Зодиак

      Осеннее небо было затянуло слоями серых туч, подгоняемых лёгким прохладным ветром. Вместе с облаками в небо улетали тонкие струи дыма от сигареты, сливавшиеся под общую мрачную картину. На конце белой трубочки загорелся ярко-рыжий огонёк, который тут же погас, растворяясь в клубах выпущенного дыма. Голубые глаза внимательно следили за тянущимися серыми нитями, в очертаниях которых появлялись очертания домов города.       Впервые за долгое время Женя ощущали спокойствие. Сидя на крыше высокого здания они наслаждались видом на Москву. Вделеке виднелись мрачные верхушки достопримечательностей. Группа странно извилистых и прямых, покрытых зеркальной поверхностью окон зданий Москва-сити противно выделялись на фоне бледных посеревших домов со слабо заметными украшениями в виде лепнин. Так же был сильно заметен Храм Василия Блаженного. Казалось, что только его разноцветные полосатые купола молги привнести каплю радости в океан печали. Было виден и МГУ, Жене казалось, что это самый красивый институт в Москве. Помимо хорошего расположения и красивой территории их привлекала симметрия здания, из-за которой оно напоминало самолёт или ракету, устремувшуюся ввысь, прочь от земных проблем. С детства Женя хотели поступить туда, получить высшее образование и статус идеального ученика, что помогло бы устроиться на высокооплачиваемую работу. Но реальность жестоко ударила им в лицо, охладив пыл и наивность разочарованиями в виде сердечных ран.       После очередной затяжки Женя потрясли сигарету над аляписто раскрашенной пепельницей. Её цвета придавали схожести с полосатыми куполами храма. По итогу этой встречи сигарета осталась вместе с пеплом в широкой круглой чаше. Рука Жени опиралясь на ладонь около них, голубые глаза разочарованного человека продолжали следить на машинами и людьми, спешившими куда-то по своим бесполезным делам.       Несколько капель упали на нос Жени, ещё пара попала прямо в глаза. Вскоре влажность почувствовали сигарета с пепельницей. Гигантская рука подняла их, прикрыла другой и направилась к выходу, когда капель стало так много, что вид на город загородил серо-голубой занавес.       Волосы у Жени успели изрядно намокнуть, остатки дождя скатывались по их прядям, падая на одежду и пол торгового центра. Молодой человек разочарованно взглянул на промокшую пепельницу. Вытряхнув всё её содержимое в мусорное ведро, Женя, сами того не ведая, разлучили ещё не потухшую сигарету со своей чашей. Это уже было неважно, молодой человек должен перекусить перед поездкой.       Народу в торговом центре было много. В отличии от серой Москвы люди в ней жили красочные. Толпы пестрили разными цветами и возрастами. Словно пчёлы, они кружили вокруг своих ульев-столов со стульями, отправляя собирателей пыльцы за заказом.       Наконец Женя нали свободный красный стол, окружённый тремя пластиковыми стульями. Положив на один из них куртку, они отправились к ближайшей забегаловке, где было меньше народу. Очередь Жени подошла быстро, они давно выбрали, что закажут — самый обычный салат. Не было настроения для поедания более горячей пищи. Хотелось соответствовать погоде, которая с неимоверной силой хлестала по крыше здания, разоряясь раскатами грома. Хрустящие листья салата удивительно хорошо сочетались с шумом дождя. Такие же звонкие, влажные, холодные. Даже мясо было холодным и твёрдым как камни или кирпичи, из которых строют дома. Сухари разрушались от укуса и рассыпались по всей полости рта, подобно граду. Помидоры напоминали тучи, казавшиеся плотными, но хранящими в себе огромное колличеством влаги, раслетавшимся и паская всё вокруг.       Народу в торговом центре было много. В отличии от серой Москвы люди в ней жили красочные. Толпы пестрили разными цветами и возрастами. Словно пчёлы, они кружили вокруг своих ульев-столов со стульями, отправляя собирателей пыльцы за заказом.       Наконец Женя нали свободный красный стол, окружённый тремя пластиковыми стульями. Положив на один из них куртку, они отправились к ближайшей забегаловке, где было меньше народу. Очередь Жени подошла быстро, они давно выбрали, что закажут — самый обычный салат. Не было настроения для поедания более горячей пищи. Хотелось соответствовать погоде, которая с неимоверной силой хлестала по крыше здания, разоряясь раскатами грома. Хрустящие листья салата удивительно хорошо сочетались с шумом дождя. Такие же звонкие, влажные, холодные. Даже мясо было холодным и твёрдым как камни или кирпичи, из которых строют дома. Сухари разрушались от укуса и рассыпались по всей полости рта, подобно граду. Помидоры напоминали тучи, казавшиеся плотными, но хранящими в себе огромное колличеством влаги, которая разлеталась и пачкала всё вокруг. Высшей точкой наслаждения вкусовых рецепторов Жени стало очищение рта от кусочков еды. Волна кроваво красного сока захлыстнула непогоду, творящуюся внитри, в глубокую бездну, жар которой вгновенно растворял жидкости, оставляя только твёрдые куски.       Женя закончили есть, взяли свою куртку и направились к эскалатору. Во время спуска им трудно было зацепиться взглядом за что-то выделяющееся на фоне всеобщего буйства красок. Это место было пропитано детскостью. Жаль только, что она не напоминала сказку, не вгоняло в приятные воспоминания с ароматом сладостей и свежести. Эта детскость больше походила на маску, которая скрывала от маленьких невинных глаз скучную реальность.       Очень скоро они оказались в метро. Красиво украшенное подземелье освещалось противным люминесцентным свечением белых безжизненных ламп. От их света на душе ощущалась тоска, словно эти лампы забирали энергию у каждого, кто проезжал мимо них на эскалаторе.       Женя оказались неподалёку от тёмного непроглядного туннеля, из глубины которого начали медленно появляться два жёлтых глаза. Длинный железный монстр мчался по рельсам, не в силах выйти за их пределы. Шум заполонил метро, гул от колёс отражался от полукруглого потолка и усиливался, будто радио-сигнал. Как только поезд остановился, железные двери с рыком отворились, будто гигантский зверь распахнул свою пасть прежде, чем проглостить очередную жертву. Женя влились в общий поток людей, заполнивших вагон. Они быстро нашли свободное место и заняли его, накинув капюшон и надев наушники. Наконец-то Женя вновь смогли погрузиться в себя и подумать о будущем, которого уже не настанет. Так же Женя уже несколько раз пожалели, что не купили по дороге какой-нибудь жёлтый дождевик. Оставалась слабая надежда на то, что эту одежду можно будет найти на выходе из метро.       Домой Женя вернулись поздно ночью, в свете одиноко стоящих вдоль улиц фонарей. Молодой человек нехотя поднимался по лестнице старого кирпичного дома. Добравшись до нужного этажа, они подошли к тёмно-серой двери. Ключ вошёл в замочную скважину, прокрутился пару раз, издавая приятные металлические звонки, и пропустив человека внутрь квартиры.       — Я дома, — сказали Женя прежде, чем получил ответ от мамы.       — Ты опять поздно, — заметила она. Женщина вышла к своему ребёнку и обняла. Женя так же обняли её в ответ. — Проходи, папа уже спит.       — А ты почему не спала?       — Тебя ждала.       — Это было необязательно, — Женя сняли запачканные грязью кроссовки с промокшими шнурками.       — Тебе что-нибудь разогреть? — спросила мама, заботливо забирая у них куртку и перемещая её на вешалку.       — А что осталось?       — Есть сосиски и макароны.       — Сойдёт, — Женя прошли в свою комнату. Они сели на диван перед чёрным экраном телевизора. Отражение в нём напоминало взгляд через солнцезащитные очки. Женя не хотели включать его, они просто смотрели на своё тёмное отражение.       В это время из кухни издавались звуки ударов вилкой о стекло и гул микроволновки. Женя особо не реагировали на эти отвлекающие факторы, их глаза продолжали бесцельно смотреть в телевизор. Наконец послышался звон микроволновки и шорох тапок об пол. В комнату вошла мама, держа тарелку с едой в одной руке и стакан яблочного сока в другой. Женщина поставила ужин на стол:       — Приятного аппетита.       — Спасибо, мам, — Женя очнулись от странного транса и подошли к столу.       — Я тебя люблю, — сказала мама прежде, чем пойти спать.       — И я тебя.       Женщина легонько улыбнулась и исчезла из поля зрения Жени.       Есть было трудно. Похоже, что путь до дома высосал из Жени все силы. Молодой человек вяло водил алюминевой вилкой по тарелке, перебирая макароны и изредка протыкая котлету. Желания есть никак не появлялось. «Жаль, что у нас нет собаки, — подумали Женя. — Можно было бы отдавать еду ей, если не хочется.» Но расстраивать маму не хотелось, так что, хоть и вяло, Женя начали поглощать истерзанную котлету. Постепенно с тарелки исчезла вся еда.       Женя наконец-то легли в кровать обессиленными.