, что рядом с тобой Прекрасный Принц, а не Чудовище.  — Ирина Джоновна!  — Отставить, Смирнофф. Там и так половина гостей шепчется, что ты уже валяешься в мусорных баках, осушённая до дна, раз посмела разозлить вампира и сбежала.  — Что?! — Света тут же взяла Годрика под руку. — Идём.  Всю дорогу к банкетному залу вампир искоса поглядывал на неё, но заговорил, как только Джоновна скрылась за дверями под гирляндой «Торжество мистера и миссис Салливан». — Ты без малейшего пиетета называла меня тираном и сатрапом, но стоило это сделать кому-то другому, как ты тут же перенаправила свой гнев с меня на них, — Годрик, при всём своём невеликом росте, умудрился посмотреть свысока. — Это крайне нелогично.  — Я и так собиралась обижаться на тебя всего полчаса, а потом простить, — Света быстро пригладила волосы и надела на лицо лёгкую улыбку. — Я ещё злая, но вернуться надо.  — И всё же, почему?  — Я считаю тебя //чудовищем//. От слова //чудо//, а они думают, что ты монстр. И если мы сейчас не придём вместе, они решат, что так и есть, — девушка пожала его локоть, где лежала её рука. — Не бойся, я сполна использую оставшиеся двадцать минут обиды, когда вернусь домой.  — Ах, какая же ты строптивая... Мне нравится, — довольный Годрик, как истинный джентльмен двухтысячелетней выдержки, открыл перед ней дверь. — Думаю, у тебя будет двадцать минут для обид, когда мы будем добираться до моего гнезда, где я представлю тебя некоторым вампирам. Поверь, лучше это сделаю я, чем они сами начнут выяснять, что за женщина сподвигла меня посетить чужой праздник. Если хочешь возразить, смею напомнить, что слухи начнут расходиться уже через пару часов.  — Час.  — Да, я не учёл мобильную связь.  — Я буду обижаться на тебя час. Или даже сутки, — Света прислонилась к его плечу, чтобы обмануть глазеющий народ. — Тиран, сатрап и интриган, который не оставляет мне выбора.  — Ты ошибаешься — это я оказался в безвыходном положении, ведь ты так отчаянно не хотела никому не рассказывать о нашей связи, что я подумал, будто ты решила покинуть меня. Это мне весьма нежеланно, любовь моя.  «Любовь моя» — вот как он её назвал, словно это мелочь, а не признание. Наверное, просто оборот речи.  Как говорила Елена Викторовна, мудрая воспитательница ужасных детишек, когда пара брошенных снежков превращалась в беспорядочную битву: «Не было печали, купила баба порося». Слепливая свой снежок и бросая его в гущу сражения она же говорила: «Сгорел сарай, гори и хата», — а потом брала на себя роль рефери и объявляла, что победитель будет объявлен всего через пять минут, так что сражайтесь поскорее и заканчивайте, иначе конфета для победителя достанется ей.  «Не можешь предотвратить — возглавь». Расхаживая среди гостей свадьбы, Света улыбалась и делала вид, что всё нормально, отшучивалась на подколы «золушек», игнорировала надменные взгляды старых кошельков и не скидывала руку Годрика, когда тот словно задался целью прикасаться к ней чуть ли не постоянно. Без пошлостей, конечно — положить руку на пальцы, лежащие на его локте, задать направление прикосновением к спине и прочие более чем пристойные действия. Просто он делал это постоянно! Как слепой, обшаривающий тросточкой мир вокруг себя. Смирнова уже не знала, что делать под бомбардировкой касаний вампира и взглядов гостей, когда Стейси начала подавать ей знаки.  — Годрик, я пойду пообщаюсь с подругами.  — Конечно, Belisama, — опять его ладонь невесомо скользнула с локтя к запястью, чтобы исподволь завладеть рукой и поднести её к губам для галантного поцелуя. — Только не убегай, как недавно.  Ведёт себя как благородный рыцарь, причём при всём честном народе! Света с наклеенной улыбкой пересекла зал, пока не оказалась рядом с едва не подпрыгивающей невестой, нетерпеливо теребящей длинный подол белого платья.  — Как?! — Стейси проорала шёпотом. — Как тебе, Матрёшке, удалось заарканить самого Галлмана?! Он же богаче самого губернатора!  — Уилсон, у меня даже мыслей не было вообще хоть кого-нибудь «заарканить», тем более богача, вот тебе крест, — Света в доказательство перекрестилась. — Я сама в шоке. Думала, разок напряжение сбросим и всё, а он, оказывается, думал совсем по-другому. Ещё и сюда пришёл без предупреждения...  Света обернулась. Годрик разговаривал с мистером Салливаном и какими-то банкирами, причём в руках у него был бокал с вином за неимением «Настоящей крови». Вампир покачивал рукой, омывая багровым стенки бокала, подносил его к носу и хвалил аромат, сравнивая его с каким-то так удачным урожаем дремучего года в Италии. Типа дегустирует и отдаёт дань проявленному гостеприимству — этому он у них дома научился, когда радовал маму своей похвалой аромату травяного чая, который не мог пить. Неизвестно, как к нему относились раньше, но финт с «дегустацией» вина явно добавил ему очков симпатии от старых кошельков, ведь они теперь держались рядом с вампиром более расслабленно. Света уже начала думать, что «явление народу» было затеяно больше для бизнеса, чем ради неё, но Годрик заметил её взгляд и тут же сменил тему на «какая у меня видная женщина». Она повернулась обратно к Стейси, потому как снова начала неудержимо краснеть.  — И что он творит?.. — Света подхватила с подноса проходящего мимо официанта бокал вина и сразу выпила половину. — Вот ты, Стейси, поопытнее меня в общении с мужиками. Скажи, к чему всё это представление?  — Он тебя «столбит». Ставит на тебя табличку «моя», как будто за углом целая очередь желающих увести тебя от него, — бывшая врагиня тоже глотнула из своего бокала. — Если не считать этот вечер, когда Джек постоянно обращается ко мне «жена», меня в последний раз «столбили» в старшей школе. Помнишь Тревора? Ну толстяк в очках. Я его поцеловала в обмен на эссе по литературе, а он на следующий день всем растрезвонил, что мы встречаемся, и таскался со мной рядом, пока я его не послала прямым текстом, ещё и на всю школу, — бывшая стерва разом допила своё шампанское, как стопку текилы. — А он теперь похудел, коррекцию зрения сделал, подкачался... В «Нью-Йорк Таймс» работает, с репортажами по всему миру катается, пару премий получил, а я тут... выхожу замуж за старика, который женился на мне из жалости, не по любви, а я согласилась только из-за ребёнка и чтобы защититься от бывшего... — Стейси сама наполнила опустевший бокал, не дожидаясь чужой помощи. — Давай выпьем, Матрёшка.  — Выпьем, Вобла сушёная, — Света подняла вино. — За тебя, за то, что твои несчастья уменьшились, и за мужика, который их уменьшил, а не прибавил новых. За мистера Чавкающие Губки.  — Я тебя ненавижу, Смирнофф.  — И я тебя, бывшая стерва Уилсон.  Они с лёгким звоном столкнули бокалы, но не успели выпить, как на талию Светы легла прохладная рука, но была не мягкой, а жёсткой.  — Значит, это Салливан давал тебе «чаевые»?.. — вампир дёрнул верхней губой, но клыки, к счастью, всё ещё были спрятаны. Пока. — Вот и нашёлся...  — Годрик, не злись! — девушка своей мощной фигурой обзор закрыла вампиру обзор и положила руки на его плечи, то ли чтобы успокоить, то ли чтобы попробовать задержать, если тот решит напасть на дедулю. — Мистер Салливан импотент, ты не забыл? Он просто хотел доказать себе, что до сих пор мужчина, но никогда нас не оскорблял ни единым словом, а сейчас вообще забросил шлёпать «золушек» по задницам. Он больше так не делает. «Кто старое помянет, тому глаз вон». Помнишь?  — «...а кто забудет, тому два», — Годрик закрыл глаза и прикоснулся виском к её руке. Стейси созерцание такого нежного жеста от вампира отправило в аут, а тому плевать на свидетеля. — Знаешь, Belisama, я всё ещё хочу сломать ему ту руку, коей он прикасался к тебе, но ради тебя не буду портить праздник. И ради молодой невесты, конечно же.  — Спасибо, — пролепетала Стейси, присаживаясь в подобии книксена. — Кстати, мой муж идёт сюда. Хотите, я уведу его подальше, мистер Галлман?  — Не стоит. Я уже держу себя в руках, — скошенный хитрый взгляд на свои же плечи. — Или, вернее, меня держат в руках.  — Пардон! — Света даже спрятала ладони за спину.  Мистер Салливан был ни сном, ни духом, что его тут едва не решили покалечить — старомодно поцеловал ручки своей невесты, касаясь шлепающими губами самых кончиков пальцев, и обратился к вампиру: — Ох, мистер Галлман, какую же вы хорошую барышню себе нашли!  — И как же вы узнали, что она хороша? — незаметно скрипнул зубами шериф, Света предупредительно положила руку на его локоть. — Она ведь работала у вас?  — Дело не в работе. Просто она и ещё две девушки героически отбили мою жёнушку от злодея. Уж как я хохотал и охал, когда Стейси мне рассказывала. Кстати, у неё отлично получается рассказывать, особенно сказки для теперь нашего сына, — дедуля опять поцеловал пальчики невесты. — Не повторишь ту историю для нового слушателя, цветочек мой?  Вампир успокоился, невеста начала рассказывать про стычку с бывшим мужем, а Света под предлогом, что стесняется слушать про свои же подвиги, решила смыться, пока Стейси не начала изображать её акцент русской мафии. Ажиотаж от прибытия вампиров поутих, на них уже косятся меньше, Изабель поддерживает незначительные разговоры и, как и Годрик, покачивает вином в бокале, а Джоновна тайком показывает ей «окей». Осталась последняя вещь, которую Смирнова откладывала из-за страха — разговор с Джамалой, которая так и не встала из-за столика в тёмном углу зала.  Света села на свой маленький стульчик, ожидая от правоверной мусульманки потока презрения за связь с вампиром, но её подруга молчала.  — Джамала, ну скажи хоть что-нибудь.  — Он смотрит, — иранка перевела на неё свои чёрные очи. — Он смотрит на тебя, когда ты не смотришь на него. Когда ты куда-то идешь, он становится так, чтобы ему не пришлось сильно оборачиваться и периодически скашивает взгляд. Если кто-то начинает говорить о тебе плохо, он просто поворачивается в его сторону и смотрит немигающим взглядом, от которого даже мне становится холодно. Когда вы стоите рядом, он не задумываясь прикрывает тебя рукой, если кто-то проходит мимо, улыбается тем, кому улыбаешься ты, и неосознанно копирует твои движения, — она покачала головой. — Он вампир, это плохо, но он относится к тебе, как к хрупкой вазе... Хрупкой огромной вазе. Почти двухметровой вазе.  — Джамала, давай без шуток про рост!  — Ладно, давай без шуток. Если бы он не был ночным гулем, я бы сказала, чтобы ты держалась за него руками и ногами, но он вампир, потому я промолчу, — подруга тонко улыбнулась. — Главное, пускай не вздумает приглашать меня к себе в гости — всё равно не переступлю порог дома вампира. Как и не приду к тебе домой после заката, ведь он наверняка туда вхож. Я опасаюсь, так что без обид, — Джамала протянула руку. — Но я не говорю, что ты теперь не можешь приходить ко мне.  — Без обид, — Света пожала ладонь. — Через пару недель погуляем на Масленицу?  — С тебя обычное сопровождение, чтобы меня отец отпустил, и такси до дома. Моим родным про вампира ни слова.  — Договорились.  На этом можно было бы и закончить вечер, приехать домой и завалиться спать, но у Годрика были другие планы. Как и обещала, Смирнова дулась на вампира всю дорогу до «гнезда» и показательно смотрела в окно, хотя Годрик сидел рядом с ней на заднем сидении, передав управление в руки Изабель. Конечно, Света упорно держала на себе обиженный вид, но чем ближе к дому, полному вампиров, тем сильней колотилось сердце, так что она сама не заметила, как вцепилась в ладонь Годрика, стоило колёсам остановиться на подъездной дорожке.  — Всё будет хорошо, Belisama.  — Хорошо для вас или хорошо для меня? — нервно выдала девушка, не торопясь выходить из машины. — Давай всё отменим, а? Оставим, как было.  — Я не хочу «как было». Я хочу по-новому, — одного мгновения ему хватило, чтобы вытащить Свету из салона и на руках перенести её к двери, где и опустил её на землю. — Ты храбрая женщина, почему же трясешься сейчас, как трусливый заяц? Думаешь, я не смогу тебя защитить?  — Я не трусиха! — взбрыкнула Света, но заметила, как в доме напротив люди смотрят в окна. — Ох, ë! Там соседи!  Годрик только рот раскрыл, а девушка уже пробежала мимо него в дом. Сама. Конечно же, он не мог промолчать.  — Ты странная женщина — боишься осуждения соседей, причём моих, а не твоих, больше чем вампиров, — он опять положил руку на поясницу и направил вперёд. — Пойдём, Belisama, я представлю тебя моему второму лейтенанту, Стэну Бейкеру. Говорю сразу, он самый сложный вампир для первого знакомства, но так даже будет легче знакомиться с остальными.  — «Помирать, так с музыкой», — Света вдохнула и выдохнула. — Пошли.  Она ожидала увидеть как минимум графа Дракулу или кого пострашнее, а в гостиной на диване развалился ещё один ковбой. Если бы не выставленные напоказ клыки, она бы точно спросила у Годрика, где его ужасающий лейтенант, а тут... Ну зубы скалит, как Бастер. Ну смотрит с презрением, так Света к таким взглядам уже привычная, с её-то огромным ростом, былой полнотой и долей застенчивости — идеальная мишень для насмешек. Тем более этот самый Стэн языком не чесал, только брякнул на слова шерифа о его женщине, которая теперь будет часто здесь гостить, что-то вроде: «Рад знакомству», — и просто ушёл, напялив шляпу. Вот и всё «представление». Изабель, присутствующая тут же на правах безмолвной поддержки, тоже ушла и оставила их одних, чем Годрик немедленно воспользовался — с чересчур довольным мычанием сплëл вокруг её талии руки и провёл носом по шее. Его ладони огладили задницу, а губы с языком стали дразнить шею, от чего сопротивляться стало очень трудно — организм вопил о немедленном сексе, но Света справилась.  — Нет. Я на тебя обижена, если не забыл.  — Я знал, что ты упрямая, просто хотел проверить, — наглец прекратил целовать шею. — Хочешь, я закажу для тебя человеческую еду, чтобы ты быстрее сменила гнев на милость? Например, коробку тех пирожных, что тебе так полюбись.  — Я всё ещё на диете, Годрик Риаганович, — буркнула Света, потому что всё ещё на него обижалась. — Я опять стану толстой, а ты этого не захочешь.  — Знаешь, ты мне понравилась как раз когда была более пышной, — вампир почти мечтательно вздохнул. — Как ты была похожа на знатных аристократок времён Ренессанса... Сплошная ностальгия по былому...  — Пышечкой Рубенса не стану. Лучше Вальехо вдохновляться.  Так как Годрик явно не знал это художника героического фэнтези, превозносящего мускулистые тела, его пришлось просвещать. И потом старательно отворачиваться от коробки с пирожными — Вальехо ему совсем не понравился, а вот от Рубенса он до сих пор в восторге. Замшелый старый бессмертный пень. С отсутствием малейшего признака старческого бессилия, то есть импотенции — опять прикасался к ней на грани приличия, чем побуждал инстинкты и прекрасно знал это, ведь поминутно принюхивался, как кобель рядом с течной сукой. И ухмылялся при этом.  Он не стал задерживать её в гнезде, сам отвёз домой и как истинный джентльмен проводил до дверей квартиры, причём по пути кинул Бастеру кусок мяса и даже потрепал присмиревшего пса за ушами — прикормил так, что псина на него даже не зарычала. Всех к себе расположил, упырь хитрый, и сейчас стоит на пороге, не торопясь прощаться. И опять принюхивается с лёгкой ухмылкой альфа-самца.  — Да черт с ним! Дообижаюсь утром!  Света схватила Годрика за куртку на груди и втянула его в дом. Вампир был рад как мальчишка, ведь раньше только он брал на себя роль начинающего, а теперь она сама принялась жарко целовать его и тянуть за собой в свою комнату, по пути избавляясь от одежды. В ней кипела злость и страсть — она почти бросила его на свою кровать и тут же оседлала распростёртого вампира, как горячего жеребца, а потом жарко провела языком по его груди, по татуировке на ключицах, по шее...  Звук упавших клыков прозвучал как щелчок курка, девушка замерла, вампир простонал: — Это от возбуждения, — его руки зарылись в волосы у корней, прижимая голову ближе к шее. — Давай, продолжай... Мне нравится, когда ты такая... страстная... моя валькирия. Сделай так ещё раз...  Древний шериф любит, когда у женщины есть лёгкая склонность к доминированию? А, нет, это всего лишь повод, чтобы он мог чуть позже показать, кто тут настоящий доминант.