Песня иммигранта

Видимо, вампиры умеют в какой-то степени уставать, раз после года подавленного состояния, двух недель голода в Братстве Солнца, небывалого стресса, боли и сладостного примирения, приправленного щедрой дозой живой крови, Годрик пробыл в дневном смертном сне почти до заката. Кажется, это называется запоздалой реакцией, когда организм позволяет себе сбой только при благоприятной обстановке, не грозящей немедленной гибелью. С другой стороны, даже проснись он в обычное время, всё равно не стал бы подниматься с ложа, потому что очнулся из дневной смерти в крепких объятиях своей возлюбленной.  Её длинные ноги были закинуты на него, твёрдым животом, на котором не осталось приятной женской мягкости, она прижималась к его боку, мощные руки обхватывали за торс, почти придавливая к ложу, а голова покоилась на плече. Великолепная грива леди Годивы осталась в прошлом — каре едва достигало подбородка. Лицо слегка загорело, между бровей складка, веки сомкнуты. Светлана всё ещё спала, наверняка тоже утомленная стрессом, сменой часовых поясов, кровопотерей от кормления и их сладостным соитием, во время которого Годрик ещё раз напоил её своей кровью, укрепляя ниточку связи до прочного шнура, потому смог ощутить, почему его женщина так вцепилась в него — даже во сне она тревожилась.  — Теперь ты действительно похожа на могучую валькирию. Я никуда не уйду, Belisama, — Годрик легонько провёл пальцами по нахмуренному лбу, морщины тут же разгладились. — Спи, моя певунья...  Жаль, что свой телефон он давно выкинул — так бы мог прослушать тот миллион песен, что она отправила ему на голосовую почту. Пожалуй, он просто попросит её спеть ещё раз и не факт, что сможет дослушать хотя бы первую песню, прежде чем опять увлечёт её на ложе и возьмёт, как мужчине положено брать женщину — страстно, неистово, отмечая своим запахом и поцелуями... Ну вот, от одних мыслей снова появилась эрекция... Светлана словно это почувствовала — завозилась, скользнула рукой вниз по его телу, обхватывая пальцами его член, и снова провалилась в глубокий сон. Годрик улыбнулся до ушей, но не пошевелился и лежал так полчаса, пока не уловил из спальни, как кто-то стучит в номер.  — Годрик, это Изабель. Ты здесь? Ты жив? — сказала вампирша достаточно громко, чтобы он услышал её через две стены. — Ночь уже наступила. Я бы хотела убедиться, что с тобой всё в порядке.  — Я подойду через пять минут, — тихо ответил он.  Пришлось задержаться больше, чем на пять минут — одна женщина держала его слишком сильно, даже если сама в это время спала. Вампир просто подменил себя подушками, которые она тут же сжала в объятиях.  — М-м-м... Годрик... — пробормотала невнятно и засопела спокойнее.  — Ох... Вот как тебя, такую обнажённую, покинуть? — он прикрыл её наготу, чтобы не отвлекаться. — Отдыхай, Belisama.  Изабель терпеливо ждала за дверью и зашла по первому зову. Конечно же она заметила его отдохнувший облик, более спокойный вид, лёгкий сытый румянец и наверняка слышала биение живого сердца в спальне, потому облегченно кивнула.  — Я рада, что смогла направить Светлану в нужное место, и ещё больше рада, что она успела, — вампирша элегантно опустилась на маленький диванчик. — Я пришла не только затем, чтобы проведать тебя, а чтобы предупредить — Нэн Фланаган заинтересовалась Светланой. Она после заката, как пробудилась, начала вызывать к себе даласских вампиров, расспрашивать их о любовнице погибшего шерифа и выяснять, где она живёт. Меня, как я думаю, Нэн оставила напоследок.  — Она позарилась на мою женщину?! — Годрик в гневе уронил клыки.  — Не делай поспешных выводов, — Изабель испуганно выставила руку. — Вацлав уже был у неё. Он говорит, что Нэн скорее хочет сделать из вас трагическую историю для телевидения, для пиара, а не чтобы забрать Светлану себе. Она даже не знает, что ты остался, иначе сразу бы пошла к тебе.  — Тогда пусть живёт, — он нехотя убрал клыки. — Все её политические игры бессмысленны, потому что я переезжаю в Канаду и собираюсь жить там, как ушедший на покой старый человеческий шериф. То есть тихо и спокойно, с любимой женщиной рядом. Хватит с меня этого душного города. Тем более моё присутствие не поможет тебе набрать на новом посту нужный вес и репутацию. Если я останусь, рано или поздно все начнут говорить, что я руковожу из-за твоей спины или начнут плести интриги.  — Жаль. Твои советы были бы бесценны.  — Изабель, у меня есть электронная почта. Ты всегда можешь просто написать мне, — Годрик иронично поднял бровь. — Или ты настолько стара, что прогресс слишком сложная магия для тебя?  — Приятно видеть хорошее настроение у Древнего... — Изабель адресовала ему такую же ироничную усмешку. — ...которого я сама учила пользоваться компьютером.  — Туше.  После этого они завязали разговор о всяких мелочах. Правда, Изабель очень скоро помрачнела, когда дело мельком коснулось предавшего её любовника. Да, вчера Годрик, когда ещё был шерифом, отпустил его с миром ради своего лейтенанта, но она всё равно печальна — Хьюго предал её, потому что хотел стать вампиром, а Изабель не планировала его обращать, дабы сохранить ему очаровательную человечность. Конечно же она спросила, не изменила ли Светлана своё намерение умереть от старости, и не хочет ли сам Годрик сохранить её в вечности. Этот вопрос заставил вампира крепко задуматься и сказать полуправду: — Она меня возненавидит, если я её обращу. И мне тоже нравится человечность в людях... — «но я страшусь, что однажды она умрёт». — Люди хрупкие, — вампирша словно угадала его мысли и потом нервно сцепила пальцы. — Ты же знаешь, насколько Вацлав болтлив и способен заговорить кого угодно?.. Это неподтверждённые данные, но... Вацлав сказал, что Нэн обмолвилась, будто облик Светланы больше подошёл бы не уборщице, а телохранителю для эффектного появления на публике. И, как ты знаешь, Нэн очень любит пускать пыль в глаза этой самой публике, а среди её свиты смертных нет...  Нэн нацелилась обратить его певунью, чтобы та была рядом с ней просто внушительной грудой мышц в женской оболочке?! Ярость и мысли убить «телевизионную суку» едва не толкнули его нажить себе больших проблем, но чёрное марево гнева вдруг рассеялось от знакомого крика в коридоре отеля. Сьюки, телепат из подшефной зоны Эрика, и она с кем-то ссорится.  — Билл, я просто ходила на крышу поддержать Годрика! А не чтобы, как ты говоришь, «путаться» с Нортманом! — её голос звенел от обиды. — И не ты ли изменял мне со своей создательницей?  — Она меня заставила! — так же громко оправдывался её горе-любовник, на радость всем бессмертным сплетникам с хорошим слухом. — Лорена приказала мне повелением создателя. Я не мог сопротивляться!  — А донор с пятым размером тебе тоже приказала заняться с ней сексом?!  — Кто тебе это сказал? Эрик? Он манипулирует тобой! Точно так же, как когда хитростью дал тебе своей крови! — и добавил тихо, чтобы девушка не могла его услышать: — Надо было оплатить донора самому, а не вписывать её в счёт Нортмана... — и уже более громким снисходительным голосом: — Не будем ссориться, Сьюки. Просто пойдём в наш номер и там всё обсудим. Хочешь, закажу тебе вина, примем ванну... Вдвоём... Только ты и я… Изабель, с любопытством прислушивающаяся к скандалу любовников, одними губами сказала: «Идиот», — что подтвердилось буквально в следующее мгновение — раздался звук пощёчины.  — Отойди от меня, Билл Комптон, и не смей больше приближаться! С меня хватит! Я от тебя ухожу!  — Ты моя! И будешь делать то, что я скажу!  — Ай! Отпусти!  Дальше бездействовать было просто преступно — Годрик вышел в коридор, мгновенно перемещаясь к уже бывшим любовникам. К сожалению, Комптон этого ещё не понял и больно выворачивал девушке руку, увлекая её в свой номер. А потом вывернулась уже его рука, когда Годрик заломал вампира, словно преступника. Тут и Эрик появился, наверняка просчитав ситуацию и выбрав самый удачный момент — с готовностью поймал в свои объятия девушку, которая бездумно бросилась к нему за защитой и утешением. Нечему удивляться — Годрик сам учил своего ребёнка хитрости.  А горе-любовник, между тем, скулил в его хватке.  — Комптон, тебе лучше внять девушке и принять её решение достойно, как положено мужчине, — Годрик обернулся к остальным участникам скандала. — Эрик, проведи мисс Стакхаус в мои покои — рядом с Изабель и Светланой она сможет не беспокоиться за свою безопасность. И особенно за честь, если всë же решит пойдет к тебе. Будьте потише — Belisama очень устала и ещё спит. Не разбудите её.  — Спасибо, Годрик, — Сьюки хоть и дрожала, но кивнула. — Ты очень хороший человек, в отличие от...  — Любимая, ну за кого ты меня принимаешь? — ухмыльнулся Эрик. — Я не беру женщин силой.  — А я говорила не про тебя, Нортман! — девушка быстро прошла мимо Годрика, её собранные в хвост волосы гордо подпрыгивали в воздухе. — Я имела в виду Билла.  Своенравная горячая женщина. Такие во вкусе его потомка, да и сама Сьюки не сказать, что не засматривается порой на широкие плечи викинга. Кивнув таким мыслям, Годрик спровадил Комптона и вернулся к себе, где понемногу собиралась весьма хорошая компания.  Пообщаться им удалось совсем немного, когда ровное дыхание в спальне участилось, скрипнула кровать, а потом на все апартаменты прогремело на русском языке: — //Ëб твою мать! Прошляпила!//  Светлана выскочила из спальни с дикими глазами, завернутая в одну лишь простыню, но как только увидела Годрика, тут же облегченно выдохнула.  — Фух... Вот ты где... — она бессильно привалилась плечом к косяку, придерживая на груди спадающую ткань. — А я думала, ты уже... Кхем, не важно...  — Решил закончить начатое? Ответ «да», если дело касается твоего предложения поехать в Канаду, — Годрик подошёл вплотную и укутал её по самый подбородок. — Ты без сомнения соблазнительна в этом наряде, но я буду больше рад, если при посторонних ты станешь одеваться иначе.  — Ох... Простите, — Светлана словно только сейчас заметила, что они не одни, и юркнула в спальню, однако почти сразу на мгновение выглянула, пряча всё остальное тело за дверью. — Кстати, всем доброго утра. Вернее, вечера... Короче, всем здравствуйте... — и скрылась обратно.  Немая сцена, где Годрик на пытливый взгляд Эрика просто пожал плечом, вроде как: «Чему удивляться? Это Светлана», — и продолжил разговор о переезде в Торонто. Конечно, его потомок не хотел так быстро расставаться со своим создателем и заявил, что тоже погостит в Канаде, ещё и Сьюки звал переждать бурю в другой стране, ведь мисс Стакхаус живёт очень близко от Комптона, буквально в паре сотен ярдов, и может испытать на себе его гнев. Девушка колебалась, пока его валькирия не присоединилась к ним, почему-то принимая сторону Эрика. Это было странным решением, но ответ был прост: — Моя мама нашла в России книгу рецептов бабушки и не успокоится, пока не приготовит каждое блюдо, причём в огромных количествах. Годрик не ест, мистер Нортман тоже, мы с Криди вдвоём можем не справиться, а мама вообще любит принимать гостей, особенно новых, — она подтянула рукава джемпера Эрика, который только на самую малость был ей велик, хотя на любом другом человеке эта одежда висела бы мешком. — Поверь, Сьюки, ты у нас будешь как сыр в масле кататься — моя мама очень заботливая и внимательная. Она... Чëрт... — её лицо резко побледнело. — Я потеряла мобильник и не звонила ей почти сутки... Мне срочно нужен телефон! И место потише.  Годрик бесстыдно прислушивался к разговору в спальне, как и все в номере, ведь даже Сьюки очень чётко слышала мысли Светланы, как та успокаивает мать. Елена Викторовна, надо сказать, с воодушевлением восприняла весть о множестве гостей, раз девушка заглянула в гостиную, оценивающе посмотрела на ботинки Эрика и ушла обратно, бормоча в трубку: «Размер ноги сорок шестой, не меньше», — значит, её мать собралась подготовить новые домашние тапочки. Годрик окончательно вспомнил, насколько навязчивой может быть эта в принципе добрая женщина, когда её дочь через некоторое время села рядом с ним, с телефонной трубкой у уха, закрыла рукой микрофон и повинилась вполголоса: — Ей просто нужны свободные уши, от меня требуется только поддакивать, — и тут же в телефон: — Да-да, мама. Конечно. И хлеб по дороге куплю, — снова закрыла микрофон, говоря уже всем: — Это минимум на полчаса... Так когда вылетаем?  Срок не успел выйти, как в номер пришла Нэн. При виде живого и здорового Годрика, который теперь не выглядел меланхоличным ходячим трупом, и тем более обнимал за талию ту девушку, которую Нэн себе присмотрела, её лицо скривилось. Вести о переезде тоже добавили досады вампирше, которая уже наверняка представляла, как Светлана стоит за её спиной в чёрном деловом костюме и с проводком гарнитуры в ухе, не способная противиться приказу создательницы оттенять своими могучими внешними данными высокий статус «телевизионной суки». Глупая Нэн... Птицы не поют в клетках — они должны летать на воле... Или мечтать быть архитекторами, или кем угодно, если того пожелают, ведь именно тогда их песни становятся особенно сладки...  Нэн сквозь зубы пожелала Годрику счастливого пути, но не могла не выпустить парфянскую стрелу. Или ударить в лоб.  — Смирнофф, ты хочешь обратиться? — она по-змеиному ухмыльнулась, когда девушка в шоке выронила трубку из рук на колени. Фланаган с фальшивым сочувствием кивнула на Эрика. — Годрик превратил своё первое Дитя в вампира, как только увидел. К тебе он тоже благоволил с самого начала, потом ты довольно быстро стала его любовницей, и ваше сходство с викингом наводит на интересную мысль... Как ты видишь, Годрик просто питает слабость к людям огромного роста.  Действительно... Сейчас, когда Светлана и Эрик рядом, сразу бросается в глаза их общая могучая стать, мужские вещи на девушке только увеличивают сходство. Они были так похожи, словно их породила одна утроба. Неужели у него на самом деле фетиш на гигантов? Нэн же продолжила: — Смертные имеют тенденцию быстро надоедать любовникам, особенно если те не собираются делать их своими потомками. Так что если Галлман откажется обратить тебя в вампира, тебе будет достаточно попросить милости у меня. Это очень щедрое предложение — стать потомком вампира моего статуса.  Эрик с Изабель гневно уронили клыки, а Годрика как никогда захватило желание вырвать у Нэн её мёртвое сердце, ведь она прекрасно знала, насколько глупо пытаться переманить чужого человека, если вампир хоть каплю сильнее тебя. Тем более при нём же. Это демонстративный случай вопиющего пренебрежения, который нельзя оставлять без достойного ответа. К счастью, от мыслей о немедленной смертельной расправе его остановил громкий голос Елены Викторовны из позабытого всеми телефона: — «...что? Что я слышу? Стать вампиром?! Дочь, я тебе запрещаю! Иначе для кого я тут тесто для пирожков замесила?! И это я уже не говорю про теоретически возможных внуков! Слышишь?! Не смей отращивать клыки! Твоя мама категорически...» — и всё в таком роде.  Светлана сбросила звонок, быстро пробормотала отказ от «щедрого» предложения и под руку со Сьюки ускользнула якобы в уборную. Эта передышка позволила Годрику прийти в себя.  — Фланаган, ты сама занесла меч над своей головой, — он схватил её за шею и потащил прочь из номера. — Ранее я не распространялся, но у меня во Власти есть пара друзей, которые сидят очень высоко. Думаю, они посчитают, что я сейчас буду в своём праве, когда накажу тебя за дерзость.  Конечно, никто не простит ему смерть официального пресс-секретаря Американской Лиги вампиров, и клыков её не стоит лишать, потому что они отрастают долго и их отсутствие будет слишком заметно на экране, но до самолёта в Торонто ещё несколько часов, а Годрик очень зол.  И самую малость захвачен мимолетным видением, как Светлана идёт с ним под руку по дороге веков. Бессмертная и прекрасная.  Нет. Не стоит об этом думать. Лучше сосредоточиться на справедливой каре для Фланаган. 

***

Оказалось, что должность шерифа и Даллас давили на него великим грузом, потому что ступив на канадскую землю в аэропорту Торонто, Годрик почувствовал небывалую лёгкость и спокойствие. Как будто попал в рай, где нет ни горестей, ни тревог. Только ангелы там странные и похожи на суетливых пожилых женщин — Елена Викторовна встречала их, несмотря на глубокую ночь, хотя обычно в такое время она давно уже спит.  Сьюки с Эриком при встрече удостоились вежливого приветствия, Криди был троекратно расцеловал в небритые щеки, дочь с причитаниями сжата в хватке, больше похожей на удушение, а вот перед галлом она замялась. Но не долго — махнув рукой и сказав: «Не чужие же люди, а считай, что уже семья», — женщина с большим сердцем крепко обняла вампира. В узах с Эриком промелькнуло глухое недовольство, он ревниво выказал своё раздражение, что человек непочтительно относится к его отцу, чем направил мысли суровой нянечки совсем не в ту сторону, какую ожидал.  — Так вы сын Годрика Риагановича? Не знала, что у него есть ребёнок. Ах, не биологический, а вампирский... Не имеет значения — сыновья и дочери для родителей всегда дети, даже когда родят внуков. Что? У вас уже есть вампирская дочка Памела? — Елена Викторовна прищурилась на Светлану. — Вот видишь, дочь? Даже у Годрика Риагановича есть внуки, а у меня нет!  — Мама! Ну хотя бы не сегодня!  — Не мамкай, — и величаво повела всех на выход, при этом узрела слегка выступающие ключицы мисс Стакхаус и жалобно запричитала: — Ой, худенькая какая!  Насколько галл знал эту женщину, такие слова — приговор и руководство к действию. Мисс Стакхаус обмолвилась пару раз, что её бабушка Адель заставила её с младых лет впитать основы южного гостеприимства, а теперь ей придётся испытать на себе гостеприимство славянское, «бессмысленное и беспощадное». То самое, где показывают летопись семьи в фотоальбомах, где голодный гость — оскорбление хозяйки, а личные тапочки значат больше, чем переданный дубликат ключей от дома, ведь надо кому-то иногда поливать цветы в отсутствие хозяев, но это не делает соседей членами семьи. Другое дело — личные тапочки.  Эрик, если сказать честно, начал тяготиться уже спустя десять минут после прибытия в маленький дом Смирновых. Он выманил Годрика на задний двор, где дал волю раздражению: — Какой-то паноптикум... Что это вообще за «будьте как дома, но не забывайте, что в гостях»? Зачем им имя моего человеческого батюшки? А тарелка с едой передо мной? И я что, дитя, ходившее по грязи, чтобы снимать обувь? — Эрик дёрнул плечами, оглядываясь на окна, где Сьюки неловко кивала историям о семейных фотографиях. — Годрик, эта приземленная мещанская суета меня утомляет.  Галл только усмехнулся, запрокидывая голову к ночному небу. В кроне высокой ели кто-то эхом повторил его имя и впорхнул вниз с шорохом голубых перьев. Когда сойка-пересмешница забила перед ним крыльями, Годрик подставил руку и она с готовностью обхватила коготками пальцы. Символ счастья, синяя птица, живущая на воле певунья, сама пришла к нему, стоило только протянуть руку навстречу.  — А мне нравится эта суета, — Годрик погладил довольно зажмурившуюся птаху по хохолку, чем сильно удивил Эрика, ведь животные обычно не любят вампиров. — Дитя моё, наверное, я достаточно стар, чтобы наслаждаться простыми радостями.  — Как?.. — поражённо вымолвил он.  — Как наслаждаться?  — Нет. Как ты заставил птицу сесть тебе на руку? Это какая-то магия?  — Я просто её приручил. Певуньи обычно пугливы и осторожны, готовы улететь в любое мгновение, потому им надо довериться первыми. Отвернуться и бесстрашно протянуть руку, как к зубам адского пса, — Годрик пересадил птицу на перила веранды. — Это долгий и кропотливый процесс, но он того стоит. Особенно если тебе интересна такая строптивая пташка, как мисс Стакхаус — это тебе мой совет.  — Создатель, ты же сам видел, как она от меня шарахается. Этот заморыш Комптон очернял меня без устали, и...  — Время, Дитя моё, время... И терпение, — Годрик развернулся к дому. — Увидь перед собой человека, а не просто пару красивых ножек. И однажды они обовьются вокруг тебя, чтобы не отпускать никогда. Хотя не в ножках счастье... — он зашёл в тепло человеческого жилья, тут же отмечая, как радостно улыбнулась его возлюбленная. — Belisama, не хочешь ли ты, чтобы мы вместе позвонили мсье Брюно по видеосвязи? У меня есть пара интересных тем для разговора, он будет рад наконец нас увидеть воочию, и мы все вместе договоримся о личной встрече в Париже, о которой позабыли на год. Ты ведь всё ещё хочешь посетить родину Астерикса и Обеликса?  — Если только через месяц — мне надо сдать оставшиеся экзамены.  — Чудесно. Я помогу тебе не ударить в грязь лицом, потому что как иначе ты спроектируешь для меня замок, если тебя выгонят из архитекторов?  — Ну если ты такой специалист, то глянешь примерный план замка? — Светлана с готовностью поднялась на ноги. — Я не врала. Я действительно нарисовала дом своей мечты, и ты с полным правом можешь внести правки, если он будет твоим домом тоже. Ты хочешь этого?  Ответ может быть только один: — Да.  Несколько последующих дней Годрик замечал, как Сьюки во все глаза наблюдает за их взаимодействием со Светланой. Девушка удивлялась таким совершенно обычным вещам, как свободному разговору или присутствию за накрытым столом, где людям подавали щедрые изыски русской кухни, а сытым вампирам — символическую порцию, обозначая их принятие в виде долгожданных друзей, и ставили кружку травяного чая, отвратительного и невыносимо горького на человеческий вкус, но приятного для чуткого осязания вампира. К тому же о горячую кружку было хорошо греть руки и вдыхать при этом терпкий аромат ягод и цветов, ощущая себя настоящей частью застолья. Истинный мейнстриминг, а не та подделка, когда Комптон уверял девушку в своём дружелюбии к людям, но терпеть не мог присутствовать, когда она при нём ест человеческую еду, и кривился, когда она встречалась со своими друзьями. Ну и Билл совсем не торопился просвещать Сьюки о культурных особенностях мира вампиров, однако эту брешь с готовностью закрыл Эрик, рассказывая о нюансах без утайки, чем завоевал приязнь телепата. «Терпение, доверие и время» — простой рецепт, гораздо проще рецепта «бабушкиных пирожков», которые готовятся едва ли не сутки, но пахнут изумительно. Даже жаль, что он не может их попробовать. 

***

Дни летели стремительно, но не проходили впустую. Эрик и Сьюки улетели обратно в Луизиану, причём в более тесных и дружеских отношениях, чем когда впервые ступили на канадскую землю. Годрик добросовестно посетил гнездо местного шерифа, убедил его в своëм намерении тихо жить в Торонто и даже взял на «знакомство» Светлану, где представил её своей возлюбленной и весьма прямо намекнул, что если с ней что-то случится, плохо будет всем. Зря он так, конечно. Здесь не Техас, вампиры едут сюда за спокойной жизнью, а его репутация Смерти работает получше всякого предупреждения, как и статус, ведь чем больше живёт Древних на подшефной территории, тем больше почёта. Шериф в тот же вечер лично свёл его с дружественным к вампирам риэлтором, который уже на следующую ночь оформил бумаги на недвижимость: пригодный для проживания бессмертного небольшой дом на окраине города, почти в лесу, и участок под строительство примерно в десяти минутах езды от дома семьи Смирнофф — место для будущего «замка мечты», который пока существует лишь на бумаге. Но это только пока.  Криди выразил желание остаться. Он теперь разделяет обязанности дневного помощника и охранника, но не жалуется — зарплата у него стала больше, столуется он у семьи Смирнофф, чему рады все, особенно матриарх семейства, коя решила освоить все рецепты из книги её почившей матери, а оценивать изыски русской кухни почти некому. К тому же Криди по небольшому намёку Годрика принялся зазывать Елену Викторовну на всякие выставки и концерты, чтобы она якобы не заскучала, а на самом деле для того, чтобы слишком суетливая женщина выплескивала избыток своей заботы на кого-нибудь ещё, а не только на дочь. Им же со Светланой... очень хорошо.  Она отказалась бросать работу уборщицей, даже несмотря на учёбу, со всем своим упрямством заявляя, что современная девушка должна иметь свой личный источник заработка, однако ей вполне подошёл старый вариант, когда несколько благодарных клиентов из Далласа поделились с собратьями из Торонто, как работало агентство «Синдерелла». Конечно, канадские вампиры захотели того же сервиса, ведь даже если здесь вампиры вели себя необычайно мирно, и позиция правительства была более мягкой, предубеждение среди смертных всё же присутствовало и мало кто из простых людей рвался наниматься на работу к кровопийцам. Да, это была бесстыдная манипуляция, но после разговора со Светланой (и такого же разговора с подкупом её начальства), в клининговой компании был основан специальный отдел по работе с бессмертными клиентами, который Светлана возглавила не по высокой протекции, а по праву более опытного и подготовленного сотрудника, пока не воспитает себе замену, раз совмещает работу с учёбой. Возможно, этой заменой станет Мари, переехавшая в Торонто вместе с Вацлавом, ведь старому поляку стало невыносимо жить в слишком тревожном Далласе, откуда «ушли всё интересные личности». Вацлав даже пару раз увязался вслед за Мари в дом Смирнофф, и теперь его список «интересных личностей» пополнился Криди и Еленой Викторовной, которую он подбивает взять в ученицы его темнокожую прелестницу, чтобы Мари научилась печь такие же одуряюще ароматные пирожки, но это всё незначительные мелочи, ведь почти всё свободное время Светланы теперь принадлежит Годрику. И он не может им насытиться.  Как бы ему ни хотелось запереть свою женщину в гнезде, он с пониманием относится, если из-за её учёбы ему не удаётся встретить новый вечер в тёплых объятиях — в конце концов, это продлится не больше несколько коротких лет, пока она не получит диплом. Наградой же становится её воодушевлённый вид, когда Belisama делится с ним мечтами и рассказывает о том, как прошёл её день и чем сейчас горят люди, чего он раньше никогда не узнал бы, ведь жил только ночью и среди вампиров. Она стала связующей нитью с миром смертных и воспринимает это с иронией, изредка шутливо называя его старым пеньком. Конечно, Годрик после этого показывает, что он стар только возрастом, а не телом, и потом они долго лежат с переплетёнными руками и ногами, удовлетворённые и счастливые. Она словно заряжает его жизнью, но относится к этому легко, как к мелочи, однако это не мелочь — это великий дар, и он намерен беречь его, как сокровище. Именно поэтому он не брал её с собой, когда Эрик пару раз звал его на помощь. Незачем ей знать, что её возлюбленный иногда примеряет на себя прежнюю маску Смерти и устраивает кровавую баню, если без сражения не обойтись. Главное, смыть кровь с рук и вернуться обратно к своей высокой нежной валькирии, которая после разлуки приседает, прежде чем его обнять, и почти становится на колени, чтобы ей удалось трогательно прислониться головой к его груди, где не бьётся сердце. Если сравнивать с её любимым мультиком про галлов, то он в этой паре кроха Астерикс, а Belisama — могучий Обеликс, только она женщина и никогда не падала в котёл с волшебным зельем, ведь Годрик всё же сильнее.  Не так чтобы намного — однажды она в вампирском клубе схватила за шиворот пьяницу, который приставал ко всем и кричал, что вампиры и пальцем не смеют тронуть смертного, иначе правительство их прижмёт. Вампиры просто не успели его тронуть, потому что Belisama опередила их — взяла его за воротник, одной рукой подняла над полом и так вынесла на улицу, где швырнула к мусорным бакам. Потом, без свидетелей, с ним обстоятельно поговорили в заброшенном складе, негласное условие было соблюдено, кровопийцы на публике даже пальцем не тронули человека, но... Бессмертные начали шептаться, каким необычайно сильным вампиром стала бы женщина Смерти, если бы он её обратил. Годрик тогда одним рыком остановил пустые пересуды, однако эта мысль засела в нём.  И правда, каким вампиром бы стала Belisama, если бы он её обратил? Эрик, если судить по его рассказам, изменился не слишком сильно, просто его самые значимые черты стали ярче. Такие, как страсть к женщинам и упоение сражениями. Изабель тоже не слишком далеко отошла от образа испанской аристократки испанских кровей. Погибшего во время взрыва гнезда Стэна нельзя было принять ни за кого другого, кроме как за рейнджера времён освоения Дикого Запада. А Belisama? Она ведь тоже останется собой? В ту ночь Годрик долго летал, чтобы ветер выдул из него эти крамольные мысли. Светлана хочет умереть в окружении детей, внуков и правнуков. Умереть человеком и остаться только в памяти Годрика, применяя способ бессмертия из «Синей птицы» Мориса Метерлинка. Существовать в памяти, пока любимое тело со всеми его родными изгибами превращается в прах, но быть образом утраченного счастья для бессмертного вампира. Крайне жестоко, если так поступать с людьми, но вполне приемлемо, если дело касается существ, для которых любой человек — бабочка-однодневка.  «Кто старое помянет, тому глаз вон, а кто забудет — тому два». Он вампир, она человек — у них не может быть «жили они долго и счастливо до конца своих дней», потому что дни Годрика в теории бесконечны, а её в лучшем случае ограничены одним жалким веком.  Хватит об этом думать! 

***

Встреча с мсье Брюно была назначена в Париже, в маленьком, но весьма престижном ресторане традиционной французской кухни. Традиционной для современных людей, ведь Годрик в бытность свою живым человеком никогда не пробовал таких блюд. Особенно то самое, что в остальном мире считается символом кухни бывшей Галлии. Если сказать прямо — лягушачьи лапки со специями во фритюре.  Светлана говорила: «Никогда!» — резко дёргалась в сторону, но потом поворачивалась вслед за носом, следуя за аппетитным запахом к тарелке, и снова отворачивалась. Соблазнять её деликатесом было крайне забавно, ведь окружающие не догадывались, что юноша с одиноким бокалом вина, сидящий за одним столиком с очень высокой девушкой — древний вампир. Они не планировали начинать ужин без третьего участника, но машина мсье Брюно застряла в пробке, о чем он уведомил буквально полчаса назад, и Годрик решил не терять зря время.  — Ну давай, Belisama, — он насадил на вилку кусочек и поднёс ко рту возлюбленной. — Об этом говорит весь мир. Неужели ты так труслива, что упустишь эту возможность? Ты же уже пробовала в Луизиане аллигатора, чем лягушки хуже? Они хотя бы не едят незадачливых путников.  — Не в путниках дело, — потом она прошептала на грани слышимости, чтобы её мог услышать только он: — Ты тоже ел незадачливых туристов, но я тебя пробую, если предлагаешь свою кровь.  — А я пробую твою, когда у тебя снова повышается давление, — Годрик по новой привычке, вполне по-человечески, помахал вилкой. — Это очень удачно сложилось, что тебе необходимо сдавать лишнюю кровь, а мне её требуется не так много и не так часто, как молодым вампирам. В итоге я уже пару месяцев не был вынужден пить «Настоящую кровь», довольствуясь твоим даром. Поэтому я считаю обязанным тебя накормить, — он опять поднёс вилку с угощением к губам. — Ешь.  — Нет!  — А если я хочу, чтобы ты описала для меня вкус? — Годрик нарочито скорбно опустил голову на подставленную руку, что было абсолютной ложью. — Все говорят, что лягушачьи лапки, жаренные во фритюре — негласный символ Франции, а я даже не имею представления, какие они на вкус...  — Ладно! Уговорил, — девушка сняла губами угощение с вилки и начала жевать, зажмурившись, но очень скоро нахмуренные брови расслабились. — На вкус как гибрид курицы с рыбой, но вполне неплохо. Но привкус всё равно странный.  — Не лучше ли перебить его шампанским? — Годрик обернулся дать знак официанту, а когда обратил свой взор обратно, его женщина давилась смехом. — В чем причина твоего веселья, любовь моя? Я сказал что-то смешное?  — Просто есть такая шутка, очень пошлая, — она перегнулась к нему через стол. — Короче, приходит мужик в бар и просит самый большой стакан водки. Бармен спрашивает, почему такая большая доза, а мужик отвечает, что он впервые узнал, что такое минет. Бармен говорит, что такой праздник положено отмечать шампанским, а мужик отвечает: «Этот вкус шампанским не перебить». Так вот, вкус лягушачьих лапок шампанским не перебить, — она застенчиво спряталась за рукой. — Хотя твой вкус мне ни разу не хотелось перебить шампанским, когда я делала тебе... Ну ты понял...  — Да, шутка весьма пикантная, — он покачал своим бокалом вина, выбранным только за тонкий запах. Годрик почувствовал в мёртвом сердце теплоту, стоило заметить румянец за растопыренными пальцами. Он не удержался — ласково коснулся щеки, наплевав на полный ресторан свидетелей, которых очень интересовала пара великанши и лилипута.  — Ты всё ещё умеешь стыдливо краснеть, моя нежная валькирия, — он отвёл её руку от глаз, чтобы поцеловать кончики тёплых пальцев. — Хотя я развращал тебя, не жалея сил и времени.  — Годрик!.. Риаганович, — она покраснела ещё больше. — Ах ты старый похотливый пенёк! Опять за своё?!  — Конечно. А как иначе? — и под столом коснулся её бедра. — Может, мы уединимся, раз месье Брюно так сильно задерживается? Одна маленькая взятка, и персонал наверняка выделит нам подсобку.  — Маньяк-извращенец, вот ты кто, — сказала она, но не произнесла чёткого отказа, а в узах нарастала её игривость. — В конце концов, это неприлично!  — Здесь Париж, город любви, — брюки в паху стали тесными, хотя всё начиналось как шутка. — В любви нет ничего неприличного, Belisama. Так я зову официанта и прошу ключи от подсобки?  — Нет!  — А если подумать?  Пока он лукаво уговаривал Светлану на небольшое приключение, в зал вошёл худой мужчина лет пятидесяти в очках. Пару месяцев назад мсье Брюно никак не признал бы в мальчишке, отчаянно флиртующим с рослой девушкой, «сына Риагана», с которым долго вёл переписку, ведь Годрик совсем не походил на древнего вампира, раз опять дразнил Светлану вилкой с деликатесом, подносил к своему носу бокал красного вина и наслаждался ароматом, как сомелье, но не собирался его пить — идеальная маскировка под смертного. Но сейчас, когда между ними уже состоялась пара сеансов видеосвязи, историк признал его сразу и подошёл, однако не торопился сесть.  — Вы — «сын Риагана»? — мужчина замялся, нервно поправляя очки.  — Истинно так, — галл жестом указал на свободный стул и подозвал официанта. — Мсье Брюно, я рад, что вы всё же к нам присоединились — вино здесь изумительное. Вы должны его попробовать и оценить вкус, как настоящий француз, ибо моя спутница, к сожалению, пока не разбирается в винах, апеллируя к своему происхождению.  — Мне по национальности положено хорошо разбираться в водке или самогоне, хотя я родилась в США. Просто мои родители эмигрировали из России, — она подала мужчине ладонь для рукопожатия. — Моё имя Светлана. Рада личной встрече, мсье Брюно. Должна признать, ваше исследование «Галлы» стало моей любимой книгой и помогло лучше понимать Годрика, ведь до встречи с ним я совершенно ничего не знала о галлах.  — Любовь моя, а как же «Астерикс и Обеликс»? Это ведь был твой любимый мультик в детстве, начиная... со скольки лет?  — С пяти, — она благодарно кивнула, когда Годрик обновил вино в её бокале. — Мне нравились крылышки на шлеме Астерикса и как они с Обеликсом в каждой серии били римлян.  — Поверь, мне тоже это очень нравилось, — вампир едва заметно повёл плечом, с которого уже две тысячи лет не сходит рабское клеймо. — Наши земли были завоёваны Девятым легионом, утоплены им в крови и огне, и я отомстил — в отместку уничтожил легион, преследуя его по пятам, как волк загнанную добычу, до самой Каледонии... Да, исторический роман «Орёл Девятого легиона», который ты недавно читала, отчасти прав — мои кровники исчезли с лица земли примерно на территории современной Шотландии, а потом была попытка возродить легион на землях Нидерландов, но я добрался и туда. Не бриганты и пикты, кельтские племена древней Британии, стали причиной исчезновения Девятого легиона, а всего лишь один галл.  — Мог бы и сказать, — девушка обиженно отпила вина. — Я ведь при тебе так восхищалась храбростью бриганта Эски...  — Можешь начинать восхищаться мной уже прямо сейчас, Belisama, — Годрик чокнулся с ней своим бокалом, из которого не отпил ни капли вина. Краем глаза он заметил изумленное лицо историка. — Мсье Брюно, вы так удивились моей кровной мести? Сами знаете, какие жестокие тогда были времена.  — Нет-нет, дело не в этом, просто... — мужчина снял очки, протёр их и водрузил обратно на переносицу, но теперь его глаза постоянно соскальзывали на девушку. — Простите, мне не послышалось? Вы сейчас назвали мадмуазель «Belisama»? И тембр голоса знакомый... Не та ли эта певица, что спела галльские песни? Посвящение к книге...  — Всё так, — вампир демонстративно переплел пальцы с девушкой. — «Belisama Segognata» — Светлана Вячеславовна, то есть «светлая дочь Славы». «Dubnodaga» — «добрая к тьме», потому что не испугалась того, что я из ночного народа, относилась ко мне как к человеку и стала добрым другом, а потом и возлюбленной. Изначально именно по её просьбе я впервые связался с вами, намереваясь впечатлить нашим знакомством женщину, которая зачитывалась вашим исследованием, жертвуя сном и приёмами пищи. Кстати... — Годрик жестом фокусника снял салфетку с толстой книги и подвинул слегка потрёпанный том ближе к историку. — Это «Галлы» за вашим авторством с моими рукописными комментариями на полях. Первоначально я намеревался преподнести это Светлане, но Belisama убедила меня, что автор больше обрадуется такому подарку. Что скажете? Она права?  — К-конечно, — мужчина почти со священным трепетом открыл книгу на середине, пробегаясь пальцами по дописанным строчкам. — У вас очень изящный почерк, мсье «сын Риагана». Я смогу приложить к новой книге пару фотографий страниц?  — Я разрешаю. И можете обращаться ко мне по имени, — вампир первым протянул человеку ладонь для рукопожатия. — Мой отец, Риаган, назвал меня Годрик.  — Мне очень приятно, мсье Годрик, — историк заторможенно тряс его руку, пока не подошёл официант с меню. Брюно неловко разорвал рукопожатие и сильно смутился. — Прошу прощения...  — Ничего страшного, — милостиво кивнул вампир, одной рукой поднёс к носу бокал вина, а другой погладил под столом тёплое колено своей женщины. — Эта ночь необычайно прекрасна для приятного общения. Правда, Belisama? Чем больше собеседников, тем меньше у меня поводов продолжить прежний разговор.  — М?  — Подсобка, моя валькирия.  Он испытал довольство, когда девушка мгновенно покраснела и закашлялась. Мсье Брюно конечно же ничего не понял, но ему и не надо — это дело только между Годриком и Светланой, которую он намеревается весь вечер смущать и демонстрировать окружающим свою приязнь. Пусть смотрят, какая дивная валькирия рядом с ним и как она наклоняется к нему, дабы оставить поцелуй на щеке или что-то тихо сказать на ухо.  Когда встреча закончится, он увезёт её в отель, где они остановились, и будет любить на ложе долго-долго. До рассвета и все отпущенные для них года. 

***

Время опять пролетело незаметно.  Новый дом давно построен, Годрик со Светланой живут там, изредка заглядывая в гости к её матери. Годрик стал довольно известным меценатом и филантропом, Американская Лига вампиров его обожает. Вся, кроме Нэн Фланаган, которая не забыла наказания, потому ведёт себя тихо. Сама Светлана получила диплом архитектора, трудится в небольшой строительной конторе и окончательно бросила работу в клининговой сфере, передав эстафету Мари, которая так и бегает с вилами за Вацлавом, если он того хочет. Джамала по скрытой протекции Годрика получила предложение поступить в полицейскую академию, где ее острый дедуктивный ум будет работать на благо общества, а не останется прозябать среди швабр с ведрами. Конечно, умная иранка его вычислила, и хоть после громкого нападения Бойда по требованию семьи прекратила общение со Светланой, Джамала каким-то образом нашла его электронный адрес и прислала письмо из всего одного слова: «Спасибо». Криди живёт холостяком, Изабель упрочила свою власть в Далласе, Эрик построил в доме мисс Стакхаус дневное убежище, потому что часто проводит ночи в её спальне. Belisama... тайно сходила на приём в медицинский центр репродукции. Годрик узнал об этом случайно, когда увидел в её сумке уголок папки с эмблемой Посоха Асклепия.  — Светлана, что это? — он навис над сидящей в кресле девушкой, сунув папку почти ей под нос. — Мы же договорились, что я излечу любую твою болезнь. Или?..  — Нет, я не беременна. Кстати, хорошо, что ты нашёл — не знала, как тебе сказать, — девушка открыла папку. — Это анализы и рекомендации для пункции фолликулов. Если говорить проще, для донорства моих яйцеклеток.  — Хм... Однако... — вампир быстро пролистал бумаги. — Разве у нас так мало денег, что ты снова задумалась о донорстве? Сколько за это платят? Я дам тебе больше, чтобы ты туда не ходила.  — На самом деле это я буду платить, а не мне. Я просто думаю о будущем, — Светлана твёрдо выдержала его взгляд. — Сейчас я молодая, мой организм на пике, ты меня любишь. Но лет через тридцать, когда я стану старой, а ты начнешь искать новую любовницу...  — Я уже сказал однажды, что не брошу тебя! — Годрик в негодовании повысил голос. — И не собираюсь нарушать своё слово!  — А я не говорю, что ты прям меня бросишь. Просто будем дружить, как бывшие супруги, что развелись полюбовно и поддерживают хорошие отношения, только ты будешь красавчиком, а я почти стану морщинистой бабушкой. Вот и всё, — она разжала его стиснутый кулак и прислонила ладонь к своей щеке. — К тому времени я уже навряд ли буду способна родить самостоятельно, но просто оплачу услуги суррогатной матери. Может, если повезёт и я проживу долго, то смогу застать уже своих внуков.  «Кто старое помянет, тому глаз вон, а кто забудет — тому два». Она никогда не забывала, что он бессмертный вампир, а она по сравнению с ним лишь бабочка-однодневка. В их узах — спокойствие, будто для Светланы не существует никаких сожалений о несправедливости жизни. «Это естественный порядок вещей», — часто говорила она, безразлично пожимая плечами, и сейчас её покорность судьбе почему-то вызывает отчаяние.  Годрик отнял руку, чтобы стиснуть пальцы на подлокотниках кресла, по обе стороны от слишком предусмотрительной и очень спокойной девушки.  — Почему, Belisama?..  — Ну, я подумала, что так тебе не придётся постоянно видеть перед собой моего ребёнка, в котором нет ни капли твоих генов, ведь ты бесплоден, как все вампиры. И дети шумные, а вампиры ценят тишину. И от тебя я ни разу не заметила особой любви к «человечкам размером с чайную чашку», как называет детей Эрик. Да и мама вроде смирилась и больше не терроризирует требованием внуков. — Не то, — он вперил в неё взгляд, удерживая в узде желание зачаровать её, чтобы вырвать правду. — Я хотел узнать, почему ты так резко задумалась о старости.  — У меня седые волосы начали появляться. На висках, — она подняла прядь над ухом, острое зрение вампира различило пару белых нитей, чуть светлее русой копны. — По маминой линии у нас в роду все седеют рано. Я пока что буду дёргать седые волосы, а уже года через три придётся краситься, иначе рядом с тобой будет ходить моложавая старушка. Я и подумала, что это знак заранее озаботиться будущим, пока не поздно.  — Выходит, ты всё решила за меня, даже не поинтересовавшись моим мнением, хотя обычно именно меня обвиняешь в подобном? — Учусь у лучших.  — Моим же оружием бьешь, — он прислонился к ней лбом. — Ох, Belisama...  Решение созрело мгновенно, ведь Годрик уже задумывался о подобном, просто отгонял мысли прочь. Сейчас же он взял её руку и перевернул ладонью вверх, выставляя под свет почти незаметные шрамы от раздавленной чашки, исказившие бледными росчерками линии жизни и любви — теперь они длиннее, чем у всякого человека. Возможно, если искусство хиромантии не врёт, всё было предопределено ещё много лет назад, в начале знакомства, когда Годрик ошибочно принял её слова о бессмертии в чужой памяти за желание обратиться в вампира. — Я был бы рад воспитывать вместе с тобой твоего ребёнка и мне всё равно, кто станет биологическим отцом. Анонимный донор или даже Криди, мне неважно, — вампир пальцами приподнял её подбородок и потянулся к губам. — Я буду самым лучшим отчимом, а ты увидишь своих внуков и правнуков, как мечтала. Да, ты точно их увидишь... Да, так всё и будет. Он станет оберегать её, пока она на сносях, и после, когда будет кормить дитя грудью. Поддержит, чтобы она легко вернула себе прежнюю форму и была довольна своими привлекательными изгибами. А потом обратит, исполняя пророчество новых линий на ее ладонях, которые оставил сам, пусть и случайно, потому что ему невыносима мысль опускать её иссохшее дряхлое тело в землю, где ей суждено стать лишь пищей для червей. Belisama не сгниёт, не исчезнет — она восстанет бессмертной, дабы идти с ним под руку по дороге веков. Он сделает её вампиром, чем наверняка вызовет её гнев и жгучую обиду, даже ненависть...  ...но у него будет целая вечность, чтобы получить прощение.