Looking Forward To You

Клаус хрустнул шеей и размял плечи, раздражаясь из-за того, что был вынужден так долго ждать. — Сделай так, чтобы это стоило моего времени, ведьма, — съязвил он, его терпение медленно истощалось. — Ты же знаешь, я не выбираю, что ты увидишь. — Молись своим древесным богам, чтобы то, что я увижу понравилось мне. Ведьма в ответ схватила его за руку и провела по ней лезвием. Клаус наблюдал, как его кровь брызнула на солнечные часы между ними, а затем всё погрузилось во тьму. Её наряд был красно-белым, белый — её бледная кожа и жемчуг, которым вышито её платье, и красный — платье, и её идеальные губы, но Клаус не мог не зациклиться на огне и льду, которые скрывали её словно доспехи. Её глаза были голубым морем, полным уверенности и жесткости, поверхность её взгляда была неумолимой, оставаться в нём долгое время могло причинить боль, но он всё равно радовался погружению, которое чувствовал, погружаясь всё глубже… Но эта короткая секунда сладкой пытки закончилась слишком быстро, когда она повернула голову в сторону, избегая его взгляда, но её рука оставалась в его. Поэтому он закружил её, заключая в свои объятия, кружа по полу. Песня была медленной и чувственной, но не могла сравниться с ощущением его рук на её коже, ощущением космического спокойствия между одинокими ударами её сердца. Ощущение этого медленного и сладкого, как патока, пульса оживило усилия Клауса: у неё было сердце, а это означало, что им можно было завладеть. Затем они заговорили, и, хотя он участвовал в разговоре, единственными словами, которые он смог разобрать, были: — Завтра я покидаю город. Они обменялись ещё несколькими словами, а затем он ушёл. Шаги Клауса привели его в другой мир — в другое время — одежда была другой — и девушка, которую он оставил, снова стояла перед ним. Её волосы были распущены и выпрямлены, а платье было прекрасного оливкового цвета, а не того буйно-красного, в котором он только что ее видел. Но самым большим отличием была её улыбка — её смех. Она смеялась, и он смеялся вместе с ней. Он никогда не был так счастлив. Клаус ахнул, когда был вырван из видения и вернулся в реальность. Его взгляд сфокусировался на окаменевшей ведьме, но он не мог остановить своё дыхание, превратившееся в нечто большее, чем рваные вздохи. То, что он увидел, сильно встревожило его: кто была эта девушка и почему его будущее «я» было так одержимо ею? Часть его испытывала искушение попросить ведьму показать ему другое видение, но он знал, что это убьет её, а он хотел сделать это сам. — Мне жаль, дорогая, — засмеялся он, его глаза потемнели, — Но это не то, что я хотел увидеть. В мгновение ока его клыки погрузились в её горло, высасывая из неё жизнь. Когда её сердце замерло в груди, он отшвырнул её в сторону и направился к выходу. Похоже, ему придётся найти другую ведьму, которая поможет ему понять, как снять проклятие солнца и луны. Возможно в Англии он кого-нибудь найдёт. — Ты настолько глуп, что заботишься о ней? Элайджу всегда было легко прочитать — всё было в его глазах. Спустя пятьсот лет тот факт, что он думал, что может что-то скрыть от него, раздражал Клауса в разы сильнее, чем фактическое предательство. — Конечно, нет, — ответил благородный первородный, прошипев сквозь зубы. Непрошеные образы блондинки из его видений всплыли на передний план сознания Клауса — казалось, он не мог полностью избавиться от неё — и тот восторг, который он испытал в последнем из них, пронзил его. Нет. — Любовь — величайшая слабость вампира, а мы не слабые, Элайджа, — колени Клауса начали подкашиваться, а его сердце сжималось всё сильнее, — Мы не чувствуем, нам всё равно. — Мы чувствовали когда-то. Нет, ничего такого, брат. Мы были введены в заблуждение. — Это было слишком много жизней назад, чтобы иметь значение. Скажи ведьмам, чтобы не беспокоились. Жертвоприношение произойдет, как было запланировано. Клаус ушёл, не сказав ни слова, пытаясь вспомнить, какой была жизнь до того, как он утонул в голубых глазах. Катерина умрёт, и он увидит её волосы светлыми, а не каштановыми. Она должна умереть.