Звон ветряного колокольчика

Солнце освещало безмолвную поляну. Обломки большого здания лежали на ней, впитывая в себя утренний свет вместе с росой. Серость камней резко контрастировала с яркостью неба и свежестью травы. Словно немой памятник какому-то ужасу, произошедшему здесь, и который никогда не покинет это место. Вдалеке, в самом углу поляны, стояли мрачные надгробия. Их было много, больше сотни. Земля ещё влажная и рыхлая над ними, недавно вырытая. Птицы не тревожили место скорби. Даже ветер замирал в листьях, не смея коснуться камней. Только тихие шаги иногда раздавались здесь, когда недавно сорванные белые цветы клались на надгробие. «Ватанабе Иоичи, 15 лет, убит взрывом неизвестного террориста на частной территории». «Оота Эйка, 14 лет, убита взрывом неизвестного террориста на частной территории». «Цукихико Убуяшики, 20 лет, убит взрывом неизвестного террориста на частной территории». «Куина Каната Хинаки Ничика Амане Кагая Убуяшики. Бывший директор Академии Клинка. Убиты неизвестным». Мальчик обхватил это большое надгробие, так выделяющееся из всех остальных. Тоненькое дрожащее тело прижалось к бездушному камню. На белый цветок сверху закапало, промачивая нежные лепестки и растворяясь во влажной земле. Сердце билось так сильно, словно у маленького зверька. Чёрные глаза стали ещё больше от худобы, и кости проглядывали в руках. — Папа, мама… Сестрёнки… Как получилось так, что вы все снова умерли? Снова оставили меня одного? Почему?.. Он затрясся и сильнее сжал ровный кусок скалы. Стоявшие за ним две женщины обеспокоенно посмотрели на него, однако не стали ничего говорить. — Ута, мы сделаем только хуже, — прошептала одна из них, почти совершенно поседевшая, с почти не заметными морщинками по всему лицу. Другая, совсем ещё молодая, более эмоционально реагировала на всё, поэтому поджала губу и нехотя убрала руку, хотевшую коснуться спины мальчика. Они развернулись, чтобы пройти дальше по недавно вытоптанной тропе. Покачнулись чёрные волосы с рыжими подпалинами на концах. Девушка сильнее сжала веточку цветов в своей ладони. Но розовые глаза смотрели спокойно и печально. Она была похожа на скорбную песнь ветра, которая пробирает до сердца своим звучанием. — Расскажи… как он умер? Тень легла на неё, когда мужчина в кимоно подошёл к надгробию с надписью: «Танджиро Камадо. 15 лет. Убит взрывом неизвестного террориста на частной территории.» Та лишь покачнула головой и прошептала: — Я съела его сердце, — её голос дрогнул, но она добавила. — И… он позволил убить себя. — Почему? — мужчина с вопросом посмотрел на неё тремя парами жёлто-красных глаз. Девушка слегка улыбнулась и прислонилась к нему, вздыхая. — Он был намного сильнее, чем думал. Демон Прошлого, как он его называл, не до конца захватил контроль над его телом и разумом. В последний раз на меня смотрел именно Танджиро. Фиолетовое кимоно колыхнулась, когда мужчина наклонился вниз, чтобы выпустить из своей руки белый букет. Бережно поддержав её за локоть, он помог ей положить свои цветы. — Демон Прошлого… оплёл и мой рассудок… — Да, мой тоже, — девушка кивнула и нахмурилась, вспоминая обрывочную строчку своих воспоминаний. — И мой, и мой! — выскочил вдруг из-за их спины юноша с маской кабана, и кинул свой цветок на могилу. — Иноске, ты можешь вести себя тише на кладбище?! — его ударили по спине. Желтоволосый парень мрачно оглянулся и подошёл вплотную к девушке. — Незуко, ты моя жена, поэтому я не позволю тебе грустить целыми днями! — Т-твоя жена? — она удивлённо разинула на него глаза, попятившись. Юноша хотел ещё что-то сказать, набрав в лёгкие воздуха, но крепкая хватка в плечо заставило его замереть, как вкопанному. — Не приближайся к ней… — мужчина в кимоно свысока посмотрел на него, на что тот вздрогнул и затараторил: — А ты чего к ней лезешь?! Незуко-чан всегда была моей женой, и будет! Правда, скажи ему! — Закрой свой рот… — голос угрожающе прозвучал прямо над ухом, когда плечо сжали сильнее так, что ещё немного, и остался бы синяк. — Зенитсу, я очень ценю твою заботу обо мне, но… — девушка твёрдо посмотрела ему прямо в глаза. — Давай мы будем сами решать свою судьбу, а не позволять прошлому управлять нами. — Что?! — тот вскочил и слёзы сразу потекли по его щекам. Юноша упал на колени, схватив розовое кимоно. — Незуко-ча-а-ан, как ты можешь так говорить?! Я же так люблю тебя, и ты меня, разве не так? — Да не ори ты!!! Тяжёлый кулак прилетел прямо в блондинистую голову, как и лезвие меча в шею, почти разрезав мягкую ткань. Черноволосый парень навис над ним, схватив за шкирку и тряхнув. Потом он вздрогнул и посмотрел на девушку и мужчину в кимоно, и с некоторым страхом проговорил, постоянно кланяясь: — Простите моего неразумного брата, я научу его хорошим манерам. Кричащее и извивающееся тело повезли прочь от компании, чтобы потом поколотить под деревом. — Нашли, где разборки устроить. К ним незаметно подошёл другой мужчина, с неприязнью смотря синими глазами на несчастного паренька. Потом он развернулся к девушке и сказал спокойно: — Если честно, и меня потревожил тот самый «Демон Прошлого». Когда я совсем начал уже уставать во время боя с демоном, мне в голову будто ударило осознание, что мне хочется покромсать всех и каждого на мелкие кусочки, чтобы ничего не осталось. Думаю, он нашёл наши слабые места в сознании, и все они были связаны с ненавистью и местью. Это было очень могущественное существо, долго копившее силу в ваших телах. Судя по твоим рассказам, это были клетки Мудзана. Хотелось бы, чтобы они были последними на всей земле, только… Меня волнует то, что осталось на этом свете три демона. Только бы эта история не повторилась в третий раз. — Нет ничего невозможного, — ответила девушка. — Теперь нас уже ничего не удивит. Эти страдания будут вечно. Демоны не покинут наши души, пока мы можем любить, ненавидеть, раздражаться и радоваться. Но… от этого становится так грустно. Что мы никак не сможем это предотвратить, сколько бы ни убивали. Почему всё настолько жестоко по отношению к слабым существам? Сколько же пришлось вынести всем этим людям… Она окинула взглядом поляну, сглатывая. Крупицы слёз собрались в уголках розовых глаз. Двое мужчин взволнованно посмотрели на неё, но синеглазый неожиданно для всех сказал: — Незуко, а Танджиро просил тебя о чём-нибудь? Та удивлённо обернулась на него. Слеза одиноко упала на землю, но улыбка озарила её лицо. — Да… он просил нас быть счастливыми. Этот свет передался и остальным. Спустя некоторые время могилу окрасили улыбки вместе со слезами. Да, печально и грустно, и ветер сорвался с ветвей, чтобы захватить с собой это мгновение. И внезапный поток воздуха разбил тонкое стекло, заглушая звон навсегда. Все эти люди, и их потомки пройдёт по осколкам, теряя кровь от ран. Но… — Луна сегодня особенно прекрасна. — Я могу умереть. … За столом сидело четыре человека: двое мужчин, мальчик и девушка. В воздухе слышались мерные глотки чая. Одетые в традиционные кимоно, они казались вырезками из прошлого, где в саду цветёт глициния и немофила, смешиваясь с розовой камелией. Трое взрослых переглянулись. Шесть жёлтых с красным глаз внимательно посмотрели на ребёнка, совсем юного, с такими же глазами, но одной парой и чёрными прямыми волосами с рыжими подпалинами. Мужчина в фиолетовом кимоно встал из-за стола, чем обратил на себя внимание сына. — Иди за мной… — проговорил Кокушибо, подозвав к себе. Тот вскочил и удивлённо последовал за отцом. Незуко тоже встала на ноги и ободряюще подтолкнула сына. — Давай. Старший демон подошёл к широкой тумбе у стены и снял длинный меч с подставки. Вынув его из ножен, он явил всем вид острого куска плоти с целыми десятками глаз. — Папа, а зачем ты даёшь мне свой меч? И почему он выглядит точно так же, как и твой на поясе? — мальчик в недоумении смотрел на отца. Тот только слегка улыбнулся и вручил увесистое лезвие в руки ребёнка. — Это то, что ты должен… передать своим потомкам… — Зачем? — Если кто-то из нас вновь станет… настоящим Демоном… ты или твои дети должны взять этот меч… и воткнуть его в землю над тем местом… где будем похоронены мы с твоей матерью. Тогда мы воскреснем… чтобы помочь вам… Мужчина осёкся, увидев, как слезинки упали на деревянный пол. Тогда встал сидящий до этого черноволосый мужчина, по виду напоминающий подростка, с полосками на лице, и положил руку на плечо Гэцумея Цугикуни. — А не слишком ли это говорить ему прямо сейчас? Мальчишке только десять исполнилось! — заворчал Кайгаку, но добавил, подумав. — Раз уж я с вами бессмертен, то и меня зовите за компанию. Все выжидающе смотрели на мальчика. Секунда показалась вечностью, как тот сказал, с твёрдостью смотря на меч: — Обещаю, что передам этот меч, как реликвию, чтобы навсегда очистить землю от злых демонов. Это мой долг, как сына. В это мгновение он почувствовал теплоту у своего лица. Незуко опустилась на колени. Розовые глаза засверкали ярче звёзд в полуночном небе. Совсем молодое лицо окрасилось улыбкой счастья и гордости за сына. Вскоре к этой ладони присоединилась другая, которая прогладила по волосам. Отец тоже светился от радости. Даже Кайгаку рассмеялся и хлопнул мальчика по плечу. — Весь в родителей! Когда гость, ушёл к себе, а Гэцумея отправили спать, девушка с мужчиной остались совсем одни на крыльце. Сидя на дощатом полу, захлопнув плотно сёдзи, они смотрели на ночной сад. Светлячки крупинками света кружили над растениями, раскачиваясь на гнущихся стебельках. Словно весь в этом мире существовали только они и эти цветы в безмолвной тишине. — Наш сынок уже так вырос, — тихо сказала Незуко. Ей только крепко и аккуратно сжали ладони. Резко подняв и усадив себе на колени хрупкое тело, Кокушибо прижался к ней и нежно провёл тыльной стороной по оголённой коже на шее, в ответ получив приятную дрожь от прикосновения. Незуко развернулась к нему и зарылась пальцами в тёмные волосы, прошептав ему прямо на ухо: — Я тебя так люблю. На что получила такой же шёпот: — Ты уже знаешь ответ… Я люблю тебя больше жизни… — И мы никогда не умрём, — повторила девушка такие давние слова незабытого обещания. — Никогда не умрём… Зашелестела трава, спугнув ветром светлячков и мотыльков. Луна осветила двух демонов, бессмертных в душе и теле. Они не потухнут, не испарятся, не сгорят, не потонут, пронеся сквозь время сказание о ветряном колокольчике, который разжёг жестокость и разбился в дребезги. И сохранят свою любовь, настолько же вечную, как и свет луны.