so can i kiss you? | or i (hate)love you

— between us

***

Юнги ненавидел когда Тэхён поступал так. Нагло, бессовестно воруя его шаткое спокойствие. Юнги ненавидел, когда его штормило из-за людей. Юнги себя ненавидел тоже. За сбитые в кровь костяшки, за побитую стену какого-то шаткого двора. За запах алкоголя и дешевых сигарет. За тяжелое дыхание, за гнев, разъедающий вены. Юнги — набирающий популярность панк-рок исполнитель. Играет на гитаре, барабанах, поет, пишет музыку и стихи. Собирает большие клубы и бары на свои выступления, узнаваем на улице среди молодежи. Имеет крепкое тело, лисьи, темные глаза, что завораживали и пугали. Бледная кожа контрастировала с темными, чуть отросшими волосами, делая парня похожим на куклу. Не пьет, занимается спортом, курит разве что иногда, но об этом мало кто знает. Мечта любой девушки и не только. Со стороны может показаться, что Мин — человек, не имеющий слабостей. Холодный и отстраненный. Редко его можно застать улыбающимся чему-то или кому-то. В целом его можно было назвать пугающим. И парня это устраивало, потому что так проще держать все под контролем. — Хён, я еще раз повторяю, ТэТэ здесь нет, он ушел пару часов назад, — почти скулит Чонгук, сдуваясь под холодным взглядом своего друга, — и нет, он не сказал мне, куда уходит. Юнги хмурится сильнее, поглаживая за ушком Ентана. Ким Тэхён красивый, молодой парень из обеспеченной семьи. Вежливый, галантный и сдержанный, знает в идеале три языка, играет на пианино, а по воскресеньям ходит в театр. Носит только брендовую одежду, всегда опрятный и стильный. Выглядит, словно принц из сказки. Ким Тэхён — олицетворение искусства, сказки и детской девичьей мечты. Они с Юнги — небо и земля. У одного золотая клетка, а у второго переломанные много раз крылья. Один заперт в ловушке мнимого счастья, второй это счастье уничтожает своими руками. Казалось бы, чего такого они нашли друг в друге? Мин чертыхается себе под нос, отпуская щеночка на пол и направляясь в сторону коридора. Он достает телефон, вслушиваясь в гудки и гнусный голос автоответчика. — Если он появится здесь — позвони, — кидает напоследок перепуганному Чонгуку, — и это не просьба, Чонгук-а.

***

Юнги находит младшего в каком-то дешевом клубе. Парень тут же трезвеет, отлипая от своего лучшего друга, стоит ему поймать холодный взгляд Мина, который, словно хищник, направлялся к нему. Юнги не говорит ничего, лишь хватает крепко за руку, ведя парня прямо сквозь толпу. Кто-то пытался остановить его, узнав в нём Агуста, но музыканту хватает лишь одного взгляда, чтобы они отстали. Тёмная подворотня нагнетала, делая атмосферу между двумя еще напряженнее. Звук удара тела о стену глушится проезжающим мимо автомобилем. — Вот ты и попался, — парень, вжатый в стену, лишь улыбается дерзко, с вызовом смотря прямо в глаза. Не боится, потому что знает все от и до. Юнги ненавидел Тэхёна за то, что тот знал все его слабости. Знал, пробегаясь по ним в спешке, давя на самое больное. Знал о боязни оставаться одному, поэтому убегал каждый раз, забирая с собой даже их собаку. Знал о том, что Юнги слишком мягкий, хотя казался изначально не таким. Пользовался этим, усмехаясь хитро каждый раз, когда его ловили. Юнги ненавидел Тэхёна за то, что он знал, что Мин ничего ему не сделает. — Как долго мы еще будем играть в кошки-мышки, медвежонок? — Нарочито грубо рычит, вжимая в стену сильнее, желая стереть эту наглую, надоевшую ухмылку с прекрасного лица. Смотрит зло и холодно, ощущая, как вся его выдержка трещит по швам. — Так долго, хён, — выделяет бархатным баритоном обращение, гаденько хихикая, — пока ты не поймешь, что в отношениях важно доверие. Юнги сглатывает, сжимая кулаки до побеления костяшек. Доверие, значит. Получается, тот непонятный бедолага, что дарит цветы его парню — лишь проверка на прочность? Экзамен, который Мин завалил? Парень сжимает зубы так, что становится больно. И ведь Юнги на самом деле не злится на Тэхёна. Совсем. Он злится на то, что тот вместо разговора, сбегает от него каждый раз, вынуждая злым волком рычать на каждого, кто встретится на пути. Злиться на то, что нашел пьяного, но вмиг протрезвевшего после его тяжелого взгляда Тэхёна, в каком-то глупом клубе, что пропах алкоголем. А младший ведь мог просто придти, взять его за руку и поговорить. Даже если бы Юнги был не согласен, он бы все равно понял, принял и сжал бы лишь руку крепче. — Я доверяю, даже больше чем себе доверяю, — шипит, хмурясь сильнее, играясь от злости со штангой на языке, — ты бы с ума сошел, узнав насколько я в тебе, насколько моя душа — во власти твоих рук. Старший смотрит, без прежней злости, лишь с долей боли и страха в глазах. Мечется по лицу Тэхёна, словно пытаясь найти там ответ. — Но я не железный и мое терпение тоже, — уже шепчет, облизывая пересохшие губы, — не когда ты сбегаешь, оставляя одного. — И что теперь, хён, — мелкий вскидывает бровь, подначивая, словно пытаясь продолжить игру, в которой и так вышел победителем. — Поцелуешь меня? Юнги ненавидит Тэхёна. Но любит сильнее. До тех самых ярких звезд перед глазами и безмерной нежности. Любит его дерзость, несговорчивость и ребячливость. Любит шоколадные глаза, что сжигать могут сильнее, чем раскаленная лава. Любит пухлые, сладкие губы, что всегда со вкусом клубничного чая. Любит до невозможности. Поэтому целует, вкладывая в поцелуй все эмоции и чувства. Отдаваясь полностью, не пытаясь сбежать или спрятаться. Прижимает за тонкую талию ближе, крадя такое нужное сейчас тепло. Целует до странного нежно, слегка лишь покусывая любимые губы. — Не сбегай больше, — хрипит сбивчиво, заглядывая в глаза напротив уже с безмерным теплом,— я знаю, что тот урод лишь какой-то мимопрохожий, Тэхён. Я знаю, что ты верен мне. Да даже если нет, не сбегай. Голос дрожит, как и руки. Юнги конкретно так потряхивает. И, кажется, Тэхёна тоже трясет. Машинально руки начинают поглаживать бока младшего, желая успокоить. — Говори со мной, малыш, прямо и честно, — шепчет совсем тихо, утыкаясь лбом в чужое плечо. Чувствуя теплые ладони на своем лице. — Хён, ты же знаешь, что никуда я от тебя не денусь, — шепчет так же хрипло Ким, заставляя посмотреть на себя, — тебе достался парень-бунтарь, что наконец сбежал из-под опеки наседок-родителей. Я обещаю, хён, я буду доверять тебе так же, как и ты мне. Всей душой, телом и разумом. — Прости, малыш, — целует в носик, закусывая губу и выглядя как побитый щенок, — я так боюсь потерять тебя. Последняя фраза растворяется в тягучем поцелуе. Словно её и не было никогда. Ведь знают оба, что никуда друг от друга сбежать не получится. Знают ведь, что оба любят до невозможности сильно.

— warm hugs&sweet kisses